А он полюбит меня, как её?

***

      Утро в городе Элморе встретило жителей холодным осенним дождиком. Капли размеренно барабанили по крышам, словно пальцы неугомонного барабанщика, пробуждая их из сонного омута. Ветер, холодный и пронизывающий, гонял по улицам серые облака, словно стаю ворон, и гнал в разные стороны опавшие листья. Но для Уотторсонов это утро началось вовсе не с дождя.

***

      «Это в комнате слишком темно для утра, или мы так плотно закрыли шторы прошлым вечером?» — Первая мысль после пробуждения. Как ещё можно было объяснить тот факт, что, проснувшись от звука будильника, меня встретила незнакомая картина. Обычно к семи утра солнце находилось уже достаточно высоко, чтобы осветить нашу комнату, но сейчас помещение было окрашено в приглушённую синеву, которую изредка прерывали оранжево-розовые лучи.       Приподнявшись с кровати, я глянул на тумбочку в поисках будильника. Часы показывали только пять утра, значит, разбудил меня какой-то другой звук.       Внезапно я уловил тихое «апчхи!» совсем рядом. Оглянувшись назад, я обнаружил Дарвина. Он лежал на боку, свернувшись в комочек, словно пытался спрятаться от чего-то. Его рыжие волосы разметались по подушке, а лицо было повёрнуто ко мне. Периодически он чихал, и каждый раз его тело слегка вздрагивало. Я нахмурился, пытаясь понять, почему он так беспокойно спит. Обычно солнечные лучи не могли разбудить его, но сейчас его поза казалась слишком неестественной.       Осторожно приложив свою руку к его лбу, я почувствовал, каким он был горячим. Кожа была сухой и немного липкой, а сам Дарвин даже не пошевелился. Я чуть было не подпрыгнул от неожиданности, осознав, насколько это серьёзно. Нужно было срочно измерить его температуру.       — Дарвин, встава-а-ай. Ну же, просыпайся.       Через пару минут он наконец-то открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, а на лице читалась лёгкая сонливость. Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться на мне, и снова чихнул. Я нервно хихикнул, не в силах сдержать умиление от его вида. В такие моменты он всегда выглядел так по-детски, словно маленький щенок, которого разбудили посреди ночи.       — Ты, кажется, простудился, пойдём температуру измерим. —Тихо шептал я, нагибаясь поближе к брату, чтобы не разбудить Анаис.       — Мм… А сколько сейчас времени? —Кажется, Дарвин всё ещё спит. Взяв его руки в свои, я повёл нас к выходу из комнаты.       — Пять часов утра.       — Хорошо… — Его речь в этот момент напоминала мне, скорее, сонный шёпот.       Пол в ванной отзывался неприятным холодом в ногах, но я старался не обращать на это внимания, усаживая Дарвина на край ванны. В комнате было прохладно, и я почувствовал, как по спине пробежал озноб. Аптечка, лежащая за зеркалом, в одно мгновенье оказалась у меня в руках. Сбивая градусник, краем глаза я наблюдал за состоянием брата, что, казалось, был не в силах даже поддерживать долго тело в одном положении, из-за чего чуть раскачивался из стороны в сторону.       — Давай-ка проверим температуру. — Поместив градусник под мышку, я присел рядом с Дарвином, придерживая одной рукой его за плечо.       Возникшую между нами тишину разбавляли лишь редкие капли, что разбивались об крышу. Дарвин давно прикрыл глаза, и выглядел он так, будто снова упал в сон. Мои глаза привыкли к темноте, потому можно было с лёгкостью заметить потемневшую зону под его веками, напоминающую синяки от недосыпа. Опустив взгляд, я увидел как-то резко выпирающие кости ключиц и рёбер. И хотя, по большему счёту, это можно было бы списать всё на следствие его плохого самочувствия, но заболел-то он только сейчас.       «Что ещё я мог упустить?» — Беспокойную мысль разбил тихий писк, прозвучавший излишне громко в этой тиши. Градусник светил ярко-красными цифрами «38,5».       — Дарвин, у тебя голова, случаем, не кружится, не болит? Или ещё что-нибудь? Может, пойдём маму разбудим? —Быстро протараторил я от волнения.       — Да, да. Пойдём лучше к маме. —Голос у него был заторможенный, а глаза сонно слипались.       Убрав аптечку с градусником на место, я снова взял его за руку, ведя за собой в сторону родительской спальни. Дарвин еле-еле передвигал ноги, словно те его не слушались, практически облокачиваясь на меня, но я был не против и полностью потащить его на себя, понимая, в каком состояние был сейчас мой брат.       Кое-как доковыляв до комнаты, я открыл дверь, скривившись от её скрипучего звука. Мама тихонько посапывала, лёжа лицом к двери, а папа довольно громко храпел, развалившись на спине. Я довёл Дарвина до кровати и стал будить маму.       — Мама, вставай! Мама! —Я старался не сильно кричать, чтобы не разбудить ещё спавших Анаис и папу, но нервы давали о себе знать.       Мама открыла глаза и, увидев повисшую на мне тушку Дарвина, резко вскочила. Её волосы смешно торчали во все стороны, и я еле смог сдержать смешок, что был бы ужасно неуместен при такой ситуации.       — Что случилось?! — Её голос звучал взволнованно.       — У Дарвина температура, он заболел, кажется. — Я приобнял брата, чтобы тот не упал, а Дарвин лишь прижался ко мне, словно ища тепла. Его лицо горело краснотой, а на лбу выступили капельки пота.       — О боже! — Мама прикоснулась губами к его лбу и вздрогнула. — Положи его сюда, я сейчас!       Она быстро выбежала из комнаты, оставив нас одних. Дарвин уткнулся мне в плечо, его дыхание было прерывистым, а тело дрожало. Когда я хотел уже полностью его отпустить и уйти, чтобы не мешать, он перехватил мою руку и сказал:       — Не уходи, пожалуйста. — Я подвинул отца и сам прилёг рядом с Дарвином, который лежал, снова вжавшись комочком в меня. Я приобнял его, начав медленно поглаживать по голове, чувствуя, как его волосы становятся влажными от моих прикосновений.       — Дарвин, всё хорошо, я никуда не ухожу. Скажи, что у тебя болит?       — Голова. Очень сильно. — Медленный и тревожный голос. Похоже, говорить ему было трудно.       — Всё-всё, я понял. Сейчас мама придёт и всё пройдёт. — Говорил я успокаивающим голосом, хотя внутри у меня всё сжималось от тревоги. Я чувствовал, как моё сердце начинает биться быстрее, а руки — дрожать.       Через пару минут мама всё-таки вернулась. Она попросила Дарвина повернуться к ней лицом и стала расспрашивать о том, что болит. Брат отвечал заторможенно, будто не до конца понимая, где и с кем он находится. После таких расспросов было решено вызвать доктора, чтобы узнать, что случилось с Дарвином.

