Choices

– Охереть, Джеймс! – Аббот практически врезается в него, когда они снова приземляются на землю, хлопает по спине, а Алиса подходит сзади и треплет по волосам. – Я никогда не видел, чтобы кто-то так летал! – восторгается Аббот. – Мы уничтожим Когтевран! – Ты молодец, малыш, – улыбается Алиса, остальные члены команды приземляются вокруг них. Джеймс только широко и белозубо ухмыляется, немного задыхаясь от полета. Сириус подлетает к нему и легко бьёт в плечо. – Ставлю тебе шесть баллов из десяти. На мой вкус недостаточно позёрства, – подмигивает он. – Нам от тебя позёрства хватает, Блэк, – говорит Фрэнк, натягивая голкиперские очки на макушку. – Ладно, команда, в целом, хорошая тренировка. Макдональд, надо подтянуть пасы. Аббот, нужно поработать над скрытыми блоками. И, Поттер? – Да? – откликается Джеймс, шуточно отдавая честь, но капитан игнорирует выпендрёж. – Пролетишь так в субботу, и я заберу с собой в могилу всё плохое, что когда-либо говорил о тебе. – Подожди, а что ты… – Все в душ. Я жду вас на этом поле завтра в шесть утра. – Но что ты говорил обо... – Команда рассыпается по полю, а Фрэнк идёт к раздевалкам, будто и не слышал. – Алиса? – умоляюще обращается он к старшекурснице, но она только улыбается, щелкая языком. – Прости, Джеймс, мои губы запечатаны. – О, правда, потому что это не то, что я... – лезет Сириус, но она отвешивает ему подзатыльник и уходит в раздевалку. – Мерлин, - Сириус смотрит ей вслед, потирая затылок. – Я люблю эту женщину. Джеймс издает мелкий смешок, похлопывая друга по спине. – Она тебе не по зубам, приятель. – Эх, скажешь тоже. – Эй, Блэк! Они оба поворачиваются к Мэри, прислонившейся к дверям раздевалки. Она укоризненно качает пальцем. – Думаешь, она ждёт меня? – спрашивает Джеймс, получая удар локтем в бок. – Встретимся позже, ладно? – говорит Сириус, бегом направляясь к ней. – Тебе лучше не опаздывать, придурок, нам нужно готовиться к вечеринке! – Да, мам, – кричит Сириус с наглой ухмылкой. Джеймс закатывает глаза, улыбаясь. – Придурок, – шепчет он себе под нос, направляясь к раздевалке. – Похоже, ты в хорошем настроении. Джеймс оглядывается, с удивлением замечая, что Марлин идет в ногу с ним. – Это была хорошая тренировка, – пожимает он плечами. – Ага. Джеймс поднимает бровь. – Почему ты выглядишь так, будто замышляешь мою смерть, МакКиннон? – Просто мне кажется, что ты ужасно бодр в последние несколько дней. – Я очень жизнерадостный человек, одно из моих лучших качеств. – Я бы даже сказала, что ты сияешь. – У меня действительно отличная кожа. Марлин смеётся, ударяя его по руке. – Я собираюсь узнать в чём дело, ты же знаешь. – Узнать? – удивляется Джеймс. – Ты имеешь в виду секрет моей великолепной кожи? Извини, но это все генетика, детка. Но Марлин не унимается, её глаза расширены и сверкают, как будто она видит снитч. – Она не в Гриффиндоре, это я точно знаю. Джеймс издал нечто среднее между вздохом и смехом, проведя рукой по своим потным волосам. – Марлин, я же говорил тебе, нет никакой девушки. – Конечно, нет. – Марлин. – Джеймс. Он качает головой. – Ты вредина, ты знаешь это? – Уверена, что это комплимент. Он не может не усмехнуться: – Так и есть. – Знаешь, – Марлин наклоняется к нему, прядь волос выскользнула из-за уха. – Ты мог бы просто сказать мне, раз уж мы друзья. По какой-то причине последние слова задевают Джеймса. Его взгляд ненадолго возвращается к лучшему другу, всё ещё разговаривающему со своей девушкой. Он действительно хочет рассказать им, своим друзьям. Это поможет, думает он, поможет почувствовать, что всё реально. Он всё ещё не до конца уверен, что не выдумал все эти чувства. Потому что это безумие, он и Регулус. Великолепно, но безумно. Джеймс с трудом сглатывает. – Мар, тут не о чем рассказывать. Под её взглядом он чувствует себя почти голым. – Как скажешь. Джеймс любит вечеринки. Он знает, что для некоторых это слишком – толпы людей, шум – но лично ему нравится. Каждая часть вечеринки. Он любит начало, когда всё готово и сидеть на месте невозможно от переполняющего адреналина и начинающегося предвкушения. Он любит, когда приходят первые люди, и всё двигается спокойно и тихо. Он любит середину, когда ты едва можешь двигаться, ты немного слишком пьян, и всё вокруг настолько яркое, что перед глазами плывёт, как будто мир нарисован акварелью. Он любит конец, когда не можешь понять, тебя шатает от усталости или от алкоголя, а небо медленно светлеет. – Эй! Пит, сделай погромче! – кричит Сириус, зажатый между Джеймсом и Ремусом. Вечеринка двигается к середине: гостиная заполнена и все навеселе. Джеймс