Come undone

Как часто счастье браков по рассудку разлетается, как пыль, именно оттого, что появляется та самая страсть, которую не признавали.

Лев Николаевич Толстой

Через уходящий сон за спиной почувствовались неприятные пустота и прохлада. Тэхён перевернулся на спину и приоткрыл левый глаз, сонно смотря на пустую половину кровати. Хосока рядом не было, а без него по утрам, да и вообще, спалось плохо – привычка, выработавшаяся за годы брака. Омега вздохнул, снова перевернувшись на бок с намерением встать. На тумбе он нащупал телефон, чей циферблат показывал половину седьмого, а календарь – субботу девятнадцатого августа. Странно, Хосок ничего не говорил о планах на утро этого дня. Он вообще, если был в Сеуле, старался проводить выходные с семьей. Сэхён обожал с ним завтракать по субботам и воскресеньям, а потом идти кормить рыб или гулять по саду и двору. А Тэхён любил… вернее, давал себя любить по утрам, цепляясь за тёплые простыни и лениво обнимая после.  Умывшись и надев длинный шёлковый халат нежно-голубого цвета, омега направился на поиски мужа, зевая и потягиваясь по дороге. Сонная пелена с глаз, несмотря на умывание холодной водой, спадала раздражающе медленно.  Супруга омега нашёл в его кабинете, сидящим в кресле, на спинке которого висел его тёмно-серый пиджак в тонкую вертикальную полоску. Рядом с креслом располагался низкий журнальный столик из тёмного, как и остальная мебель кабинета, дерева, на котором стоял графин, наполненный водой с лимоном (на кофе Хосок старался не налегать). Сам Чон с интересом читал утреннюю газету, кажется, не заметив прихода мужа. Ах да, по субботам Хосок любил читать печатную прессу, а после отдавал её Сэхёну, который всегда находил ей применение – делал из неё оригами или аппликации, а остатки уносил в школу, где стояла урна для сбора макулатуры. Читал, кстати, альфа исключительно на тех языках, которых его сын не знал, или издания, публиковавшие сухие статьи об экономике и бизнесе, чтобы Сэхён ни в коем случае не увидел или прочитал информацию, которая могла бы пагубно повлиять на его неокрепшую психику. Страницы с фото, которые также были не для детского взора, альфа сыну не отдавал. Такие меры казались Тэхёну излишними, но спорить с мужем он не хотел. Кто знает, может, после этого спора прессу и ему фильтровать начнут… шутка.  — Hongkongs Wirtschaftswachstum beschleunigt sich im dritten Quartal, — с французским акцентом прочитал заголовок на немецком омега, склонившись над плечом мужа. — Какие чудовищно длинные слова. Альцгеймер тебе явно не грозит, mon mari. — Кто там мурлычет мне над ухом? — протянул альфа, перевернув страницу. — Милый, твой французский… Не делай так, когда мне надо уезжать. Я ведь могу и сильно опоздать.  Тэхён, поняв намёк, фыркнул и сел на низкий диван, стоящий напротив кресла. Облокотившись на мягкую кожаную спинку, омега произнёс на выдохе:  — Умерь свой пыл, сморчок, я не в настроении.  Хосок кротко усмехнулся, не переставая читать. На обратной стороне газеты омега разглядел синие графики с цифрами и кучу мелкого текста. Скука смертная.  — Кто-то обидел моего воробушка? — спокойная интонация смешалась с шелестом газеты. — Куда ты собрался в такую рань в субботу? Ты ничего не говорил, — Тэхён звучал неожиданно раздражённо даже для себя и скрестил руки на груди, выжидающе смотря на альфу. Вероятно, внезапная бравада была обусловлена приближающейся течкой. Обычно в этот период омега становится весьма раздражительным и более… дерзким, наверное, если данное слово вообще можно было употребить в контексте Ким Тэхёна.  — Появились дела в офисе, ничего особенного, — Хосок сложил газету вдвое, чтобы видеть супруга, и отпил воды из стакана, обращая на омегу свой спокойный взгляд. Про течку и гормоны альфа был прекрасно осведомлён, так что не реагировал на подобный тон.  — М-м, — прозвучало многозначительно в ответ. Когда на ум пришёл образ светловолосого омеги из галереи, Тэхён слегка скривил губы и посмотрел на мужа недоверчиво и раздражённо. Не эти ли «дела» нарисовались у Чона с утра пораньше? — Дела, значит. Хосок молчал, пристально смотря на омегу. Через несколько долгих секунд он всё так же молча снова сложил газету вдвое, на этот раз аккуратно положив на стол. Тэхён, чтобы не смотреть на альфу, у которого на лице от утренних спокойствия и лёгкости не осталось и следа, зацепился взглядом за его наручные часы, блестящие платиновым корпусом – его подарок Хосоку на годовщину свадьбы. — Я немного не понимаю, — произнесено обманчиво спокойно. Тэхён знал эту его интонацию и понимал, что альфа его упрёком сильно недоволен. — Ты меня в чём-то подозреваешь? Выглядит, будто так и есть. Тэхён ожидаемо стушевался. Руки его переместились с груди на колени, сжав прохладный шёлк халата. Поджав губы, он смотрел всё ещё недовольно, но более не столь смело. Омега, хоть и мог легко вспыхнуть, очень быстро отходил, не в силах спорить дальше. Ругаться у него вообще плохо получалось. Такой вот он – спокойный, некрикливый, податливый… удобный. — Тэхён.  Хосок глянул на него так, что бросило в холод. Альфа не любил, когда кто-то что-то недоговаривал.  — Нет, тебе кажется, — вздрогнувший омега спрятал глаза и улыбнулся неуверенно. Папа хорошо его выдрессировал, на самом деле. Сделай тон голоса и взгляд ощутимо холоднее, и Тэхён тут же пытается спрятаться, лишь бы не досталось. — Просто Сэхён расстроится. Ты же знаешь, как он любит завтракать по субботам в твоей компании, — перевод темы на сына, в котором альфа души не чаял, ощущался самым легким способом избегания ссоры, а ещё вполне логичным аргументом для недовольства. По крайней мере так казалось омеге.  — Вот как, — Хосок сощурил глаза, смотря на супруга. — Я постараюсь приехать к ужину и порадовать Сэхёна чем-нибудь, — интонация намного мягче, будто и не было ничего, а взгляд… Тэхён всё ещё не смотрел. — Думаю, мой сын меня простит, — альфа, который, вероятно, был не в настроении выяснять отношения, встал с кресла и аккуратно, будто боясь спугнуть, сел рядом с супругом. — А что насчёт грустных воробушков, то у меня есть подход и к ним, — он тыльной стороной указательного пальца погладил нежную кожу омежьей шеи. Успокаивал. Невесомыми прикосновениями поднимаясь выше, Хосок заправил волнистую прядь за ухо перед тем, как трепетно поцеловать в маленькую родинку на скуле.  Тэхён от этих нежных прикосновений и тона на грани ласки расслабился, а Хосок снова нежно поцеловал, только за ухом, зарывшись носом в мягкие волосы, пропахшие их тёплой постелью. Прошло мгновение, и тело в его объятиях откликнулось на прикосновения: Тэхён доверчиво закрыл глаза и подставил шею, но одновременно, будто страшась последующих действий, замер.  — Я улетаю только завтра утром и уже начинаю скучать, — альфа провёл кончиком носа по коже от середины шеи вверх к мягкой линии челюсти, вдыхая запах его кожи. — Не представляю, как буду без тебя. Он покрывал челюсть и шею омеги медленными поцелуями, иногда несдержанно покусывая кожу. Тэхён шумно вздохнул, левой рукой вцепившись в плотную кожу на подлокотнике дивана. Ким соврёт, если скажет, что сам не изголодался по чужому телу.  — Мне тоже будет тебя не хватать, — робко прошептал, зарывшись пальцами в волосы мужа. Ласка пробудила в нём нежность, но и слова эти не были ложью – без Хосока ему было действительно намного сложнее.  Широкая ладонь, пробравшаяся под халат, начала вести вдоль внутренней стороны бедра, заставив сжать ноги, тихо и коротко простонав. Хосок свободной рукой повернул его лицо за подбородок к себе и поцеловал так, как любит омега – с напором, заставляя расслабить рот и позволить вести. Тэхён, охотно отвечая, стонал в поцелуй, и со стоном все те мысли, что привели его сюда, растворились в спутанном сознании.  — Можем пойти в спальню, — горячо прошептали ему в губы. — Можем в ванную, — прервав поцелуй и, поднявшись губами к уху, Чон прикусил мягкую мочку, проведя по ней языком. — Могу взять тебя прямо в этом кабинете, на столе или диване… Выбирай.  Развязав пояс и раскрыв халат, под которым оказался лишь шёлковый комплект, состоящий из рубашки и коротких шорт, Хосок провёл ладонью по мягкому животу, погладив тёплую кожу, и проскользнул вверх к шее, ловко расстегнув пуговицы рубашки. Тэхён наблюдал за его действиями с желанием в потемневших глазах, а потом, положив ладони ему на щёки, нежно поцеловал, заставив альфу улыбнуться. Когда рука Чона вновь погладила внутреннюю сторону его бедра, омега тихо простонал, прижав ноги друг к другу, прося большего, и альфа, оторвавшись от покрасневших губ, влажными поцелуями спустился к его груди.  — Ты такой красивый, — его шёпот разбился о чужую кожу. Ощущая язык на своём левом соске, Тэхён жалобно постанывал и пальцами цеплялся за волосы мужа, пытавшись отодвинуть от себя, но получалось плохо, иначе губы Хосока не ощущались бы так невыносимо приятно на груди, а его длинные пальцы не тянули бы вниз пижамные шорты вместе с бельём. Омеге же ничего не оставалось, кроме как подчиниться и лечь на диван, неудобно уперевшись макушкой головы в подлокотник, и затуманенным взглядом наблюдать за альфой, что стоял на коленях на сидении дивана меж его разведённых ног, медленно гладил внутренние стороны его бёдер и смотрел с таким желанием, что Тэхён, заломив брови и закусив губу, не сдержал пошлого стона, раздвинув ноги шире. А потом, подумав, как должно быть выглядит со стороны, смущённо покраснел.  — Это так ты «не в настроении», — подразнил его альфа, нависнув сверху. — Милый, поздно смущаться, когда ты двенадцатый год в браке, — усмехнулся, спускаясь ниже, чтобы влажно поцеловать в ключицу. — Я уже всё видел.  — Я не… не смущаюсь, — прошептал едва слышно, быстро моргая и облизывая губы.  Хосок долго смотрел в его глаза, а потом не удержался от очередного поцелуя, левой рукой сжав его бедро. Тэхён пылко ему ответил, обняв за шею и погладив по коротко стриженным волосам на затылке. Когда тёплая ладонь неожиданно обхватила его аккуратный член, большим пальцем надавив на головку, Тэхён громко простонал в поцелуй и прикусил чужую губу. Во рту появился неприятный металлический привкус. Хосок в ответ увесисто шлёпнул по правой ягодице, оставив на коже горящий след, и грубо провёл ладонью по члену. Тэхён оторвался от его губ и вскрикнул, запрокинув голову назад. Пальцы, смяв под собой рубашку мужа, больно впились в его широкие плечи, на что альфа ответил ещё более быстрыми движениями рукой вверх-вниз, сорвав с губ омеги своё имя.  — Не останавливайся, — просил сипло Тэхён, смотря умоляюще сквозь пелену слёз.  — Открой рот, — низким голосом, властно и твёрдо.   И Тэхён повиновался: открыл и чуть высунул язык. Не дышал, ждал. — Умница, — большая ладонь нежно погладила порозовевшую ягодицу, пока указательный и средний пальцы другой руки грубо проникли в рот, почти заставив давиться.  Тэхён закрыл глаза и замычал от удовольствия, когда, плотно прижав язык к пальцам и с силой обхватив их губами, начал плавно двигать головой, делая с пальцами Хосока то, что обычно делал с его членом, получая за это поощрения в виде нежных поглаживаний по голове и болезненных шлепков по заднице.  — Смотри на меня, — снова эта властная интонация и бьющая по ягодице рука, заставляющие стонать, смотреть почти плача и быть готовым кончить только от голоса, пальцев, давящих на язык, и ненасытного взгляда. — Молодец.  Хосок, вынув пальцы из горячего рта, опустил руку вниз, не перестав смотреть омеге в глаза. Когда Тэхён почувствовал прохладное прикосновение влажных пальцев ко входу, то шире развёл правую ногу, стоящую на холодном деревянном полу. Левую Хосок самостоятельно закинул себе на плечо для удобства, оставив смазанный поцелуй на его колене.  — Хочешь грубее или нежнее? — медленно вводя средний палец, спросил альфа. Другая его рука вновь обхватила омежий член. Тэхён в ответ лишь промычал сквозь сжатые губы, чувствуя, как пятно влаги на шёлке под его задницей становится больше. Когда ладонь Чона начала плавно ему надрачивать, омега принялся подмахивать и крутить бёдрами навстречу, вызывая на лице альфы довольную ухмылку. Со вторым пальцем Тэхён вцепился в сильные плечи мужа и громко застонал, заломив брови. Хосоку же эта до невозможности пошлая картина, судя по всему, нравилась. Это было видно хотя бы по его взгляду: потемневшему и сладострастному. Альфа вновь наклонился, чтобы мокро и жадно поцеловать его в раскрытые, блестящие слюной губы. В тот момент, когда внутри чувствовался третий палец, омега, в удовольствии потерявший всякое ощущение реальности, часто задышал и запрокинул руки назад, чтобы ухватиться за мягкий подлокотник дивана и сжать его до скрипа кожи.  — Хосок, — прохрипел, пытаясь сжать ноги. — Я сейчас… Альфа, поняв намёк, припал к одному из его сосков, задев зубами. Тэхён от таких грубых ласк вскрикнул и, спустя пару резких движений чужих рук, кончил, ногами обхватив альфу за торс и прижав к себе. Комната ненадолго погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием Кима. — Иногда ты сводишь меня с ума, — прошептал ему на ухо Хосок и поцеловал во влажный висок.  Приподнявшись и аккуратно вынув из омеги пальцы, он вытер влажную руку о его же шёлковый халат, пока сам Тэхён, всё ещё находясь в послеоргазменной неге, с трудом приоткрыл влажные глаза и увидел, как альфа, облизав пальцы, которыми минутой ранее ласкал его член, ухмыльнулся, бросив на него всё такой же плотоядный взгляд.  — Ох, ты меня испачкал, — Хосок посмотрел на свою рубашку. — Накажу тебя за это позже.  Снова шлепок по ягодице, на этот раз совсем лёгкий. Тэхён неопределенно промычал, чувствуя себя абсолютно выжатым. Сил не было даже на то, чтобы говорить. Хосок, смотря на него, засыпающего на диване в смятом испачканном халате и распахнутой рубашке, это, конечно же, понимал. Он надел на омегу его пижамные шорты, запахнул халат и, подняв на руки, отнёс в их общую ванную, где помог принять быстрый душ. За это, а после и за то, что его отнесли в кровать, Тэхён выразил благодарность долгим поцелуем в губы, после чего провалился в сон.

