Вытащи меня из этой тьмы

В саду бывает весело.    В моменты, когда все дети разделяются по отдельным группам друзей и придумывают себе развлечения, громко смеясь и улыбаясь приятному времяпрепровождению.    В саду бывает спокойно.    В момент ночной тишины, когда ни один звук не раздастся на его территории, позволяя детям мирно спать, прижимая к себе во сне неудобную, но такую родную, подушку.    Но в саду бывает также тревожно.    В момент занятий. Любых. Но больше всего дети ощущали себя не в своей тарелке именно на уроках хора, когда голоса сливаются воедино и раздается прелестная мелодия, но в глубине которой был заложен крик о помощи, желание сбежать и потеряться.      Почему все так беспокоились? Потому что осознавали, к чему их готовят. Понимали, кого из них хотят воспитать. Очередных лошадей для скачек, только вместо лошадей будут они, а скачки — музыкальное шоу для инопланетян, лишь бы дать им в очередной раз повод посмеяться над страданиями их «питомцев».     И именно эта атмосфера страха, тревоги, желания исчезнуть, витала над садом бесконечно. Пока кто-то продолжал плакать ночами по своей несчастно сложившейся судьбе, другой всеми силами старался сосредоточиться на грядущем шоу; третий же предпринимал попытку сбежать и спрятаться от мира сего, но чаще всего таких ловили. Но были и счастливчики, которым правда удалось, но подобных на пальцах можно пересчитать.       Некоторые же по виду никак не реагируют на ситуацию, скрывая все эмоции за безразличием по отношению ко всему. Таким человеком был и Ин-хо.    Ин-хо был бесподобен в любом занятии, что ему предлагали: догонялки? Запросто! Вот он уже нагнал всех разбегающихся. Театральное искусство? Главные роли всегда доставались именно ему. Но одним из лучших он был именно в пении. У него прирожденный талант, как все твердили, стоило им только услышать, как мальчик открывает рот под очередную музыку. И на все эти комплименты брюнет с тем же безразличием кивал, редко выдавая хоть какую-то улыбку. Максимум, перед кем он мог в такие моменты подобное показать — «хозяины», что держали их всех в этом саду для будущего шоу. Хозяины, для которых они были всего лишь теми самыми лошадьми на скачках. Ин-хо это делал перед ними, чтобы прожить дольше. Зачем? Потому что хочет жить?    Нет. Он хотел оставаться рядом около своей единственной слабости, лишь рядом с которой показывал, что он всё ещё человек, а не ручной щенок, что будет поддаваться всему происходящему. Что он способен хоть на какие-то чувства, и что в его сердце есть место чему-то другому, кроме пустоты, написанной на лице: во взгляде, в тонкой линии губ. Что он не стремится только к тому, чтобы стать идеальным. И что он способен любить, и неважно, какой именно любовью.    Ки-хун стал для него самым близким человеком в саду, пусть для самого Ки-хуна это было скорее всего не так, как считал Ин-хо. Хотя первого тоже можно понять – он стремится к жизни, и в тот же момент хочет, чтобы со всеми всё было в порядке, но каждый понимает, что здесь это невозможно.    Забавно, что их общение изначально казалось чем-то мимолетным, чем-то незначительным для Ин-хо. В принципе, он так относился ко всем попыткам заговорить с ним. Он не хотел любой эмоциональной близости, так как считал это слабостью, поэтому тщательно избегал подобного ещё с раннего возраста. Но когда он решил немного «последить» за мальчиком, то понял, что что-то непонятное тянуло его к нему. Но что это — он долгое время не осознавал, да и просто не хотел, возможно.     Ки-хун приглянулся ему своей вечной храбростью, своим отстаиванием собственного «Я», своим упрямством. И своей заботой ко всем. То порцией в тайне поделиться с тем, кто не наелся; то в игре какой-то даст подсказку младшим, то на руках кого-то вовсе понесет. И он не сдавался, никогда — даже после того, как «хозяины» наказывали его: запирали в одиночной комнате, лишали еды, избивали. Он даже в такие моменты держался своего мнения и не собирался отступать.     