Дневники воспоминаний | сборник Stray kids

Просил не бросать, остаться, разобраться, даже если уже не в чем было, но похоже, все попытки были исчерпаны. И она ушла. Ни прощания, ни записки, ни вещей. Словно и не было никогда в жизни Чанбина. Сколько он не оглядывался на людных улицах — родного силуэта среди незнакомцев так и не увидел. Сердце ныло и скребло в груди, и в собачий осенний холод полуночного дождя сердце пылало обидой и нескончаемым горем. Просто попрощаться? Просто оглянуться? Просто... Остаться? Мысли пропали, как только лишился всего, что было важным в тот момент. Закончилась и тяга к жизни. Может в этот момент и потерял всякий смысл? Осень — гнусная пора, когда всё начинает отмирать: деревья, растения, душа. Бездушные дожди за окном, льющиеся неделями без продыху, голые деревья и гниющая душа внутри ещё живого тела. А может дело было вовсе и не в осени. А летом было лучше — когда не было ссор, криков, слёз. Когда душа была сплетена с той, кто в дальнейшем разбила ледяное сердце, которое сама же и растопила. Любовью, кажется. А может — забавы ради. Чанбин отдавал всего себя в отношениях, которые съели его заживо, а потом, пустив яд в душу, выплюнули. Не убили, но отравили, нарочно причиняя вред долго и мучительно. Просто забавы ради? А может от остывшей любви? Так надоело держаться за мысли о том, что она хотела сделать всё иначе. В итоге он ведь всё равно остался один, так какой смысл искать оправдания для той, кто уже давно забыл об этих отношениях? Ледяной ветер кусал щёки и голые руки, запутывался в коротких волосах, вызывал мурашки. Затянувшиеся тучи над головой снова предвещали долгий дождь, который закончился лишь на день — словно само небо взяло однодневную передышку. А Чанбин никак не мог взять перерыв между безразличием ко всему и отчаянием от расставания с любовью его жизни. Остекленевшие глаза и осунувшееся лицо захватили тени, окуная прекрасное лицо в воды глубокой боли и безмолвной тоски. Не разбирая дороги, Чанбин шёл от спортзала куда-нибудь, только не домой. Даже если вещей, напоминавших о ней, в доме не было, всех воспоминаний о ней она забрать не могла. К сожалению. Безлюдная тропа мимо жилых домов и детских площадок позволяло отдаться эмоциям и позволить нескольким обжигающим слезам упасть из глаз. Чанбин поднял взгляд от серого тротуара и уставился на пустующую качель, остановился. Секундное размышление, и ноги понесли парня вперёд, усаживая на ледяной пластик. Руки безвольно опустились между разведённых бёдер, а спортивная сумка уже валялась рядом с ногами, издав тихое 'пуф', когда приземлилась на асфальт. Чанбин закрыл глаза, опуская голову на грудь, медленно выдохнул через рот. Но мгновение уединения не продлилось долго... Но Чанбин не был уверен: прошла всего минута или больше получаса. Он потерял счёт времени, когда она ушла из его жизни. Прошла всего неделя с её ухода? Или месяц? — Я подсяду? — мягкий высокий голос коснулся слуха, обволакивая уютом. Тем самым, какой он всё вспоминал, теряя в лабиринте памяти воспоминания о ней. Он вздрогнул, приоткрывая глаза и краем глаза замечая маленький силуэт девушки, уже сидевшей на второй качели. Она болтала ногами в воздухе, постепенно раскачиваясь всё сильней. Обоняния коснулся аромат шоколада и корицы. — Конечно, — прохрипел Чанбин и тут же попытался откашляться, стирая ладонью холодные дорожки от слёз. — Случилось что-то плохое? — снова задала вопрос незнакомка, чуть замедляя ход и поворачивая голову к парню, перестала болтать ногами с длинными шпильками. И как только он не услышал её приближения раньше? — Можно и так сказать, — неопределённо пожал плечами Чанбин и поднял голову к небу, выдохнул клубок пара изо рта. Было чертовски холодно, но он не замечал этого ранее. Пока незнакомца не вытолкнула его из собственных мыслей и не вернула в настоящий мир. — Мне жаль, — тихо сказала она и опустила голову, словно рассматривала свою обувь. — Надеюсь всё наладится. — Я так не думаю. — Мотнул головой он, тихо усмехаясь, и повернулся к девушке. Она обернулась тоже, встречаясь с ним взглядом. — Поговорим об этом?