***

Ковыряя палочками рис с консервированным тунцом и нори, Тэхён сидел на диване в большой гостиной и сонными глазами смотрел в телевизор. На ярком экране снежный барс величественно восседал в зимнем пейзаже, пока диктор расслабляющим голосом рассказывал про образ жизни дикой кошки. Правда вот омега, погружённый в свои мысли, не слышал ни диктора, ни трели телефона, оповестившей о новом сообщении. Весь он был не здесь, а там, в пятом зале галереи, в той доброй на грани с нежностью улыбке своего мужа, так мило беседовавшего с тем молодым художником… молодым омегой. Тэхён ткнул палочками в рис, глухо ударив ими по дну глубокой тарелки. Разочарование собралось горечью на языке и губы сжались в тонкую полоску.  Почему? Когда? Как долго? Он поставил тарелку на столик у дивана и облокотился на его спинку. Скрестив руки на груди, закусил кожу большого пальца на правой (плохая привычка при малейшем стрессе, Вохён когда-то пытался отучить и больно бил по рукам).  И так ли оно на самом деле? Конечно так, Хосок больше ни с кем так себя не ведёт! Не ведёт с другими омегами! А с ним… Напряженно смотря в телевизор перед собой, Ким не замечал ещё нескольких сообщений, появившихся на экране его телефона.   А с ним, с тем молодым художником, альфа был другим… так улыбался… Почему? Тэхён устало вздохнул и закрыл лицо руками. Все его мысли спутались так, что омега не сразу услышал громкий телефонный звонок. Ким медленно перевёл взгляд на экран: по видеосвязи ему звонил Хван Суджин, его друг, который как раз сегодня должен был прилететь в Сеул. — Да, привет, — Тэхён, смотря на себя в экране, быстро поправил волосы и бежевую трикотажную кофту. — Прости, не слышал… Вы прилетели? — Уже давно, — хоть и возмущённо, но всё же радостно ответил ему омега, сидевший на заднем сидении такси. — А ты чего такой помятый? — хмуря светлые брови, рассматривал Суджин своего друга.  — Я просто не выспался… — Понятно. Время только к девяти подходит, а Хосок уже злодействует, — засмеялся Хван. — Очень тебе завидую!  Тэхён цыкнул, закатив глаза.  — Лучше покажи мне Лори. И вообще при нём такие темы… — Да он по-корейски понимает то два слова, одно из которых «кимбап», — Суджин, направив камеру на своего шестилетнего сына, попросил того на французском: — Laurent, dis bonjour à oncle Taehyung! Маленький альфа помахал в камеру ручкой и со смущённой улыбкой поздоровался.  — Salut, mon chéri, — ответил ему Тэхён и от умиления улыбнулся.  — Мы сейчас к моему отцу, оставим вещи и немного отдохнём, а потом к тебе… Или ты забыл?! — Нет-нет, — Ким отрицательно покачал головой. — Конечно нет, мы вас ждём.  — Отлично! Жди нас к четырём, пообедаем мы у отца, он там с самого утра гоняет своего молоденького актёришку, — хихикнул омега, — так что мы только кофе попьём.  — Хорошо. Будем вас ждать, — Тэхён охнул, когда со спины к нему подлетел Сэхён и обнял за шею, облокотившись на спинку дивана. — Ты чего меня пугаешь? Сэхён, не ответив, клюнул его носом в щёку. — Сэхён, привет!  — Здравствуйте, дядя Суджин! Вы уже прилетели?  — Да, вот едем из аэропорта.  — Понятно, — протянул Сэхён, прислонившись к папиной щеке своей. — Ладно, буду с вами прощаться, мне ещё надо позвонить папе. Пока, пока!  — До свидания, — маленький омега помахал в экран ручкой.  Тэхён, поставив телефон на блокировку, погладил сына по рукам, что всё ещё его обнимали.  — Ты чего проснулся? Сейчас рано ещё. — Не знаю, — сонно ответил и ловко перекатился через спинку дивана ребёнок, сев рядом со своим папой. — Поехали!  — Куда?  Тэхён слегка удивлённо посмотрел на сына, убрав с его лица пушистые пряди.  — За духами, отец мне разрешил. Он тебе не говорил? — А, да, он мне говорил… И тебе они прям нужны? — спросил ребёнка, погладив того по щеке. — Ты же у нас малютка совсем. — Я не малютка! И вообще у многих моих одноклассников есть, — пробурчал Сэхён, надув щёки. — А я один хожу и стиральным порошком пахну. — Ты же моими пользуешься, — улыбнулся ему Тэхён, осторожно щипая за нос. — Ну извини, — ребёнок обнял родителя, положив голову ему на плечо. — Они у тебя такие красивые и вкусные… Я тоже такие хочу. — Зайка, я не ругаюсь, просто боюсь, что разобьёшь и поранишься. Хорошо, поедем мы тебе за духами, но сначала надо поесть кашу. — Бе, но ладно, — фыркнул Сэхён, перебравшись папе на колени. — Минута обнимашек!  — Хорошо, — омега мягко засмеялся, обняв сына в ответ. — Папа тебя любит. — Я тебя тоже люблю.

