Ангел с чёрными крыльями

      Медсестра пришла с врачом в палату для осмотра девочки и попросила мальчиков выйти, что они послушно сделали.       — Здравствуй, Рэн. Я твой лечащий врач. Скажи, пожалуйста, как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?       — Здравствуйте, дядя доктор. Нет, у меня ничего не болит.       — А голова?       — Нет, тоже не болит.       — Чтож, это очень хорошо. Тогда мы сейчас позвоним твоему папе и скажем, что ты проснулась. Хочешь, чтобы папа приехал к тебе?       — Хочу.       — Тогда жди, скоро папа будет тут. Я уверен.       — Дядя доктор, стойте.       — Да, есть какие-то вопросы?       — Да. А где моя мама?       Тут врач стал паниковать. Он не знал, что сказать маленькой девочке. Если скажет, что мама умерла, то повредит детскую психику, а если скажет, что ушла, то девочка будет ждать её изо дня в день, а мамы всё не будет и не будет. И, вполне возможно, девочка будет считать, что она её бросила и больше не любит. В общем, безвыходная ситуация.       Но тут душевные терзания врача нарушила молодая медсестра, которая только-только устроилась на работу. Она начала разговаривать с девочкой и придумывать историю, в которую девочка может поверить. Надежда только на медсестру.       — Дело в том, малышка, что твою маму позвали очень-очень далеко отсюда, чтобы она помогала тебе и братикам там. Она наблюдает за вами вон оттуда, — медсестра показала на небо.       — Как фею?       — Да, как фею. Она будет помогать тебе и просила передать, что любит тебя.       — А она придёт ко мне?       — Ну... У неё пока не получится вернуться. Она пообещала помогать тебе с пушистых облачков.       — Да?       — Да.       — А я её увижу?       — К сожалению, нет. Она стала невидимой. Надела красивое платье, которое спрятало её с помощью магии, и её никто не увидит.       — Понятно.       — Ну не расстраивайся, у тебя ещё есть папа и братики.       — Да, хорошо. Не буду расстраиваться. Надеюсь, что мама поможет там всем-всем и будет помогать мне! Даже невидимой! Мама у меня очень хорошая! Она поможет всем единорогам, драконам, эльфам и феям! Она очень и очень добрая!       — Да, правильно. И маме будет грустно, если ты будешь расстраиваться, грустить и плакать.       — А я и не буду грустить! Мама самая лучшая мама на свете!       — Ну всё, мы с дядей доктором пойдём других людей смотреть. Им тоже нужна наша помощь.       — Хорошо, до свидания, дядя доктор!       — До свидания, Рэн. Я приду ещё вечером.       — Хорошо. Тётя, а как вас зовут?       — Мико.       — Ух ты! Красивое имя! А вы ещё ко мне придёте?       — Конечно, приду! Я принесу тебе покушать.       — А вы принесёте мне блокнотик и карандашики?       — Хорошо, принесу.       — Спасибо.       На этой ноте медсестра и врач ушли, и пришли братья. В отличие от Рэн, они знали, что мама никуда не ушла, но расстраивать её не хотели. Они слышали разговор Рэн и медсестры, ведь держали дверь чуть приоткрытой. Но фраза сестры их шокировала:       — Рани, Рини, скажите честно, мама умерла, да? — произнесла Рэн с уже грустной улыбкой. Только братья хотели задать вопрос, девочка пояснила: — Я слышала разговор папы и врача. Дверь была не до конца закрыта. Я спала и слышала всё. Они говорили про похороны Азуми Хайтани. Нашей мамы. И ещё я видела, как дядя доктор испугался, когда я задала вопрос про маму, — тут братья поняли, что придумать что-то про мир пони, фей и единорогов с эльфами бесполезно. Она все знает. Сейчас ей нужна поддержка.       — Да, её больше нет с нами, — и у девочки, и у братьев навернулись слёзы на глаза. Они все скучали по маме. Ран быстро вытер слёзы и сказал следующее: — Рэн, мама будет грустить, если мы будем плакать. Медсестра правильно сказала. Мама не будет рада, если увидит, что мы плачем.       — Мико.       — Что?       — Тётю медсестру зовут Мико.       — Ну да. Мико.       — Ран, а можно я попробую тебя заплести?       — Конечно, можно. Можешь даже не спрашивать.       — Только помогите мне сесть.       Братья помогли Рэн сесть, и Риндо достал с полки расчёску. Оказывается, пока Рэн спала, братья расчесывали её длинные светлые волосы, чтобы они не запутались. Ран расплёл свои волосы, которые были собраны в небрежный пучок, Рин протянул расчёску сестре, и Рэн принялась их аккуратно расчёсывать и заплетать. Криво-косо, но у девочки всё же получилось заплести косы. Риндо, наблюдавший за движением пальцев сестры, решил тоже попробовать сделать косички, но уже Рэн, на что малышка согласилась.       Из-за того, что мальчик плёл косы впервые, они получились чуть-чуть неаккуратные. Когда с косами было покончено, они были хорошо закреплены резинками, Риндо лёг на коленки Рэн и уснул. И тут у неё появилась гениальная идея.       — Ран.       — Что?       — А сходи, пожалуйста, к тёте Мико и попроси у неё такие маленькие резиночки.       — Хорошо. А зачем? — тут Рэн указала взглядом на мирно сопящего и ничего не подозревающего Риндо. — Понял.       И тут Ран тихо вышел из палаты, нашёл Мико, попросил у неё резиночки, на что она позвала его с собой в медсестринскую комнату, откопала у себя в сумке, с которой она пришла, маленькую коробочку с резинками и сказала, что это будет маленький подарочек и что возвращать их не надо, а позже добавила, что через минут тридцать она принесёт еду. Ран поблагодарил её и побежал обратно.       — Вот, Рэн, держи. Тётя Мико сказала, что это будет подарком и отдавать их не надо. А, и ещё. Она сказала, что через минут тридцать принесет тебе покушать.       — Хорошо, за это время я успею заплести Рина.       Как Рэн и сказала, косички Риндо она заплела за тридцать минут, конечно, не без помощи Рана.       — Рэн, малышка, пора кушать.       — Здравствуйте, тётя Мико. Не кричите, пожалуйста, Риндо спит.       — Ой, прости. Вот твоя еда. Я поставлю её на столик и сейчас принесу покушать и твоим братьям.       — Спасибо, тётя Мико. Вы такая добрая.       Девушка улыбнулась, вышла из палаты и вернулась спустя ещё пять минут с ещё двумя порциями.       — Вот, кушайте. Приятного аппетита.       — Спасибо.       Мико ушла, дети разбудили брата и принялись есть. Спустя несколько минут трапезы пришёл отец.       — Рэн, милая, ты как? Как себя чувствуешь? Болит что-нибудь?       — Привет, папа. Нет, ничего не болит. Чувствую себя хорошо.       — Ну слава всему святому! Я боялся за тебя! Я поговорю с врачом и спрошу, когда тебе можно будет домой.       Они с папой ещё какое-то время поговорили, и он ушёл. Риндо долго не мог понять, почему на него так косятся и решил подойти к зеркалу, которое висело в другом конце палаты, и только тогда заметил, что ему заплели косички. У него просто не было слов.       — Да ладно?! Вы серьезно? Косички?!       — Неа, Рини, несерьёзно. Это магия, — сказала девочка и покрутила вытянутыми руками по кругу.       — Очень смешно. Вот возьму и обижусь. Беее! — мальчик показал язык.