опрокидывает покрытую конденсатом бутылку, чувствуя приятное жжение, когда пиво течет по горлу. – Нет, не заставляй его трогать мой проигрыватель, – шипит Ремус, вытягивая шею в попытке разглядеть кто сейчас рядом с его обожаемым винилом. – Всё будет в порядке, – Сириус пренебрежительно машет рукой. – Неужели? – с горечью спрашивает Ремус. – Не помнишь, что случилось в прошлый раз? Наступает пауза, прежде чем Сириус коротко смеётся. – О Боже, разве он не поджег его? Джеймс нюхает пиво через нос. – Я забыл об этом! Ремус не выглядит особенно довольным ни одним из них. – Слава Богу, Лили была рядом, чтобы потушить эту чертову штуку. Джеймс всё ещё чувствует, как его сердце слегка замирает при упоминании ее имени, но уже не так надолго, как раньше. – Ах да, – говорит Сириус, делая довольно большой глоток пива. Взгляд уже немного поплыл. – Где же прекрасная леди Гриффиндора? Джеймс пожимает плечами. – Не знаю, давно её не видел. Он чувствует, как друзья поворачиваются к нему. Он тупо смотрит в ответ. – Что? Минута молчания висит между ними, прежде чем Ремус, кажется, приходит в себя. – Ничего, просто... ну... обычно ты знаешь. – Я знаю? – Где Лили, – уточняет Сириус, выглядя слегка весёлым, – каждую минуту, каждый день. Я раньше думал, не наложил ли ты на нее следящие чары. Джеймс закатывает глаза. – Ты драматизируешь. – Ну... – начинает Ремус. – Ну ладно, тогда вы оба можете пойти на хуй. Они хихикают, Сириус тянется и лохматит волосы Джеймса. – О, не надо на нас дуться, мы гордимся тобой. Теперь, – он оглядывает толпу, – мы просто должны найти тебе новую девушку. Что-то тяжелое падает камнем в желудок Джеймса. – Ммм, – бормочет он, стараясь не думать ни о глазах Регулуса, ни о его руках, ни – Мерлин – о его рте. – Кто тебе нравится? Джеймс сжимает ладони вокруг своей бутылки. – Что? Сириус пихает его локтем. – Давай, Сохатый, сегодня здесь хороший выбор, – Ремус невпечатлённо фыркает рядом с ним. Сириус не обращает на него внимания, но его это явно беспокоит. Джеймс задается вопросом, когда это начало происходить. Когда Сириус перестал находить неодобрение Ремуса забавным? – О! – Сириус внезапно щёлкает пальцами, что, по мнению Джеймса, является плохим знаком. – Что насчет Марлин? В последнее время она часто флиртует с тобой. Джеймс пытается не рассмеяться. – Марлин – мой дружбан, и нет, она не флиртовала. – Ты можешь переспать с другом, – пренебрежительно тянет Сириус, заставляя Ремуса застыть рядом с ним, – кроме того, вы двое выглядели очень миленькими этим утром. Джеймс выгибает бровь. – Миленькими? Стоя посреди квиддичного поля в семь утра после тренировки? Сириус прищурился. – Ты очень разборчив, тебе кто-нибудь говорил об этом? – и тут, прежде чем Джеймс успевает открыть рот, Сириус толкает Ремуса. – Эй, Лунатик, ты знаешь, где Марлин? – Я в этом не участвую. – Да, да, но ты можешь её увидеть? Ремус смотрит на него как на умалишённого. – Ты же понимаешь, что мы сидим на одном и том же месте, так что всё, что видишь ты, вижу и я? Сириус вздыхает, как будто Ремус жуткая зануда, а Джеймсу приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться. – Да, – тянет последнюю гласную Сириус. – Но, видишь ли, я пьян, поэтому вижу крайне хреново. А у тебя, – Сириус наклоняется к Ремусу, игриво улыбаясь, – есть эти прекрасные большие глазки, которыми ты всё видишь. Лицо Ремуса становится свекольно-красным, глаза перескакивают с Сириуса на Джеймса, он выглядит слегка запаниковавшим. – Спасибо, наверное... Сириус, не мог бы ты сидеть на своей собственной заднице? Ты меня раздавишь. Закатив глаза, Сириус подчиняется, отклоняясь назад и прислоняясь к стене позади них. – Ты посмотришь, Ремус? Для меня и для Джеймса, чтобы я мог устроить ему секс? – Мне не нужна твоя помощь в перепихоне, – защищаясь, перебивает Джеймс. – И я не собираюсь трахать Марлин. Но Сириус не смотрит на него, вместо этого он строит глазки Ремусу, кокетливо (да как и всегда, впрочем) хлопая ресницами. – Пожалуйста, Лунатик? Молчание длится несколько напряжённых мгновений, прежде чем Ремус вздыхает: – Боже, ладно, конечно, я осмотрюсь. – Да ладно тебе, Лунатик, – укоряет Джеймс, когда друг поднимается на ноги, чтобы видеть больше, чем море ног. – Я не могу поверить, что ты действительно это делаешь! – Успокойся, Джеймс, я просто смотрю, – говорит Ремус, начиная сканировать комнату. – Я больше ничем не собираюсь ему помогать. – Сраный предатель. Сириус поворачивается к нему и высовывает язык. – Послушай, Бродяга, я не... – Ох, – вздохнул Ремус, заставляя Джеймса и Сириуса взглянуть вверх на него. – В