Lights, camera, action

***

      Шумно было везде. Чайлд понимал это ещё когда их машина только подъезжала к красной дорожке, вокруг которой собралась толпа. Журналисты, простые зеваки и фанаты, каждый из которых просто мечтал в реальной жизни увидеть своего фаворита. Это совершенно другой уровень наслаждения, нежели глазеть на обложку журнала или видео с показа. Это был первый визит Тартальи сюда, после того как его дебют взорвал индустрию, и хоть он уже считал, что привык быть в центре внимания, пройтись между таким сборищем народа казалось тем ещё испытанием. Мало ли кто дурной там попадётся, что прошмыгнёт мимо охраны и накинется. Драться или целоваться, всё одинаково хреново будет.       — Нервничаешь? — со снисходительной улыбкой поинтересовался сидящий на соседнем кресле Чжун Ли, заметивший, с каким сомнением Чайлд смотрит в тонированное окно. Тот моментально изменился в лице, самоуверенно фыркая в ответ на такое предположение, и глянул на своего продюсера.       — Шутите?       — Возможно.       — Хорошо получается. Что мне нервничать перед ними. — несмотря на своё бахвальство, он вновь покосился в сторону кричащей толпы, которая вновь взорвалась овациями, стоило к ним выйти Синьоре.       Тарталья никогда не видел женщину, которая больше неё источала бы ауру властности. Она уверенно направилась к входу в здание, лишь пару раз махнув кричащей ей что-то толпе. Синьора была той ещё акулой в этом бизнесе, из-за этого Чайлд ощущал себя на её фоне мелкой килькой. Хотелось бы быть павлином, который может в любой момент распушить хвост, и все обалдеют от красоты.       — Мне кажется, меня как-то слабенько одели сегодня. — Чайлд хмуро сложил руки на груди, когда они вновь тронулись, и следующая очередь выходить была их. Когда они выезжали, он не видел ничего «слабенького» в собственном костюме. В алой рубашке с золотыми элементами на воротнике и рукавах, поверх был белый жилет и такой же белый пиджак, закреплённый на его плечах, не вдевая рукава. И такими же белыми брюками, пряжка на чёрном ремне которых тоже была золотая. Сейчас же он готов был докопаться до чего угодно, но подозревал, что это проказы волнения.       — Не одежда украшает тебя, Тарталья, а ты её, не забывай. Ты и без неё был бы прекрасен, так что нет смысла из-за неё переживать. Харизма и внешние данные — твоё главное оружие, сияй, у тебя это отлично получается. — напомнил мужчина и, стоило им остановиться, вышел первый. Он остановил охранника, который хотел открыть дверь Тарталье, и сделал это сам, выпуская парня из машины.       Несмотря на то, что после такого напутствия у парня слегка коротнуло мозг смущением, он, конечно, почти привык к постоянным комплиментам в свою сторону, но такие откровения от собственного продюсера у него никогда не станут восприниматься как нечто обычное. К моменту, как перед ним открылась дверь, Чайлд как раз успел собраться с духом, чтобы выйти, блистая улыбкой, слегка щурясь от яркого солнца. И даже это вызвало лишь ещё большую волну визга от, кажется, с ума посходивших фанаток. Тарталье поначалу даже показалось, что у него заложило уши, но пришлось проигнорировать это чувство. Он направился вперёд Чжун Ли, стараясь побыстрее пройти эту дорожку, которая воспринималась как испытание, а не возможность блистать, но слишком спешить тоже нельзя было.       Приличия ради, чтоб не выглядело совсем уж так, будто он сбегает, да и в начале карьеры стоило подогреть любовь публики, пару раз он даже решился остановиться и приблизиться к толпе, чтобы поставить автограф на паре протянутых фотографий. К счастью, выяснилось, что охрана достаточно качественно сдерживает толпу, и к нему даже не тянут руки. Видимо, во избежание того, чтобы им их выкрутили. Ещё пара сделанных селфи, и Чайлд решает, что уже достаточно. Можно наконец вернуться на дорожку и войти в здание, напоследок сделав фото для официального репортажа, с Чжун Ли за спиной.       Правда, внутри, как оказалось, не менее шумно. Гул разговоров уже спокойнее, но всё ещё сильный, да и журналисты тоже есть, поэтому стоило им пройти немного вглубь, как к ним тут же прибилась девушка с небольшой камерой в руках.       — Чайлд Тарталья, добрый день! — она вежливо улыбнулась, но не успел ещё парень ей ответить, как посыпались вопросы. Разрешения на съёмку он ей вроде и не давал, но, кажется, у тех, кто смог попасть внутрь, оно было автоматически. — Вы ведь впервые на этом мероприятии? Совсем недавно появились в бизнесе, а уже вызвали столько шуму, как вам это удалось?       — И вам добрый день. Всё благодаря моему продюсеру, он, кажется, такой прекрасный карьерный план продумывал тысячелетиями, всё работает прекрасно. — Тарталья постарался не растеряться, продолжил весело улыбаться, не теряя лицо перед камерой, и от радости молясь всем богам, когда Чжун Ли вмешался в этот только начавшийся цирк.       — Мне повезло найти такой неограненный алмаз, немного работы, и он был готов блистать. Моё дело — лишь направить свет.       — Как красиво сказано, вы…       — Ну-ну, милочка, нельзя так с ходу бросаться на гостей. — к ним присоединилась ещё одна девушка, опуская камеру журналистки в пол и строго на неё смотря. После этого она слегка махнула рукой, отправляя её куда-нибудь подальше, и лишь когда их оставили, обратилась к Тарталье, протягивая ему руку. — Тиори. Благодарна, что решили принять приглашение.       — Рад познакомиться лично, мисс. Мне было интересно посмотреть, что вы подготовили, мистеру Чжун Ли даже не пришлось меня уговаривать. — юноша пожал её, кивая организатору этого мероприятия, своими словами вызывая у неё легкий смех. Она также не стала надолго с ними задерживаться, лишь поздоровалась с продюсером, пожелала хорошо отдохнуть и куда-то упорхнула.       Да и Чайлд с Чжун Ли вскоре разделились, когда парень пошёл найти шампанское в этом гигантском здании. Было, конечно, желание утащить Чжун Ли с собой, но он всё-таки не маленький мальчик уже. И несмотря на то, что знакомых у него тут совсем ещё не было, нужно было как-то и самому двигаться. Правда, стоило ему найти столик с фуршетом, как первое знакомство, а с ним и первая неприятность, нашла его уже сама.       — Чайлд Тарталья. — к нему подошла девушка, так же, как и он, подхватывая себе бокал. Фурина Де Фонтейн, любительница французских брендов и та ещё любительница театра одного актера, судя по тому, что о ней говорят.       — И вам здравствуйте. — вид у неё был не слишком дружелюбный, она оценивающе окидывала парня взглядом, и под ним тот чувствовал себя максимально неуютно.       — Я слышала, Чжун Ли не с каждой моделью работать берётся, чем это ты его впечатлил? Ораторскими навыками?       — О чём вы вообще? — Тарталья нахмурился, то, как девушка сиганула с места в карьер, поражало, но ещё больше поражало то, что именно она выдавала.       — А может, и не только его? Тебя вон как продвинули шустро, раз — и выстрелил.       — Фурина, если тебе пришлось своё место выгрызать кучу лет, это не значит, что все такие же бездари.       Чайлд аж вздрогнул, когда за ним словно раскат грома прозвучал голос. Да и Фурина тут же сбросила пыл, удивленно смотря на вмешавшуюся девушку, к которой обернулся и Тарталья. Уж кого-кого, а Синьору он рядом с собой увидеть не ожидал. И хвала Архонтам, что её убийственный взгляд, который сквозил насмешкой, был направлен не на него, а на его собеседницу.       — Иди к чёрту, Синьора. — девушка лишь огрызнулась в ответ, прежде чем круто развернуться на каблуках и уйти прочь.       — Рано ты от своей курицы-наседки сбежал. — обратилась уже к нему оставшаяся мадам, из-за чего Тарталье пришлось снова на неё посмотреть, ещё и слегка поднимая голову, чтоб взгляд не падал на слишком уж открытое декольте. — Вокруг вас столько слухов ходит, что это ещё самые цветочки, которые ты мог услышать.       — Что же тогда будет ягодками… — он тихо вздохнул, отпивая из своего бокала, но внезапный ответ от Синьоры буквально заставил его подавиться.       — Прямо спросят, кто из вас заднеприводный. Ого, ты так покраснел, правда что ли всё-таки?       — Нет! Я сейчас задохнусь, конечно, я покраснел! — сквозь кашель оправдался возмущённый Чайлд, чем, к своему удивлению, вызвал смех девушки. Отлично, кажется, сегодня он планировал быть всеобщим клоуном.       — Расслабься, не в средневековье живем. Вон те двое тоже трахаются и даже не отрицают. — она указала в сторону стоящих у стенки мужчин, один из которых, кажется, всё это время не отводил от них глаз. Тарталье от этой красной радужки стало не по себе, и он лишь в очередной раз взмолился, чтоб он не удумал тоже подойти. А его спутник, брюнет в очках, которого Чайлд не мог вспомнить ни в каких журналах, вообще, кажется, не проявлял интереса к этому мероприятию. Стоял со своим бокалом и смотрел куда-то в пол.       — Да не ебались мы, господи. — Чайлд еле удержался от того, чтобы добавить к своим словам «к сожалению», но этого Синьоре знать точно не стоило. А казалась такой неприступной и серьёзной женщиной, а теперь допрашивает парня, которого видит впервые, о том, спит ли тот со своим продюсером.       — А зря, он на тебя таким взглядом поглядывает, когда к тебе кто-то подходит, будто дракон своё золото сторожит. — юноша резко обернулся на новый голос, в этот раз к нему обратилась девушка, вставшая с другой стороны стола. Она облокотилась на него руками и с озорной улыбкой смотрела на Тарталью. Колумбина, её парень часто видел на постерах у сестры в комнате и забыть ещё не успел, хоть они вживую и не пересекались.       — Я вам всем что, мёдом намазан? — Чайлд даже не успевал смутиться предположениям девушек, потому что был слишком поражён вниманием к собственной личной жизни. Не таким он представлял свой первый выход в это общество.       Однако, какими бы абсурдными ни были их расспросы, слова Колумбины действительно заставили его стать внимательнее. Несмотря на всё своё влечение к Чжун Ли, он никогда не обращал внимание на мелочи в его поведении, а ведь именно они могли стать его ориентиром в понимании того, есть ли надежда на ответное влечение. А обращать внимание было на что. На все долгие, внимательные взгляды продюсера на себе, на все моменты, когда он пресекал лишние контакты с незнакомыми людьми, будь то официант, предлагающий бокалы, из рук которого Чжун Ли первый брал бокал, чтоб передать его парню, или шофёр, вместо которого мужчина открывал перед Тартальей дверь, чтобы тот сел в машину или вышел из неё, или на то, что он всегда становился ближе при разговорах с другими людьми, будто охранял своё от посягательств, а не просто находился рядом как куратор.       Но даже всего этого было недостаточно, чтоб дать Чайлду необходимые ответы. Ему нужно было убедиться во всём на личной практике.

***

      — Я думал, ты достаточно вымотался на мероприятии. — не поднимая глаз, обратился к нему Чжун Ли, пока Тарталья осторожно прикрывал дверь. Атмосфера в кабинете была идеальная. Мужчина был не любителем верхнего света, очевидно, поэтому единственным его источником была лампа на столе, которая достаточно освещала бумаги, а больше ничего и не требовалось. Панорамное окно за его спиной не давало дополнительного света, потому что с этой высоты лишь было видно огни города, но те становились недостаточно яркими, чтобы мешать. — У тебя завтра достаточно забитый график, я бы всё-таки советовал отдохнуть, так что, если ты хочешь отпроситься…       — Нет, я не за этим. — Чайлд прервал душную тираду от продюсера, складывая руки за спиной и сжимая, чтоб унять волнение. Совсем не такое, как днём, оно больше походило на предвкушение и мандраж. Плана у него как такового не было, так что приходилось лишь действовать по наитию, опираясь на чувства. — Уже ведь не рабочее время, почему вы всё ещё тут?       — Проверяю дела. Мне нравится работа, так что не вижу смысла намеренно себя ограничивать. — он отложил очередную бумагу, принимаясь за чтение новой. Если честно, Тарталья даже не представлял, как можно одновременно и вести диалог, и улавливать смысл текста. — Аналогичный вопрос к тебе: что ты тут делаешь, если никуда не собрался?       