Дневники воспоминаний | сборник Stray kids

Блёстки повсюду: на шее, губах, офисном костюме, на языках. В борьбе с обжигающим языком, блёстки неприятно скрипят, колят, с этим обостряют ощущения. Поцелуи с кофейным привкусом сменяются сладковатым кремом торта с несколькими крупицами магической пыли. Под ногами шуршит цветная фольга — хлопушка, которую запустил Джисон, когда она вернулась домой, теперь валяется где-то у входа рядом с ковриком «Youre welcome». Пока один тянет девушку за галстук, привлекая к себе внимание — Джисон уносит оставшиеся кусочки именинного тортика на кухню, сминая в другой руке крафтовый пакет с ромашками. Цветы, что очень любимы даме его сердца, теряют на минимальную долю свою привлекательность из-за долгих ласк любовников у самого порога, но остаются такими же красивыми до сих пор, радуя взгляд. Губы его тянутся в улыбке от счастья и удовлетворённости, отпечатывая в воспоминаниях реакцию любимой на цветы. Пока он возится с цветами, оставляя их в стеклянной вазе с водой — Минхо завладевает вниманием: целует, подминает, поглаживает, любит. Руки забираются под строгий костюм, через белую рубашку — к горячей коже, где ведёт кончиками пальцев по чувствительным точкам, вызывая мурашки. Глаза закатываются от удовольствия, пока губы со вкусом крема исследуют шею, прикусывая пульсирующую артерию в желании эмоций, а не боли: несильно, но достаточно, чтобы получить удивлённый взгляд и тихий выдох из приоткрытых блестящих губ. Уши краснеют, в висках горит от желания, пока губы — истерзанные чужими языками и зубами — пульсируют в такт сбитому дыханию. Кончики пальцев покалывает, по спине бегают табуны мурашек, пока не сталкиваются с мужской грудью, замирая. Джисон вдыхает вишнёвый запах шампуня, смешанным с ликёрными духами. Ладони мягко поглаживают плечи, пока губы оставляют поцелуи на чувствительных местах за ушами. — С днём рождения, любимая, — шепчет он между поцелуями, заставляя закрыть глаза от приятных ощущений. Минхо настойчиво ведёт спереди — носом щекочет ключицы, губами мучает пуговицы на рубашке, пока руки исследуют талию, останавливаясь на рёбрах — вместе с щекоткой подсчитывая каждое ребро, оставляя щепок на каждой засчитанной выпуклости. Взгляд испытывающе считывает каждую эмоцию на лице, пока зрачки его едва дрожат, чтобы не закатиться от одного вида удовольствия на её лице. На носу и щеках его поблёскивают маленькие разноцветные огни, подчёркивая бездонные глаза мелкими крапинками. В уголках губ капля творожного крема — пока брал на пробу, крошечная часть осталась меж губ, напоминая об их забаве. Пальцы, что были измазаны в субстанции — являлись почти чистыми после тщательной помощи чужого языка. В глазах — безмерная любовь, граничащая с безумием, родным безумием, что делилось на троих.