Ангел с чёрными крыльями

      Пятнадцать минут восьмого.       Рэн проснулась не от звонка будильника, до которого ещё пятнадцать минут, и не от нежного голоса няни, которая зовёт её на завтрак, а от тёплых солнечных лучей, которые, пробиваясь сквозь закрытые шторы, приятно грели кожу лица, заставляя проснуться. Недовольно приоткрыв глаза, Рэн стала осматривать комнату, в которой находилась.       Спустя минуты две после осознания, что произошло вчера, девочка едва не расплакалась, но, поняв, что это ничем ей не поможет, быстро успокоилась, встала с кровати, заправив её, переоделась и пошла на кухню к няне. Она уже стояла около плиты и, слегка пританцовывая под тихую, но энергичную музыку, готовила завтрак для Рэн. Увидев её, девушка нежно улыбнулась.       — Доброе утро, Рэн. Почему ты так рано встала? Не спится?       — Доброе утро, Нана. Да, не спится. Солнце разбудило. В глаза светило.       — Понятно. Ну, раз уж встала, давай завтракать? Будешь тамагояки?       — Да, буду! Спасибо большое, Нана!       — Хах, не за что. Кушай и не болтай, а то вдруг, не дай Ками, подавишься.       — Хорошо. А ты будешь кушать? Садись со мной.       — Нет, спасибо, я уже позавтракала.       — Да? Ну ладно.       — Почему ты загрустила? Не вкусно?       — Да нет, очень вкусно, просто братиков нет, и кушать мне больше не с кем.       — Ну не расстраивайся, они скоро придут, и вы вместе покушаете.       — Они не скоро придут. Их посадили в тюрьму.       — Знаю, малышка, знаю. Это жизнь, и ничего с этим не поделаешь. Твои братья поступили нехорошо, и за это они наказаны. Просто не грусти, я думаю, что Ран и Риндо не хотели бы, чтобы ты грустила. Я права?       — Ну, наверное, да.       — Так, давай мы не будем грустить, а наконец-таки позавтракаем. Я сяду с тобой, чай попью.       — Спасибо, Нана.       — Не за что.

***

      После завтрака девочка пошла в свою комнату. Не зная, чем себя занять, она взяла гитару и стала наигрывать спокойную, чуть грустноватую мелодию.       Рэн просидела бы со своим музыкальным инструментом довольно долго, хоть весь день, если бы не стук в дверь и приглушённый голос отца за ней, помешавший ей музицировать, чему девочка была крайне недовольна и даже раздражена.       — Рэн, можно войти?       — Да, входи.       — Доча, привет.       — Привет.       — Я понимаю, что ты расстроена и скучаешь по братьям и...       — Что ты хочешь?       — Я бы хотел тебя предупредить, что со следующей недели ты пойдёшь в школу.       — Куда? В какую школу?       — В начальную школу Синдзюку.       — Ладно, только ездить я буду сама. На метро.       — Ты уверена?       — Да, уверена, — ровным голосом, не терпящим возражений сказала девочка. — Что со мной может случиться? Братья научили меня самообороне. Немного. Но это лучше, чем ничего.       — Ладно, я подумаю. Учебники ты можешь получить сегодня-завтра, а форму... Тебе надо пойти в ателье, где с тебя снимут мерки.       — Когда можно будет снять мерки?       — Хоть сегодня.       — Хорошо. Тогда поедем сейчас?       — Да, поехали.       — А работа? Ты на работу не пойдёшь? — Работа подождёт. Одевайся, и поехали.       После этих слов отец ушёл, оставив Рэн одну в комнате. Девочка аккуратно поставила гитару на подставку и подошла к шкафу за одеждой. На улице было прохладно, поэтому она достала джинсы и широкий тёплый свитер. Потом Рэн взяла расчёску, две резинки и побежала к Нане.       — Нана! Нана! Заплети мне, пожалуйста косички! Я сейчас поеду в ателье с папой, и с меня снимут мерки.       — Ух ты. А зачем?       — Мне сошьют форму, и я буду учиться в школе Си... Са... А, вспомнила Синдзюку!       — Ого, далеко. Не боишься?       — Нет, не боюсь. Я смелая!       — Ну хорошо, я спокойна.       Рэн и не заметила, как во время разговора Нана уже заплетала вторую косичку.       — Спасибо! Пока, Нана!       Только сказала девочка и побежала к машине. Дорога до ателье заняла десять минут. По приезду малышка вышла из автомобиля и вошла в помещение.