***

      «А вдруг что-то серьёзное?» — пронеслась мысль у меня в голове.       Я стоял за дверью, дожидаясь окончания осмотра. Стоило врачу только приехать, как меня и отца выдворили из комнаты, оставив в ней только Дарвина с мамой. И если отец, пока мама была занята, пытался что-то приготовить на завтрак, для всех нас, под тихо жужжащий где-то на фоне телевизор, то я от переживаний не находил себе не то что дела, а места вовсе.       Вдруг это была не просто простуда, а что-то куда серьёзней? Что если, его поместят в больницу, а я не смогу его нормально посещать? Или, что ещё хуже, вдруг ему станет хуже?       Вдруг дверь, около которой я стоял, противно скрипнула, и из комнаты вышел доктор с мамой. Я шагнул было вперёд, чтобы узнать, как там Дарвин, но мама остановила меня, положив руку на плечо.       — Гамбол, сынок, подожди немного. — Сказала она мягко.       — Кхм, так вот. — Продолжил доктор, по всей видимости, речь, которую начал ещё в комнате. Он достал небольшую бумажку и начал быстро черкать ручкой. — Не забудьте купить этих лекарств, а ещё вот этот сироп. Если всё пойдёт как надо, то к понедельнику ему уже станет лучше. Как раз в понедельник и придёте на приём. И самое важное, ему нужно почаще находиться на свежем воздухе. На этом всё, до скорой встречи.       — Спасибо, до свидания. — Приняв бумажку, с, как я понял, написанными на ней лекарствами, от доктора, мама попрощалась с ним и повернулась ко мне.       — Ну, так, с ним всё хорошо? Я могу зайти к Дарвину? — Нетерпеливо перекатываясь с носка на пятку, спросил я, пытаясь заглянуть за спину мамы. Но за ней я видел лишь темноту комнаты и спящий комочек на постели.       — С ним всё будет хорошо. — Сделав акцент на слове «будет», сказала она и вздохнула, прикрыв дверь за спиной. — Но сейчас его лучше не тревожить. Ему необходимо как можно дольше проспать, чтобы спала температура. — Мама практически всегда выглядела уставшей, из-за сильной нагрузки на работе, но сейчас казалось, будто она и вовсе не спала неделями. Настолько напряжённой и уставшей она выглядела. — Я позвоню директору Брауну, сообщу, что Дарвина сегодня не будет, а ты сходи разбуди Анаис и собирайтесь в школу. Ещё с работы надо отпроситься. Я с вами скоро поседею вовсе… — Последнюю фразу она сказала шёпотом, уходя вниз по лестнице, но я всё равно смог её расслышать.       Ответ мамы меня особо не порадовал, так как конкретного ответа, что с Дарвином, я так и не получил, это только усиливало моё беспокойство. Конечно, ему было плохо, я это сразу понял по температуре, но что именно с ним случилось и из-за чего? Из-за ночного «побега»? Да, было поздно, оттого и холодно, но не настолько же, чтобы организм так легко сдал. Ещё и его болезненный вид в целом. Я чувствовал, словно что-то упускаю.       Зайдя в комнату, я заметил Анаис, что давно оделась, и сидела на своей кровати, ожидая, пока кто-то зайдет в комнату. Увидев меня, она приободрилась, но, не заметив Дарвина, тут же вопросительно посмотрела на меня. Я подошёл к шкафу, что стоял около неё.       — Доброе утро, Гамбол. А где Дарвин? Я вас с самого утра потеряла.       — Не такое уж и доброе. — Прозвучал вялый ответ. Я потянулся, пытаясь согнать напряжение со спины, после чего стал выбирать вещи, которые надену сегодня. В голове продолжали кружить тревожные мысли, и мне было необходимо чем-то занять руки. — Дарвину нездоровится, температура поднялась. Он сейчас спит в родительской спальне.       — Блин, так и знала, что ему хуже станет. — Раздражённо произнесла сестра, скрестив свои маленькие ручки на груди. Я искоса посмотрел на неё, чувствуя, что она знает что-то, чего не знаю я. — Доктора вызывали? Что сказал?       — Да, вызывали. Сказал, что к понедельнику ему станет лучше, а пока ему нужен покой. — Собрав все вещи в руках, я полностью повернулся к сестре. Её нога отбивала нервный марш. — А ты сама ничего не хочешь мне сказать? — Спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри у меня всё бурлило.       — Что? Ты о чём? — То, насколько резко и неуверенно она подняла свой взгляд на меня, лишь убедило меня, что я прав в своих мыслях.       — Ну, например, от чего это ему стало хуже? Ты сама сказала, что ожидала этого. Но я не думаю, что во всём виновата ночная погода во время его «прогулки». — Я показал одной рукой кавычки, стараясь скрыть своё раздражение.       — Гамбол, — Излишне жалостливо начала она, на что я лишь приподнял бровь. — Я не могу тебе ничего рассказать. Прости.       — В каком смысле не можешь? Я твой старший брат. — Возмутился я и, спустя пару секунд, добавил. — И брат Дарвина, между прочим. Я имею право знать, что с ним происходит.       — Конечно, ты наш брат, но Дарвин и мой брат тоже. И я пообещала ему, что никогда и никому ничего не расскажу. — Упрямо продолжила Анаис, хотя и было видно, что она чувствует себя виноватой. — В особенности тебе. Прости, но я не могу.       — Но я беспокоюсь о нём! — воскликнул я, не в силах сдерживать своё беспокойство.       — Я, вообще-то, тоже! — Прикрикнула сестра. — Ты думаешь, мне легко молчать? Но я забочусь о нём и его состоянии. И я знаю, что если возьму и разболтаю его секрет, то ему будет очень плохо. Пожалуйста, не обижайся на меня.       Её слова задели что-то внутри меня, но я понимал, что она права. Анаис всегда была более чуткой и внимательной, чем я.       — Я… — Думал было начать новую тираду, но сдался, грустно вздохнув. — Прости меня. Я не хочу ругаться и не обижаюсь на тебя, просто слишком волнуюсь о Дарвине.       — Да, я всё понимаю. — Она неуверенно теребила руками подол одного из своих платьишек. — На самом деле, ты можешь попробовать его потом расспросить. Думаю, ему самому уже давно хочется поделиться с тобой всем.       — Спасибо за совет. — Хмыкнул я, стараясь скрыть своё разочарование. Я отошёл к кровати, чтобы начать собираться в школу.       «Когда это у Дарвина появились секреты от меня?» — подумал я, натягивая свитер на голову. Собираться в одиночестве, когда мы только недавно, вроде как, снова сблизились с Дарвином, ощущалось как-то непривычно.       «Это и есть то, что он чувствовал каждое утро, когда я убегал вниз, чтобы поговорить с Пенни?» — пронеслось у меня в голове. Эта мысль заставила моё сердце сжаться от боли. Сейчас становилось куда понятнее, что Дарвин всё это время чувствовал себя одиноким, и это осознание только усиливало моё беспокойство за него.       Накинув пустой портфель на плечо и кивнув в сторону двери, я предложил Анаис уже пойти. Она кивнула, и мы поспешили на завтрак. Пока Дарвина осматривали и пока я собирался, время уже успело приблизиться к семи тридцати, поэтому на завтрак оставалось минут десять, от силы. Быстро, буквально через силу, проглотив пару ложек безвкусной еды, я попрощался с родителями, напоследок сказав маме:       — Мам, проследи, чтобы Дарвин позавтракал. Он как-то плохо ест в последнее время.       — Обязательно, дорогой. — Сказала она, нежно улыбнувшись и потрепав меня по волосам. — А теперь беги на автобус, а то ещё опоздаешь.