Чайлду абсолютно не нравилось, что на него за всё время так и не подняли глаз. Он как-то не предполагал, что главным его соперником в завоевании внимания будут какие-то бумажки. Даже когда он уже подошёл к дубовому столу и расслабленно опёрся на него бедром, не шибко заинтересованно заглядывая что там читает Чжун Ли. Одна рука осторожно легла на свободный участок стола, а пальцы отбили лёгкую, еле слышную дробь, пока Тарталья придумывал, что бы такого лучше сказать.       — Пришёл мешать вам перерабатывать. — он слегка усмехнулся, слыша тяжелый вздох со стороны собеседника. — Вы сегодня сказали, что я красив и без одежды.       — Прекрасен. Так я сказал. — Чжун Ли тут же поправил его, и Чайлд, не спускавший взгляда с его лица, заметил, что глаза перестали скользить по строкам. Мужчина, кажется, напрягся, не понимая, к чему, собственно, ведет Тарталья. И тот решил добавить немного ясности:       — Но вы ведь не видели меня без неё. — он оттолкнулся от стола, и в этот момент на него наконец посмотрели. Чайлду было даже слегка забавно от того, что Чжун Ли сейчас казался пойманным в угол кроликом. Конечно, не показывая этого, взгляд мужчины не стал искать пути отступления, а тот явно уже начал лучше понимать, что происходит. Но растерянности в нем от этого меньше не стало. — Вы всегда выходили из примерочных. И когда мерки снимали, вас тоже не было.       Тарталья всё ещё не переодел сегодняшнюю рубашку. Хотя, судя по тому, что первые четыре пуговицы были расстёгнуты, начал это делать, но в процессе передумал. На нём не было жилета или пиджака, даже ремень с брюк снял, и рубашка заправлена в них не была. Однако взгляд продюсера опустился только до выглядывающих из чуть распахнутой ткани ключиц и тут же вернулся к лицу Чайлда, кажется, фиксируясь на его глазах намертво.       — Разве что в моей ванной стоит камера, в чём я сильно сомневаюсь. К счастью или сожалению, даже не знаю. А вы как думаете? — он медленно обошёл стол, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, после чего ему пришлось самому слегка толкнуть спинку чужого кресла, чтоб развернуть его к себе лицом.       Юноша оставил руку на ней, слегка наклоняясь ближе к лицу Чжун Ли, и с такого расстояния было уже лучше видно, как меняется его состояние. Можно было заметить участившееся дыхание, пока лишь слегка помутневший взгляд, но держался мужчина хорошо. Наверняка благодаря своему решению не опускать глаз. Однако Тарталья собирался его план по выдержке разрушить.       — Часто представляли меня голым, мистер Чжун Ли? — лукаво поинтересовался парень, пока вторая рука поднялась к оставшимся пуговицам, освобождая из петли ещё одну. И именно это движение всё-таки заставило глаза мужчины скользнуть ниже. И за тем, как расстёгивается следующая, он уже не переставал наблюдать.       — Не слишком. — его голос стал еще ниже, чем обычно, и от этого тона Тарталье показалось, что у него сейчас задрожат колени. То, что Чжун Ли не отрицал такие фантазии, придало огромной уверенности в собственных действиях, и, оставив в покое пуговицы, Чайлд мягким движением заставил мужчину поднять голову и снова взглянуть ему в глаза.       — Я бы тоже хотел увидеть ваше тело. Или почувствовать. — он понизил голос до шёпота, наклонившись ещё ближе. Его дыхание тоже сбилось, стоило почувствовать на своих бёдрах чужие руки, сжавшие их так, словно Чжун Ли держался за них как за спасательный круг от безумства. Мужчина прикрыл глаза, не давая Чайлду рассматривать, как их застилает пелена возбуждения, но то, как его штаны слабо натянулись в районе паха, говорило обо всём даже лучше глаз.       — Аякс, что же ты творишь…       — Не знаю, что творю я, но вы меня сводите с ума. Мне так нравится, когда вы зовёте меня по имени, а не псевдонимом, это… — Чайлд проглотил оставшиеся слова, стоило Чжун Ли внезапно потянуть его на себя, усаживая к себе на колени. Парню казалось, что сердце сейчас к черту выпрыгнет из груди. Он так не задумывал, но обстоятельства сами стали играть ему на руку, раз на него решили вновь посмотреть именно когда он облизывал высохшие от волнения губы. И, судя по тому, как сильнее сжались руки на его бедрах, мужчине увиденное пришлось по душе.       — Снимай её до конца.       От командного тона по спине Тартальи пробежались мурашки, а к члену хлынула новая волна возбуждения. И не только от тона, но ещё и от того, как Чжун Ли облокотился на спину, выжидающе смотря на парня. Тот, взяв себя в руки и не сводя взгляда с лица напротив, продолжил расстёгивать рубашку. Руки слегка подрагивали от нетерпения и того, что на них безотрывно смотрели, но справились со своей задачей. После чего Чайлд сначала плавно сбросил ткань с плеч, а после и вовсе отправил одежду на пол, возвращая ладони на плечи Чжун Ли.       — Ну что, совпадает с ожиданиями? — поинтересовался Аякс, наклоняясь обратно к лицу мужчины, пока тот словно пожирал его глазами. Чтобы взгляд снова подняли, Тарталье пришлось нетерпеливо сжать чужие плечи.       — Нет. Гораздо лучше.       Юноша прокомментировал бы это как-нибудь ещё, вот только ему наконец-то решили закрыть рот, поцеловав первыми. Чжун Ли целовал его жадно, прижимая к себе ближе, и Чайлд млел от этого, едва успевая в не меньшем объеме отдавать страсть. Поцелуй углубили почти сразу, не давая парню ни шанса на то, чтобы забрать инициативу. Ему казалось, словно его рот трахнули языком, и минусов он, пожалуй, не видел. Пока его губы кусали, вырывая слабые стоны, он жался лишь ближе к крепкому телу, то и дело ерзая, игнорируя попытки чужих рук его сдержать.       Руки Чайлда тем временем скользнули к пуговицам на рубашке Чжун Ли, принимаясь за попытки их расстегнуть, не обращая внимания на то и дело пробивающую тело дрожь. У мужчины с терпением дела обстояли явно лучше, судя по тому, как тот издевательски усмехнулся, стоило отстраниться.       — Не получается?       — Сними это. — командовать начал уже Тарталья. В его юном теле терпения было гораздо меньше, и оно иссякло, как только его поцеловали, сейчас он готов был эту рубашку разрезать к чертовой матери, только бы наконец соприкоснуться с Чжун Ли кожа к коже. А раз тот был таким спокойным, то пусть сам ей и занимается, а Чайлд тем временем снова прильнул к его губам с новым поцелуем, пользуясь возможностью сделать хоть что-то самому.       Руки он временно разместил на шее мужчины, скользя ими оттуда к затылку, зарываясь пальцами в темные волосы. Казалось, ещё немного, и он готов будет действительно съесть Чжун Ли, настолько жадно он принялся искусывать чужие губы, в перерывах между тем как вылизывал его рот, с головой отдавшись в это дело. Опомнился он только когда вновь почувствовал руки на своем теле, только в этот раз они опустились даже не на бедра, а прямиком на ягодицы, сжимая уже их и лишь крепче прижимая Тарталью.       Лишившись препятствия, Чайлд не стал терять больше времени, вновь опуская руки и принимаясь скользить ладонями по рельефам тела мужчины. Он разорвал поцелуй, чтоб можно было не только прощупать, но ещё и осмотреть всё, потому что тактильных ощущений ему сейчас явно не хватало. Юноша сдвинул рубашку с плеч, открывая себе больше пространства, и вновь скользнул ниже, короткими ногтями слегка царапая проступающий пресс.       — Качаешься?       — Немного.       — Всё-то у тебя немного. — парень закатил глаза, чем вызвал очередную усмешку со стороны Чжун Ли.       Сейчас Тарталья осознавал, что кресло было не самым удобным вариантом для подобных деяний, но выбирать уже не приходилось. Пока ему давали волю в действиях, он наклонился ниже, припадая к шее мужчины с поначалу неуверенными поцелуями. Однако совсем скоро он осмелел, и поцелуй сменился укусом, сорвавшим с губ Чжун Ли первый прерывистый вздох.       — Ты просто задаешь не те вопросы. — всё же проговорил он, чуть задирая голову, словно приглашая юношу к большему. И новый вопрос пришёл в голову того моментально, несмотря на то, что ответ на него прямо сейчас красноречиво упирался ему в задницу.       — Хочешь меня? — он чуть поднял голову, заглядывая в глаза Чжун Ли самым лисьим взглядом из своего арсенала.       — Очень.       