чём дело? – Сириус звучит значительно более трезво, чем несколько минут назад. Ремус почти падает обратно к ним на пол. – Ничего, – говорит он отрывистым голосом, пригубив своё пиво. – Или... я не знаю. Может быть, кое-что на самом деле случилось, но лучше я скажу это, когда мы будем трезвее... Сириус, не надо! – Ремус хватает Сириуса за запястье, утягивая едва вставшего Блэка обратно. – Да блять, Лунатик, – смеётся Сириус, падая на пол. Если раньше Джеймс думал, что Ремус немножко на панике, то сейчас он как будто действительно в ужасе. – Просто мне кажется ты сейчас не в том настроении, чтобы справиться с этим. Сириус изогнул бровь. – Я? Это касается конкретно меня? Ремус прикусывает нижнюю губу, не говоря больше ничего, но и не отпуская запястье Сириуса. – Хорошо, – простонал Джеймс, вставая. – Я должен это увидеть. – Джеймс... – но Ремус не может удерживать их обоих одновременно и, похоже, не хочет отпускать Сириуса. Джеймс пытается сконцентрироваться на море лиц перед ним, глаза перебегают с одного человека на другого, пытаясь понять, что, чёрт возьми, могло так шокировать Ремуса. Но ничто не выделяется, это обычная вечеринка, кроме... – Святое дерьмо, – шипит он, затем смотрит вниз и встречается с широко раскрытыми глазами Ремуса: – Святое. Дерьмо. – Да, – неохотно кивает Ремус, – я так же подумал. – Ладно, вы двое, – Сириус попытался освободиться от неожиданно сильной хватки Ремуса. – Это было мило и всё такое, но я бы очень хотел знать, что, блять, происходит. – Эм... ну... – Джеймс, – нервно лепечет Ремус. – Да ладно, Лунатик, ты не сможешь помешать ему узнать об этом. Джеймс оглядывается через комнату на Мэри Макдональд, целующую четверокурсника по имени Коннор Дэвис. – Ну, кроме вас никто с ума не сходит, поэтому всё не может быть настолько ужасно, – ворчит Сириус, всё ещё пытаясь безуспешно стряхнуть с себя Ремуса. – На самом деле, не так всё и ужасно. – Джеймс! – отчаянно стонет Ремус. – Что? Это правда! – Сохатый? – Сириус в раздражении приваливается спиной к стене, видимо, оставляя попытки вырваться из объятий Ремуса. Джеймс проводит рукой по уже вспотевшему лицу, глядя вниз на своего друга. – Послушай, приятель, мне очень жаль, – Ремус открывает рот, чтобы прервать его, но потом, похоже, сдаётся и вместо этого крепче сжимает руку Сириуса. Джеймс считает, что это, вероятно, хорошая идея, ведь последнее, что им нужно, это искать место для захоронения тела Дэвиса. – Мэри сейчас вроде как вся в Конноре. Буквально. На мгновение они замирают, глядя друг на друга, остальные участники вечеринки словно отходят на второй план. А потом Сириус начинает смеяться. – Э... Ремус бросает обеспокоенный взгляд на Джеймса. – Сириус? – спрашивает Ремус неуверенно. – Ты в порядке? – Вы двое, – он действительно трёт глаза руками, избавляясь от слёз смеха. – Мерлин, вы двое убиваете меня. Джеймс, сядь. Ремус, можешь отпустить, я ничего не собираюсь делать, Господи, – новая волна смеха душит его снова. Ремус и Джеймс обмениваются взглядами, прежде чем Джеймс садится. – Не буду врать, – говорит Джеймс, потирая рукой затылок, – я думал, ты воспримешь это немного по-другому. Сириус делает глоток пива, всё ещё качая головой. – Нет, мы с Мэри... в любом случае, она сегодня упомянула, что ей нравится Дэвис, и я сказал ей, типа, карты в руки, – ухмыляется он. – Похоже, она так и сделала. Это абсолютно ничего не проясняет для Джеймса. – Мне жаль, – он щиплет переносицу. – Так вы двое... расстались? Сириус пожимает плечами. – Конечно, очевидно же. Я имею в виду, это было просто удобно для нас обоих. – Удобно? – спрашивает Ремус, выглядя так же растерянно, как и Джеймс. Сириус кивает. – Ну как бы… Она свободна, я свободен, и мы просто решили... побыть вместе? Это было весело, непринужденно, без особых чувств или чего-то ещё. Ты знаешь, как это бывает. Джеймс думает о Регулусе – на поле для квиддича, в башне – думает о том, как он смеется, когда не может больше сдерживаться, или как его глаза блестят, когда он взволнован, или о вкусе его губ. – Нет, – он не знает, как это бывает. Он говорит это, не подумав, что было бы неловко, не скажи Ремус то же самое одновременно с ним. Сириус поднимает бровь, переводя взгляд с одного на другого, затем улыбается и качает головой. – Вы двое чёртова пара педиков. Ему стоило большого труда сохранить нейтральное выражение лица, в то время как в груди застрял выдох. Глупо, потому что он слышал это слово сотни раз прежде. Не то чтобы они действительно имели его ввиду. Тем не менее, ему вдруг становится трудно встретить взгляд друга. – Отлично, Блэк, – холодно