***

      Время пролетало как-то излишне быстро. В автобусе я сидел с Анаис, молча слушая её рассказы. Её голос звучал мягко, словно убаюкивающая колыбельная, но слова казались мне пустыми. Я не желал разговаривать, хотя мне была интересна жизнь моей маленькой сестрёнки. Я честно всё выслушал и запомнил, но сил для полноценного разговора это не прибавило. Громкие, непоседливые одноклассники, казалось, своей активностью забирали у меня всю энергию, словно скрытные энергетические вампиры.       Я вяло шагал по коридорам школы, даже не пытаясь изображать бурную учебную деятельность. Мои шаги были тяжёлыми, словно я тащил на себе невидимую тяжесть. Все мои мысли были заняты тревожным образом брата.       Когда мы успели так сильно отдалиться? До того, как я начал встречаться с Пенни, он ни разу не скрывал своих проблем или переживаний. Мы могли часами сидеть вместе, обсуждая всё на свете, смеясь и делясь самыми сокровенными мыслями. Разве моя привязанность к девушке могла так быстро отдалить меня от моего брата?       «Ничего не понимаю.» — Подумал я, роняя голову на парту. Моя спина уже ныла от неудобного положения, но я не мог заставить себя поднять её.       Я весь день садился за самую дальнюю парту около окна, не желая даже попадаться на глаза преподавателям. За моими мыслями я и не заметил, как наступило время последнего урока, обратив на это внимание только сейчас, услышав голос мистера Смолла. Он вещал что-то о жизни и о том, как она важна, своим глубоким, монотонным голосом. И мне пришлось собрать все силы в кулак, чтобы не зевнуть, настолько сонно-сладкой звучала его лекция.       За окном шёл такой же монотонный дождь. Из-за плотных туч солнце было практически не видно, и весь город словно пропитали серой краской. Это создавало гнетущую атмосферу, которая дополняла и без того скучный и грустный день. Я не смог сдержать страдальческого стона, но никто даже и не думал обратить на него внимание. Все были погружены в свои мысли или разговоры, как будто это был обычный день.       «Лишь бы этот урок побыстрее закончился, и я вернусь домой к Дарвину. Интересно, как он там?» — Подперев рукой голову, думал я, обращая свой взгляд на часы. До конца урока оставались считанные минуты, и я чувствовал, как время тянется бесконечно медленно.       Звонок прозвенел неожиданно, словно гром среди ясного неба. Я чуть не подпрыгнул от появившейся из ниоткуда энергии, которая, казалось, заполнила всё моё тело. Быстро собирая вещи, я уже хотел было уходить из класса, но в последний момент мой взгляд упал на незнакомую бумажку, лежащую на парте.