Руки Чжун Ли на секунду вновь убрал, но лишь для того, чтобы наконец расстегнуть брюки Тартальи. Парень даже не представлял, сколько те стоят и насколько разумно было затевать такое в них, но и сейчас мало об этом думал. Он вновь прильнул к чужой шее, покрывая его чередой поцелуев, которые то и дело сменялись на крепкие засосы, и юноша даже не задумывался о том, чтобы спросить у Чжун Ли на них разрешения. Но и против тот, очевидно, не был. Несмотря на то, что не мог оставить в ответ ни одной метки. Тело модели должно было остаться чистым, и это, к сожалению, связывало его крепкими цепями.       Только когда Чжун Ли наконец освободил его член из плена всей одежды, Тарталья осознал, насколько та была тесной и натирала уже ставшее почти болезненным возбуждение. С каждой секундой хотелось всё большего, поэтому стоило ладони обхватить его член, а большому пальцу размазать по головке сочившийся предэякулят, Тарталья сорвано простонал, прижимаясь к горячей шее лбом. Не желая отставать, он и сам потянулся к чужим штанам, расстёгивая их и вытаскивая член из белья. Он был больше его собственного, налитый кровью и увитый проступающими венками. Глядя на него, Чайлд лишь больше ощутил желание зайти дальше, принять его в себя, почувствовать, как он будет растягивать его изнутри. Но сейчас им это было недоступно. Очень вряд ли, что у Чжун Ли в рабочем столе завалялась смазка на случай, если к нему придёт трахаться его модель.       Поэтому Чайлд вовсе не возражал, когда мужчина мягко убрал его руку и размазал естественную смазку по собственному члену, прежде чем обхватить ладонью уже оба сразу. Тарталья в этот момент вновь задрожал, поднимая наконец голову и в который раз целуя Чжун Ли, только бы хоть как-то заглушить то и дело рвущиеся стоны, когда тот принялся двигать рукой. Надолго ему это не удалось, мужчина запустил пальцы свободной руки в его волосы, сначала лишь крепко сжимая, заставив сорваться на очередной тихий стон, а после оттянул, отстраняя от себя.       — Чжун Ли. — почти жалобно простонал Тарталья, в бреду похоти уже вовсе не понимая, почему его остановили.       — Хочу слышать тебя лучше, лисёнок.       Не имея других вариантов, Аякс уткнулся в плечо мужчины, сбито дыша и то и дело тихо постанывая. Но чем быстрее Чжун Ли начинал двигать рукой, тем сложнее ему было сдерживаться, хотя даже тогда он пытался сдержать их, вновь кусая обнаженные плечи. Ему казалось, что позорно так расходиться от обычной дрочки, но ощущения от того, что к нему был прижат ещё и член мужчины, приумножили наслаждение в десятки раз, и Чайлд не представлял, как он себя чувствовал бы, трахни его Чжун Ли полноценно. Он и так уже мало себя осознавал, лишь жался всё ближе, хотя ближе, казалось бы, уже некуда, и периодически словно в мольбе стонал имя мужчины, слыша его обрывистое дыхание над своим ухом.       —Ещё… ещё немного.       Чайлд чувствовал, как всё тело сковывает напряжение, он держался на грани оргазма как мог, поджимая пальцы на ногах и сильнее зажимая Чжун Ли бёдрами, когда тот наконец с нетерпеливым «иди сюда» вновь поднял его голову к своему лицу, затягивая в поцелуй. Сплетаясь с ним языками, Тарталья снова уже даже не пытался занять ведущую роль, в какой-то момент достигая своего пика и кончая со стоном, который даже поцелуй заглушить не смог.       Рухнув без сил лбом на чужое плечо, Чайлд смог краем глаза понять, что Чжун Ли кончил вместе с ним, и сейчас точно также сидел, переводя дух и переваривая произошедшее, вернув обе руки на бедра Тартальи. Шевелиться совершенно не хотелось, и юноша не двигался, даже когда мужчина вновь повернулся к столу, чтоб взять из ящика салфетки и вытереть руку и их тела, не торопя Чайлда побыстрее приходить в себя и вставать.       — Теперь-то пойдешь спать? — поинтересовался он, когда закинул салфетки в мусор, а Чайлд наконец ровно сел, возвращая белье и штаны в нормальное состояние.       — Не хочу.       — А если я к тебе присоединюсь? — это предложение, выдвинутое со слабой, ласковой улыбкой, Чайлд встретил более заинтересованным взглядом и не сдержал ответной улыбки, прежде чем встать и поднять рубашку, давая и Чжун Ли привести себя в порядок.       — А это уже другой разговор.