говорит Ремус, поднимаясь на ноги и проталкиваясь в толпу. – Ой, подожди, Ремус! Да ладно, я же пошутил! Но уже слишком поздно, комната полна и шумна, и Ремус теряется в считанные секунды. Сириус вздыхает, опускаясь немного ниже по стене. – Почему мне кажется, что всё, что я говорю, просто выводит его из себя? – Сириус поворачивает голову и смотрит на Джеймса, молящегося, чтобы голос не прозвучал слишком натянуто. – Наверное, потому что так и есть. Сириус хмыкает, допивая своё пиво. Они сидят молча, шум вечеринки поглощает их целиком. Трудно заставить замолчать внутренний голос, кричащий, что Сириус никогда его не простит. И что, возможно, это не только потому, что он тайком встречался с Регулусом, а потому что... Он качает головой. Нет. Он знает своего лучшего друга. Что бы ни говорил Регулус. Джеймс знает Сириуса. – Я собираюсь ещё выпить, – внезапно объявляет он, и, не получив ответа, оглядывается, чтобы увидеть, чем Сириус сейчас занят. Тот смотрит на Лунатика, разговаривающего с Доркас в другом конце гостиной. – Как ты думаешь, она ему нравится? – неуверенно спрашивает Сириус. Джеймс моргает, переводит взгляд с Сириуса на Ремуса и обратно, чувствуя, что он что-то пропустил. – Э... не знаю? Наверное. Сириус не отвечает, но взгляд словно становится тяжелее. – Знаешь, – говорит Джеймс, слегка пошатываясь, но вставая, – один умник однажды сказал мне, что самобичевание не помогает никому. Сириус поворачивается к нему, моргая сквозь дымку алкоголя. – Что? Джеймс кивает в сторону Ремуса. – Ты мог бы просто поговорить с ним. Сириус крутит в руке бутылку, покусывая нижнюю губу. – Да, – говорит он в конце концов, – да, может быть, стоило. Джеймс хлопает его по плечу. – Я вернусь. Но направляется он не к предоставленному своими карманными деньгами и способностями Сириуса к флирту ассортименту напитков. Вместо этого он поднимается по узкой лестнице – рискованно в его нынешнем состоянии – и, спотыкаясь, идёт в спальню. Как только за ним закрывается дверь, мир кажется слишком тихим, в ушах Джеймса стоит гул, которого он раньше не замечал. Теперь, когда его не окружают люди, он чувствует, как тело обливается потом, снимает очки и вытирает конденсат. Не то чтобы мир не расплывался, когда он надевает их обратно. Он спотыкается о брюки Сириуса по пути к прикроватной тумбочке, хватает Карту и тут же рушится на кровать. Регулусу незачем находиться где-либо, кроме собственной спальни. В принципе где-нибудь, где они могли бы встретиться. Но он всё равно проверяет, внезапно почувствовав беспокойство от необходимости увидеть его. Прикоснуться к нему. Потому что теперь он может это делать, что немного шокирует, если быть честным. И ужасает. Он сдерживает улыбку, когда видит имя Регулуса в Астрономической башне. – Привет, – тихо говорит он, а потом смеется, потому что, чёрт возьми, он, должно быть, в дерьмо, если разговаривает с этой сраной картой. Он задерживается на буквах слишком долго, прежде чем очнуться. Он не накидывает мантию-невидимку, ведь никто не заметит, как он выскользнет из гостиной в такой толпе. Он бросает Карту обратно в ящик и выбегает за дверь так быстро, что едва не затаптывает сидящего на лестнице человека. – Вот блять, – спотыкается он, хватаясь за стену – равновесие у него так себе. – Извини, я не знала, что в спальнях кто-то есть, иначе бы подвинулась. Джеймс моргает, на лестнице темновато, тёплый свет из гостиной не доносится сюда. Хотя даже в тени можно разглядеть эти рыжие волосы. – Лили? – спрашивает Джеймс, что глупо, потому что это явно Лили. – Меня так зовут, – голос у неё неровный, как будто она злится. Джеймс сначала думает, что это от выпивки, но потом замечает, как она вытирает лицо рукавом рубашки. – Эй? – Джеймс опускается на ступеньку рядом с ней. Она сухо смеется. – Ну и клише, правда? Плакать посреди вечеринки... хотя, пофиг. Джеймс чувствует себя не в своей тарелке, басы музыки под ними гулко отдаются в его груди. – Ты в порядке? – спрашивает он, коря себя за очевидный в своей тупости вопрос. Она вздыхает, поднимает голову и впервые смотрит на него как следует, зелёные глаза блестят. Даже в лунном свете он может различить мелкие веснушки, усеивающие ее щеки. – Возможно, нет, но я не думаю, что ты подходишь на роль утешителя. – Ах, – Джеймс схватился за сердце, – ты ранила меня прямо в мурчало, Эванс. Она закатывает глаза. – Я не пыталась оскорбить, просто... это сложно, а ты... – она окидывает его взглядом сверху вниз слегка надменно. – Я хорош в сложных вещах, – настаивает Джеймс. Лили смотрит на него скептически. – Ты не