***

Сэхён держал его за руку, когда они зашли в большой магазин косметики и парфюмерии. Маленький омега не мог сдержать удивлённого вздоха, наблюдая огромное множество различных товаров, блестящие витрины, высокие экраны, показывающие рекламу косметики, красивые стенды, у которых стояли омеги в чёрных костюмах и с улыбками рассказывали покупателям о представленных косметических средствах. К одному из таких омег они и направились. — Добро пожаловать в наш магазин, — улыбнулся им омега с выкрашенными в пепельный блонд волосами. — Чем могу помочь?  — Нам нужен парфюм, даже туалетная вода, скорее, для моего сына, — Тэхён взглядом показал на Сэхёна. — Что-то очень лёгкое и цветочное, не слишком приторное. Омега-консультант, не убирая деланно-приветливой улыбки с лица, посмотрел на своего юного клиента, после чего снова обратился к старшему омеге:  — Думаю, таким малышам могу предложить детскую парфюмерию. У нас очень много новых экземпляров. Можем также посмотреть парфюмированные мисты. — Я не маленький, — буркнул ребёнок. — И я хочу духи. — Сэхён, — шикнул на него Ким. — Спасибо большое, но в детской ему на вряд ли что-то понравится… Он у нас ещё та привереда. — Я вас понял, — кивнул консультант, сложив руки в замок. — Тогда пойдёмте.  Сэхён, не скрывая радостной улыбки, потянул Тэхёна в сторону отдела, где на высоких полках стояли, как мальчик говорил, «взрослые» духи. Подойдя к полкам, где стояли флаконы с крышками в виде голов плюшевых медведей, консультант остановился и взял с полки розового «медведя».  — Могу предложить вам этот. Очень популярен сейчас у подростков. Пахнет жвачкой и цитрусами. Сэхён, взяв протянутый ему блоттер, принюхался и разочарованно вздохнул. — Они вкусно пахнут, но такие уже у Юджина есть. Если у меня такие же будут, он будет дразнить меня тем, что я за ним всё повторяю. Тэхён и консультант засмеялись, а Сэхён, серьёзно, тем самым отцовским взглядом, на них глянув, выкинул блоттер в маленькую урну. — Хорошо, а какие запахи предпочитает наш юный покупатель? — Папа, а какой запах у твоих духов в той красивой бутылочке с золотой крышкой? — Сэхён легонько потряс его за руку. — У меня Rose Imperiale от Creed, ему очень нравится, — рассказал Тэхён консультанту. — Ещё ему нравится парфюм от EX NIHILO и такие розовые от Francis Kurkdjian, что-то на Amyris… — Ох, — выдохнул удивлённо омега. — Какой изысканный вкус у вашего сына… А ценовой диапазон?  — Не имеет значения. — Да, отец тоже сказал, что можно за любую цену, — по-деловому серьёзно произнёс Сэхён, и Тэхён от умиления улыбнулся, погладив сына по голове. — Как вам повезло. Не каждый альфа разрешает своим омегам покупать, что хочется. — Да! Мой отец самый лучший! Он мне вообще всё разрешает, — важно заявил ребёнок, вскинув подбородок, чем снова рассмешил взрослых. — Так уж прям всё? — Тэхён пальцем нажал на острый кончик детского носика. — Ну не прям всё, — задумался маленький омега, ладошкой принявшись тереть тронутый папой нос. — Только хорошее. Но он всё равно самый лучший! — Конечно-конечно, — вздохнул Ким и потрепал сына по макушке. — Ну что, пойдём и дальше выбирать? — Да! Консультант, кивнув, учтиво указал им ладонью на соседний стеллаж, заставленный яркими флаконами ароматов. Сэхён, не медля, подошёл к нему и принялся рассматривать флаконы, открывать крышки и по слогам читать сложные названия, умиляя своего папу.