Дневники воспоминаний | сборник Stray kids

Сердце замирает между двумя парнями, а кожа чувствует жар двух тел, стоящих вплотную лишь к одной, кто вызывала интерес в обоих одновременно. Делить между собой — глупая привычка: хотелось вкусить запретный плод одновременно со вторым голодным похотью ртом. Кусать, чувствовать, как дрожит тело под ласками, слышать, как судорожно женский рот вдыхает живительный воздух. Мягкие ладони хватают за затылок, подталкивают ближе — к ямочке между плечом и тонкой шеей, позволяя поцеловать. Оставить пламенный след горячих губ, превращая в алый оттенок ранее жемчужную кожу. А вторые губы ласкают ключицы и терзают персиковые губы девушки, руками забираясь под шёлковый халат и кончиками пальцев проходятся по телу, вызывая мурашки на затылке. Второй рукой забраться в белоснежные волосы Минхо и потянуть на себя, принося действием лёгкую боль — возбудить сильнее подчинением, которое вызывают жестокие ласки. Тёмное освещение гостиничного номера — не включенный свет был вовсе забыт в порыве ласк. Он и не был нужен — всё время было посвящено изучению тел друг друга, и для этого нужны были лишь касания. Фонари улицы достигали стены, у которой тела отдавали друг другу всё своё внимание. Хёнджин опустил голову позади, целовал затылок и кожу чувствительной шеи, изредка поднимаясь носом к ушам и прикусывая мочку уха, срывая стоны с тонких женских губ. Руки его устроились на талии, поднимались к груди, несильно сжимая, и снова опускались к талии — сжимали кожу, до лёгкой боли. В затылок упиралась оправа очков, которые Хёнджин не снял: очки, которые были лишь образом в рабочей среде. Он считал, что с ними выглядел серьёзнее — подстать своему статусу. Красные прядки в чёрных волосах Хвана пахли клубникой, разукрашивая бисеринки пота на висках в розоватый оттенок. Словно он поранил мягкую кожу и из раны шла сладковатая кровь, схожая с соком клубники. Минхо кончиком языка лизнул нежную кожу между открытых подолов красного халата, остужая горящую огнём кожу. И тут же оставил поцелуй, подняв глаза и заглядывая в самую душу. Нежный, чувственный, когда дело доходит до самого интересного — лишь касаний, а не большего. Его любимой частью было заводить, но не позволять сделать больше. Пока сам того не захочет. Хёнджин же напротив — любил действовать напролом. Но жизнь в паре научила его ждать. Когда насладится второй, доведя до нужного состояния любовь — тогда можно было наступать и Хвану. Минхо опускался ниже — дорожкой поцелуев спускался к солнечному сплетению, целуя еле видные кубики пресса. Нравилось видеть, что не все тела идеальны, как на картинках в соцсетях — такое же неидеальное тело имел и он. Но больше он не стеснялся — наоборот, полюбил. Как полюбил и обладательницу неидеального тела. Как и она, что полюбила его шрам на животе, он влюбился в неё по уши и отдавал свою любовь прикосновениями и тихими словами любви, которые растворялись на коже белоснежного тела. Поцелуй выше пупка вновь вызывает стон из приоткрытых губ, а руки, поглаживающие голые бёдра — наконец опускаются. Минхо поднимается, возвышаясь над ниже на голову девушкой, мазнув потемневшим взглядом по возбуждённому виду: полуприкрытые глаза, сведённые домиком тонкие брови, приоткрытые губы и тихий шёпот: «пожалуйста... Минхо, пожалуйста.», — вызывающий коварную ухмылку на губах блондина. Поднять взгляд с пленительных женских глаз на карие глаза напротив и кивнуть: дать зелёный свет Хёнджину, позволить действовать. И он действует: отрывается от затылка и толкает девушку вперёд, впечатывая в крепкое тело Минхо спиной, и прижимается следом, вкушая сладость персиковых губ, наконец выдыхает сдерживаемый стон в поцелуй. Минхо находит место руке на талии, пока вторая медленно с бедра движется к внутренней части и поднимается — дотрагивается фалангой изнывающей плоти. Он выдыхает смешок в затылок, оставляя мимолётный поцелуй в волосах. Хван хватает обеими руками лицо напротив, углубляя долгий поцелуй, забирается языком во внутрь — чувствует, как дрожит её язык, и сам не сдерживается от ласк.