кажешься мне сложным парнем, Поттер. – Пфф, – хмыкает Джеймс, – это потому, что ты постоянно меня недооцениваешь. Её улыбка слабая, но это всё же улыбка. Она ещё раз тяжело вздыхает, проводит обеими руками по волосам, садясь немного прямее. – О, какого черта, Марлин и Мэри слишком пьяны, чтобы быть полезными, а Алису я нигде не могу найти. – Она, наверное, трахается с Фрэнком в его комнате. Лили бросает на него взгляд, и Джеймс мгновенно поднимает руки в знак капитуляции. – Извини, больше никаких шуток про секс, обещаю. – Хорошо. К тому же, если они где и трахаются, так это в ванной старост, честное слово, Поттер, ну ты как дитя. Джеймс издал удивлённый смешок. – Виноват, ты абсолютно права. – Постарайся в следующий раз напрячь мозги, – она улыбается ему наглой улыбкой, от которой у Джеймса что-то переклинивает в груди. – Итак, – быстро отодвигает он это чувство в сторону, – что заставило тебя променять отличную вечеринку на лестницу? Её улыбка немного меркнет. – Ты уверен, что справишься с этим? – Положись на меня. – Это Северус. Джеймсу потребовалось неимоверное самообладание, чтобы проглотить «дрочер», автоматически вырывающееся у него при упоминании имени Снейпа. Лили настороженно смотрит на него. – Понятно, – говорит он с трудом, – ты имеешь ввиду, что он сам проблема или он сделал что-то конкретное? Лили снова опускает взгляд, ковыряясь в своих колготках. – Это... я не знаю, – она жует внутреннюю сторону щеки, пытаясь объяснить, а Джеймс просто ждёт, не доверяя себе настолько, чтобы говорить без подсказки с её стороны. – Послушай, – звуча невероятно устало начинает она снова. – Я знаю, что он тебе не нравится. – Не нравится, – соглашается Джеймс. – И если честно, на мой взгляд, ты немного кретин по отношению к нему. – Эй! Я... – И сноб. – Вау, – Джеймс проводит рукой по волосам, откидываясь на перила, чтобы как следует рассмотреть Лили, – не сдерживай себя. – Конечно, разве ты сам не видишь? – она почти полностью разворачивается к нему, чтобы оказаться с Джеймсом лицом к лицу. – Он начинал большинство наших ссор. Лили застонала. – Для начала, нет, не он, а во-вторых, это было нечестно. Джеймс выгибает бровь. – Извиняюсь, чё? Что было нечестно? Она бессвязно размахивает руками в воздухе. – Ваши ссоры никогда не были на равных, – когда Джеймс продолжает неубежденно смотреть на нее, она объясняет: – Да, ладно, Сев может быть грубым, но ты – ты же Джеймс Поттер. – Меня так зовут, – и он рад видеть, что она слегка улыбается. – Значит, ничто из сказанного им когда-либо не трогало тебя, – продолжает она. – Но когда ты задеваешь в ответ... Ты сделал одно замечание о его волосах, и вся школа смеялась над ним несколько месяцев. И это дурацкое имя, которым ты его называешь... – Нюниус? – уточнил Джеймс. – Да, точно, теперь все его так называют. Все. Иногда даже профессора. Джеймс изо всех сил старается сдержать ржач. Глаза Лили огромные, сверкающие, и Джеймсу это нравится. За последние несколько месяцев игнорирования он забыл, как ему это нравится – наблюдать за тем, как она выходит из себя, даже если на него. Наблюдать, какой чертовски страстной она может быть. – Ничто из того, что он сделал, не зацепило тебя по-настоящему. Ничто не повлияло на твою жизнь. – И что? – спрашивает Джеймс. – Из-за того, что я нравлюсь людям больше, он может быть мудаком? Лили вздыхает, проводя рукой по лицу: – Я просто говорю… я говорю, что ты опускал его. Ты богат, красив и популярен, так что да, он сделал несколько мелочных замечаний, но ты мог бы просто оставить его в покое, потому что, если быть честным, тебе пофигу мороз. Но вместо этого ты решил настроить против него всю школу просто ради забавы. И это, это сделало тебя кретином. Джеймс сидит с этим на мгновение, позволяя шуму вечеринки пронестись между ними. Кто-то внизу смеется, и Джеймс уверен, что слышит отчетливый звук бьющегося стекла. В конце концов, он поднимается на ноги. – Хорошо, – говорит он. Лили выглядит испуганной. – Хорошо? – Может быть, иногда я вел себя как кретин, – пожимает он плечами. – Я не... я не думал об этом так. Я просто знал, что могу задеть его, и я это делал. Мне никогда не приходило в голову оставить его в покое. Она смотрит на него с любопытством, зелёные глаза сужаются. – Кто ты и что ты сделал с Джеймсом Поттером? – Эй! – смеётся Джеймс. – Я стараюсь, хорошо? Она выдерживает его взгляд ещё мгновение, прежде чем покачать головой. – Хорошо, я понимаю. Спасибо, что, ну знаешь, признал это. – Нет проблем, – он ждёт, пока она продолжит, но Лили молчит и ему приходится наклониться вперёд, опираясь локтями