***

      — Доктор, здравствуйте. Как скоро я могу забрать Рэн домой? Я могу оплатить любые лекарства, которые необходимы для лечения.       — Она только проснулась, и нам нужно взять её анализы и последить за ней хотя бы день. И поэтому через дня три-четыре. Так.... По поводу лекарств. Все необходимые препараты у нас есть. Можете не переживать.       — Хорошо, я вас понял.       После этого разговора мужчина пошёл к палате Рэн, тихо приоткрыл дверь и наблюдал за ними, улыбаясь. После угрозы для жизни Рэн, ребята будто бы стали ещё привязаннее друг к другу. Или они были такими?       — Да ладно?! Вы серьезно? Косички?!       — Неа, Рини, несерьёзно. Это магия, — сказала девочка и покрутила вытянутыми руками по кругу.       — Очень смешно. Вот возьму и обижусь. Беее! — мальчик показал язык.       — Да что ты дуешься, мелкий? Подумаешь, Рэн косички тебе заплела. Всего-то, а ты вот-вот расплачешься, малыш Рини.       — А ну иди сюда! Я тебе косы-то и обрежу!       — Хахахаха, тебе резать нечем!       — Значит вырву! Будешь лысый ходить!       — Не-не-не! Я пас!       — Рани, Рини, идите доедать. Сейчас же всё остынет!       — Идём, — сказали хором братья.       — Не называй меня Рани!       — Вот хочу и буду!       — Тц, вот мелкотня вредная, — сказал Ран, садясь на кровать, на что получил тычок пальцем в бок. От этого мальчик вздрогнул: — Ээй!       — Сам ты мелкотня! — сказала девочка и, сложив руки на груди, отвернулась от Рана.       — Ну Рэн...       — Не подмазывайся!       — Ну не дуйся! Прости. Не мелкотня, — сказал мальчик и обнял сестру.       — Ладно. Прощаю.       Только и сказала девочка, улыбнувшись во все свои двадцать молочных зубов, и принялась есть. Отец, стоявший за дверью, был рад, что детей ничего не разделит. Они будут вместе. Всегда. Он в этом не сомневался.