***

      В ателье было довольно просторно и светло. За кассой стояла приятной внешности женщина лет шестидесяти-пяти и лучезарно улыбалась.       — Здравствуйте. Вам чем-нибудь помочь?       — Здравствуйте. Я бы хотел снять мерки дочери для того, чтобы вы сшили ей форму в школу.       — Малышка, привет, — тут внимание женщины привлекла рядом стоящая Рэн.       — Здравствуйте.       — Пойдём снимем с тебя мерки?       — Пойдёмте.       Рэн не собиралась слишком много общаться с женщиной. Да, может, она и добрая, но девочка не подпустит к себе постороннего человека. Не, ну а что? Мало ли что.       Мерки были сняты, девочка уже надела свитер и вышла из раздевалки, в то время как отец общался с сотрудницей ателье.       — Я сняла мерки вашей дочери, и вы совсем скоро можете забрать вашу форму.       — Подскажите, когда примерно мы можем забрать форму?       — Послезавтра будет готова.       — Хорошо, значит, заберём послезавтра.       Разобравшись с формой, Хайтани пошли и сели в машину.       — Ну что, Рэн, поехали за учебниками?       — А не рановато ли?       — Думаю, нет.       — Поехали.       Рэн и Озэму съездили и забрали учебники, после приехали домой. Девочка поужинала и стала расскладывать учебники: в одну стопку те учебники, которые ей пригодятся, потому что расписание уроков ей уже дали, а в другую все остальные. Быстро с этим разобравшись, девочка снова села за гитару. Рэн играла на своём музыкальном инструменте, перебирая струны и переставляя аккорды, погружаясь в свой мир, где только она и... И всё, и больше никого. Это тот мир, в который она не впускала никого, даже братьев. Это мир её переживаний и мечтаний, её личный уголок, где только одна она.       За игрой на гитаре девочка и не заметила, когда наступила тёмная ночь, но поскольку, как сказал отец, стены в её комнате не пропускают звук, её это несильно волновало. Поиграв ещё несколько минут, девочка решила подготовиться ко сну. Достав пижамку, девочка пошла в ванную помыться, а после, когда помылась, довольная, но уставшая вышла оттуда и вернулась в комнату. Расправив кровать, Рэн легла, обнимая свою игрушку зайчика и обращаясь к нему:       — Рокки, как думаешь, Ран и Рин скоро придут? — укрываясь одеялом, спросила Рэн. Этого зайчика ей подарили братья на день рождения, когда ей исполнялось пять лет. На эту игрушку девочка долгое время посматривала на витрине магазина, и братья решили ей подарить его. Сколько было радости и восторга, сколько было смеха и слёз счастья, сколько было всего. Зайчик был чёрного цвета, глазки словно маленькие угольки, а на шее бантик из фиолетовой ленточки. — Ладно, завтра поговорим, а сейчас спать. Спокойной ночи, Рокки.       После этих слов девочка уснула и спала спокойно. Снилось ей, как она с братьями бегает по территории дома, они веселятся и не помнят обо всех ужасах. А рядом стояла мама и смотрела на них, улыбаясь. Вот оно — счастье. Вот она — мама, живая и здоровая, только этот миг продлился недолго, лишь одну ночь, но Рэн уже этого было достаточно, чтобы держаться на плаву, хоть где-то они все живы и счастливы.