на колени и сцепив руки. – Ты сказала «для начала» ... – А? – Лили смотрит на него, словно вырванная из своих мыслей. – Ты начала с того, что сказала, будто я был кретином, и это звучит так, как будто ты думаешь, что что-то изменилось? – О, ну, – он наблюдает, как она пытается и не может скрыть гримасу. – Ну, теперь он... – её голос прерывается, и она делает вдох, прежде чем снова посмотреть на него. – Я не идиотка, ты же знаешь. Джеймс кивает. – Я знаю это, да. – Я вижу, что он делает и с кем общается, и я ненавижу это, – пауза, её рот все еще открыт, как будто она хочет сказать что-то еще, но не может этого сделать. – Это просто… – с трудом произносит она. – Тяжело... на самом деле ненавидеть... его. И хотя Джеймс считает, что Снейпа очень легко ненавидеть, он может понять, о чём она хотя бы теоретически. – Он твой лучший друг, – просто говорит он. Лили удивлённо моргает. – Да, и я знаю, как это банально звучит, но... – Эй, – Джеймс останавливает ее. – Я понимаю. Если кто и понимает, так это я. Она медленно кивает. – Проблема в том, что я люблю его, – она больше не смотрит Джеймсу в глаза, и он сопротивляется желанию потребовать от неё дальнейших объяснений. – Правда, люблю, но в эти дни он мне просто чертовски не нравится, и я не знаю, как с этим справиться. Как сегодня вечером, всё было хорошо, а потом, – она сглотнула, – потом я сказала что-то о вечеринке, что, конечно, заставило его разглагольствовать о тебе и о том, какой ты невыносимый. Всё это я уже слышала не раз, но потом, потом он начал наезжать на Ремуса, и я... – Что он сказал о Ремусе? – голос Джеймса внезапно стал жёстким. Лили закатывает глаза. – Перестань, я уже задала ему взбучку и поставила его на сраное место, и он извинился, но... но тот факт, что он вообще это сказал... – Что он сказал, Эванс? Она сузила глаза от его тона. – Я не скажу тебе, Поттер, если ты ещё не понял. – Он мой друг, – практически рычит Джеймс. – Вообще-то, он и мой друг тоже. – Не в том же смысле, – потому что, честно говоря, тот факт, что Лили думает, будто её отношения с Ремусом сравнятся его, вызывает у Джеймса смех. – Кроме того, если бы ты действительно была его подругой, ты бы перестала общаться с Северусом, мать его, Снейпом. При этих словах выражение ее лица становится жестким, и, если бы он не был зол и пьян, Джеймс, вероятно, пожалел бы об этом. Но он не жалеет. – Ты как будто не слушал меня последние десять минут. – Я слушал, – коротко отвечает Джеймс. – Дело вот в чем, Лили, твой приятель ужасен. Он ужасен практически для всех, кроме тебя. Он не просто суровый или – как ты сказала? О да, грубый. Он ебанный фанатик. И то, что я услышал от тебя сейчас, лишь подтверждает, что ты знаешь это. Так что, бравый Гриффиндор, блядь, поднимайся и уходи от него. Потому что извинений недостаточно. Несправедливо, что он извиняется только перед тобой, а не Ремусом или другими твоими друзьями, которых он обсирал. Я имею в виду, чёрт возьми, Лили, это не справедливо даже по отношению к тебе. Глаза Лили расширились, цвет стал нереальным, когда она уставилась на него, потеряв дар речи, и внезапно Джеймс почувствовал себя измотанным. Измученным этим разговором, Снейпом и всем тем, что они не сказали друг другу. Грубый – не самое подходящее слово для Снейпа, но и фанатик тоже. Теперь у них есть имя. Джеймс вздыхает, проводя рукой по волосам. – Прости, – говорит он, хотя не совсем уверен, за что он извиняется, он просто отчаянно хочет уйти: от шума, жары и от неё. От неё больше, чем от всего остального. – Мне нужно идти. – Джеймс... Было время, когда Лили, окликнувшая его – назвавшая его по имени – остановила бы его на месте. Но не сейчас. Он уже спускается по лестнице и не оборачивается. Рег читает, когда Джеймс, наконец, добирается до него. Он останавливается в дверях, просто наблюдая за ним мгновение, чувствуя, как лишь от пальцев Регулуса, переворачивающего листы книги, становится тепло, а гнев после разговора с Лили начинает утихать. Когда Регулус поднимает голову, а серые глаза мгновенно находят Джеймса, он вообще обо всём забывает. – Разве ты не устраивал сегодня вечеринку? – спрашивает мальчик, делая закладку на странице и убирая книгу с колен. – Мм, – тянет Джеймс безразлично, – они переживут моё отсутствие. Кроме того, я не мог оставить тебя здесь ждать меня всю ночь. Регулус закатывает глаза. – Я не ждал тебя. – Конечно, не ждал. – Не ждал. – Если тебе нравится утешать себя, ради Бога, – Джеймс отталкивается от стены, мир вокруг него немного размыт. Регулус одет в тёмно-синий джемпер, что странно, ведь обычно он одет