С пением у него всегда были проблемы. То ноту не дотянет, то сфальшивит там, где ну невозможно оступиться, то текст забудет. Зато на гитаре хорошо играл, Ин-хо часто подслушивал.    — Хён, а научишь меня также? — часто обращались к нему младшие, на что Ки-хун уверенно отвечал «да», а потом всё забывалось. Никого так и не сумел научить.    А Ин-хо наблюдал. Всё время.    Он искренне восхищался Ки-хуном, и через некоторое время наблюдений всё же смог приблизиться и попробовать пообщаться. Очень интересно то, что они даже подраться успели однажды. Ин-хо правда не помнит, как именно это произошло. Но точно помнит, что оба мальчика остались с царапинами на лице и синяками под глазами. Парные травмы, как мило.    Ин-хо не знает, в какой именно момент они стали с Ки-хуном близки, но точно знает, что с ним начал ощущать себя живым человеком, пусть и со своими странностями: то кровь слижет с царапины слижет, то будет неприлично долго смотреть, то с толикой ревности посмотрит на Ки-хуна, мило беседующего с какой-то девочкой, что ниже его на голову и младше на лет так семь.     Сэ-бек была для Ки-хуна как маленькая сестренка, и будь Ки-хун старше, то воспринимал бы младшую вовсе как дочь. Он заботился о ней больше, чем о ком-либо. Пусть и изначально они не совсем ладили, так как Сэ-бек казалась не особо открытой на диалог конкретно с парнями, что и было правдой, ведь в ней они видели только внешнюю красоту, что было понятно по их попытке заговорить. Но Ки-хуну же было важно позаботиться конкретно об этой девочке, ведь действительно проникся к ней братскими чувствами. И, к счастью, Сэ-бек это поняла. Поэтому со «странным хёном» у неё сложились хорошие взаимоотношения.       Но чувство ревности всё равно возникало, ведь об Ин-хо так не заботились. Будто Ки-хун специально обращает внимание в таком плане на всех, кроме него. Да даже с двуличным Сан-ву он ведет себя лучше, чем с ним! И что, что они общаются и дружат больше? Это ничего не меняет.     С Сан-ву он и вовсе были соперниками. Что по пению, что по завоеванию внимания Ки-хуна. И Ин-хо вовсе не понимал такой тяги Сан-ву к его хёну, потому что у первого, вроде как, был Али. Да, тот пропал ещё пару лет назад, но играет ли это роль? Они были не разлей вода! Так почему этот очкастый нахал пристает именно к Ки-хуну?     Хотя, его и сложно не заметить. Вечная тяга помочь и постоянное попадание под горячую руку со стороны воспитателей просто так быть незамеченной не может. Только конченный идиот сумеет оказаться «под прицелом» одиннадцать раз за день. Точно, именно этим идиотом является Ки-хун, за что Ин-хо и продолжал удивляться: как с ним, таким правильным, по прежнему поддерживают контакт? Хотя, с Сан-ву же общаются. А он вон — гордость всего сада. И голос прекрасен, и воспитание хорошее. Правда, ни с кем не сближался раньше, кроме Али. Но и тот пропал, как было сказано ранее, что же прошлое ворошить теперь.    А что же по поводу чувств Ин-хо к Ки-хуну? С годами первый начал понимать, что если это и любовь, то (не)слегка больная.     Однажды Ин-хо приснился странный сон, в котором они вдвоем с Ки-хуном попали в один раунд на Alien Stage. Он проснулся в ужасе, и впервые за долгое время на его глазах блеснули слезы.    Во сне Ки-хун умер. Просто ему прострелили горло. Просто лишили Ин-хо единственной надежды. И просто Ин-хо был готов прямо с этой же сцены на высоте спрыгнуть, дабы хоть где-то снова быть со старшим вместе.    И именно в тот момент Ин-хо для себя решил, что не позволит Ки-хуну умереть. Он будет готов пожертвовать собой, дабы тот остался живым. Ведь Ин-хо не сможет существовать без Ки-хуна, а последний — сможет без первого.     Но какого же было разочарование и испуг самого Ки-хуна, когда через несколько лет в табло об участниках он увидит, что он и его лучший друг прошли в один раунд. И с каким же отвращением он будет относиться ко всему Alien Stage после потери своей дорогой Сэ-бек, что будет решительно настроен на то, что этот раунд станет для него последним.