в чёрное или зелёное. Хотя в синем он выглядит намного естественнее. Джеймс подходит к нему и проводит пальцами по воротнику, ощущая мягкий хлопок между пальцев. Регулус выгибает бровь. – Тебе идёт цвет, – говорит Джеймс. – Цвет? Обычно я такое не ношу, – Регулус не может сдержать смех. – Нет, – соглашается Джеймс, – хотя тебе всё равно идёт. Я видел на тебе только синий и зеленый, но оба были превосходны, так что я уверен, что и остальные выглядят не хуже. Регулус фыркнул. – Ты пьян. – Очень сильно, да. Его рука движется от воротника рубашки Регулуса вверх по шее к челюсти, большой палец Джеймса проводит по нижней губе Регулуса. – Джеймс, – говорит он чуть более хриплым голосом, посылая холодок вдоль позвоночника Джеймса, взгляд не может оторваться от губ Регулуса, – ты пьян. – Ммм, – снова хмыкает Джеймс. За последнее время он многое узнал о Регулусе, особенно о том, как ему нравится, когда к нему прикасаются. Медленно. Он хочет видеть тебя, знать, где ты. Знать, когда ты прикоснёшься. Поэтому Джеймс старается постоянно транслировать свои перемещения. Он не возражает, ему это даже нравится – то, как намеренно всё происходит. Медленно он опускается на колени, Регулус почти автоматически раздвигает бедра, чтобы Джеймс мог прижаться к нему, ладонь всё ещё на лице Регулуса. – Джеймс, – говорит он снова, но все остальные слова проглатывается губами Джеймса. Он немного небрежнее, чем обычно, от прикосновений его буквально трясёт. – Дальше поцелуев не пойдём, – говорит Регулус, прижимаясь к нему. Джеймс издает звук протеста и быстро находит руки Регулуса на своих плечах, слегка отталкивающих его. – Я серьезно, Джеймс, не дальше. Джеймс хрипит. – Да, ладно, ладно. Я даже не настолько пьян, – бормочет он, чувствуя улыбку Регулуса, когда они снова прижимаются друг к другу. – Тебе понадобилось десять минут, чтобы понять, как открыть дверь. Джеймс смеется ему в рот, слегка отстраняясь. – Смело с твоей стороны полагать, что я могу открыть дверь трезвым. Настала очередь Регулуса смеяться, и Джеймс проглатывает его смех, с жадностью проникая языком в рот. Несмотря на собственное нытьё, он более чем доволен положением вещей: теплом рук Регулуса, которые скользят по его спине, груди, задирают подол рубашки в поисках кожи. Регулус на вкус такой сладкий, а его ноги сжимаются вокруг Джеймса, словно он боится, что тот сдвинется с места. Как будто Джеймс вообще позволит себе оторваться от него. Регулус разрывает поцелуй и скользит губами по его челюсти, спускается к шее, встречаясь с ключицей. Джеймс не может сдержать стон. – Ты такой красивый, ты знаешь это? – говорит он, когда лицо Регулуса снова оказывается на одном уровне с его. На секунду их лбы прижимаются друг к другу. – Ты пьян. – Да, – рука Джеймса перемещается на шею Регулуса, осторожно придерживая ее, – но ты был бы прекрасен, даже если бы я был трезв. На этот раз, когда Регулус целует его, он впивается в его губу зубами, вырывая у Джеймса звук, который он никогда не слышал от себя раньше. – Боже, Редж... – он хочет быть ближе. Каким-то образом. До дрожи. Он хочет ощутить каждый его дюйм. Хочет... – Я так и знала! Опьяненному и очень занятому мозгу Джеймса требуется секунда, чтобы полностью осознать, что голос не принадлежит ни ему, ни Регулусу. Регулусу требуется гораздо меньше времени, его губы отрываются от Джеймса, а все тело замирает, что невероятно неприятно. – Ох, блять, – снова произносит голос. – Марлин? Джеймс, который всё ещё на коленях между ног Регулуса, поворачивается к двери и видит там бледную Марлин, прижимающую ладони ко рту. Ох. Это... не... хорошо. Регулус, очевидно, отмирает, внезапно вскакивает на ноги, обходит Джеймса с поднятой палочкой, направленной в грудь Марлин. – Если ты выдохнешь хоть одно гребаное слово об этом, я... – Редж... – Джеймс вскарабкивается на ноги, пытаясь встать между ними. – Я причиню тебе такую боль, какую ты даже представить себе не можешь. Ты поняла? – Эй! Господи, – Джеймс делает шаг перед Марлин, подняв руки, и встречает холодный взгляд Регулуса. Исчез мягкий мальчик, которого он обнимал всего несколько секунд назад – его губы всё ещё припухли от поцелуев Джеймса, волосы взъерошены от его рук – перед ним готовый к нападению зверь. – Редж, убери это, – Джеймс тянется к палочке, но Регулус быстро отходит от него. В нём есть что-то безумное, как в диком животном, которого только что загнали в угол. – Регулус, – повторяет Джеймс громче, – опусти палочку. Сейчас же. На секунду он думает, что Регулус может проклясть его, что… ну, Джеймс не знает, как бы отреагировал, но после нескольких напряженных мгновений пристального взгляда Регулус опускает палочку. Джеймс выдыхает и поворачивается ко всё ещё испуганной Марлин. – Мар, – Джеймс кивает в сторону двери, – давай поговорим, хорошо? Она кивает, сразу всё понимая, и направляется к двери. – Я вернусь, – говорит Джеймс Регулусу и, не получив ответа, останавливается на полпути к двери. – Редж? – Он ждет, пока серые глаза не встретятся с его. – Я вернусь, хорошо? Просто подожди здесь, ладно? Пожалуйста? Регулус молчалив и скован, но в конце концов кивает, и у Джеймса щемит в груди от пустого выражения его лица. – Джеймс, – он едва успевает сделать два шага на лестничную площадку, как Марлин настигает его, хватая за обе руки. – Джеймс, мне так жаль, это было так глупо с моей стороны, я не знаю, о чем я думала... Я пила, а потом увидела, как ты улизнул, и я просто... мой глупый мозг подумал, что это будет смешно. Я не думала, не думала... – Хорошо, мне нужно, чтобы ты дышала, ладно? – он наклоняет голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Она кивает, делает глубокий вдох и отпускает его с дрожью. – Блять, блять, – она снова смотрит на Джеймса. – Джеймс, это был Регулус Блэк. – Да, – грудь Джеймса слегка сжимается от выражения её лица: её глаза размером с обеденную тарелку. – А Сириус знает? Боль усиливается. – Нет. – Блять, – она снова качает головой. – Черт, Джеймс, он направил на меня свою палочку. – Да, я знаю, он такой. Она возмущённо вспыхивает. – Он угрожает тебе?! Джеймс чувствует небольшой прилив тепла от желания защитить в её глазах. – Нет, нет, я не это имел в виду. Он просто... он нервный. Марлин выглядит так, будто совсем ему не верит. – Боже, Джеймс, я не ожидала такого, когда догадалась, что ты за кем-то ухаживаешь. Джеймс морщит нос. – Все ещё не люблю термин «ухаживать», и поверь мне, Регулус тоже. Это просто как бы... произошло. Она тихонько присвистнула. – Да, послушай, Мар? Ты не можешь… ты не можешь никому об этом рассказывать, хорошо? Хотя Джеймс и не думал, что это возможно, её глаза увеличиваются. – Нет-нет, я не буду, конечно, не буду. – Спасибо, я ценю это, – он слабо улыбнулся ей, прежде чем кивнуть через плечо. – Мне нужно убедиться, что с ним все в порядке. Она медленно кивает, неохотно отпуская его. – Да, да, конечно. – Она делает несколько шагов вниз по лестнице, прежде чем остановиться. – Мне очень жаль, Джеймс. Но он отмахивается от её извинений. – Все в порядке. Я делал и более глупые вещи. Он ждет, пока она скроется из виду, прежде чем снова открыть дверь. Регулус стоит на карнизе, спиной к двери, руки упёрты в бока. От этого зрелища у Джеймса что-то скручивается в животе. Они стоят так слишком долго, Джеймс не знает, что сказать. – Ну? – холодно спрашивает Регулус, не оборачиваясь. – Она никому не скажет. Регулус усмехается. – И откуда ты знаешь? – Она так сказала. – Это ничего не значит, Джеймс, – звучит так, будто он выдавливает слова сквозь зубы. – Она моя подруга. – Это тоже ничего не значит. – Для меня значит, – просто говорит Джеймс. – И для нее тоже. Редж, посмотри на меня? Он подходит ближе, но не слишком близко. Он хочет протянуть руку, но не делает этого. Проходит несколько мгновений, но в конце концов Регулус поворачивается к нему лицом. Это тяжело, видеть как маска вновь сковала его лицо и фигуру. Стены вокруг него такие толстые и высокие, что Джеймс не знает, как их преодолеть. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, ясно? – Джеймс не знает, откуда взялись эти слова, он лишь хочет унять страх в глазах Регулуса. – Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Джеймс. – Не даю. Проходит ещё мгновение, прежде чем Регулус вздыхает, его плечи опускаются, когда он поднимает руки, чтобы потереть лицо. – Ты действительно веришь в это, не так ли? Так же, как веришь, что можешь доверять МакКиннон? – Верю и могу, – просто говорит Джеймс. Он надеется, что каким-то образом ему удастся заставить Регулуса понять, что он не один. Что не все пытаются его наказать. Регулус отводит руки от лица. – Я устал, – это всё, что он говорит. Джеймс кивает. – Хорошо. Регулус берёт свою книгу с карниза и решительно не смотрит на Джеймса, пока идёт к двери. – Регулус? – Джеймс окликает его, прежде чем тот успевает исчезнуть, и с облегчением вздыхает, когда мальчик действительно останавливается. – Увидимся завтра, да? – Джеймс пытается скрыть страх в голосе. В конце концов, глаза Регулуса, кажется, возвращаются к нему. – Да, – произносит он устало, – увидимся завтра. И каким-то образом ему удаётся не вздрогнуть от звука захлопнувшейся двери.