«Встретимся у поля. Кэрри».

***

      Спортивное поле пропиталось влагой, и каждый шаг сопровождался неприятным хлюпаньем. Земля под ногами была холодной и вязкой, но я не обращал на это внимания, сосредоточившись на поисках девушки-призрака. Кэрри, наша с Дарвином одноклассница, была худой и бледной, с вечно белыми, как снег, волосами, отчего её и прозвали призраком. Она была настолько незаметной, что прозвище казалось вполне оправданным.       Трибуны были пусты, никто не собирался тренироваться в такую погоду, потому найти её было легко. Она сидела на одной из нижних трибун, смотря своим вечно пустым взглядом куда-то вперёд. Я прибавил шагу, желая как можно быстрее покончить с этим делом, чем бы оно ни было.       — Привет, Кэрри. — Непринуждённо начал я, рассматривая девушку вблизи. Её нервозность можно было заметить сразу: тонкие пальцы беспрестанно перебирали металлические кольца, которые она всегда носила. — Зачем ты меня позвала?       — Привет, Гамбол, — Её лицо озарила лёгкая полуулыбка, но глаза продолжали бегать, будто она что-то искала. — А где Дарвин?       — А, он заболел. Наверно, в понедельник вернётся. — ответил я, не понимая, к чему она клонит.       — Ох, ясно, — она немного замялась, останавливая и опуская взгляд вниз. — Могу ли я проведать Дарвина?       Её лицо залилось румянцем, особенно заметным на бледной коже. Я задумался: неужели она влюбилась в Дарвина? Эта мысль вызвала у меня волну мурашек по коже. И с чего такая реакция?       — Да-да, конечно, — сказал я, стараясь скрыть удивление. — Только надо спросить у мамы, как он. Вдруг ты тоже заболеешь. — Я достал телефон из кармана, одним движением набирая номер.

«Алло?»

      — Алло, мам. Можно к нам Кэрри зайдёт? Она Дарвина хочет проведать. — сказал я, чувствуя себя немного неловко.

«Да, конечно. Ему уже лучше. Приходите, я жду вас».

      Я удивлённо посмотрел на экран, на котором мигал значок окончания звонка. Мама всегда была приветлива к нашим друзьям, но я не ожидал, что она так легко разрешит Кэрри прийти, даже не зная её. Может, Дарвин рассказывал ей о ней?       — Так, можно? — Осторожно спросила, всё ещё смущённая, Кэрри, когда, после звонка, я ещё несколько мгновений молча смотрел в экран.       — Да, можно. Пойдём, найдём Анаис и пойдём к нам все вместе. — Сказал я, убирая телефон обратно в карман, и пошёл в сторону главного входа. Кэрри шла рядом и выглядела так элегантно, словно она летела по воздуху, а не топала по промокшему газону.       У входа было столпотворение. Уроки закончились практически у всех, потому каждый спешил поскорее выйти из школы. Я стоял без зонта, позволяя каплям стекать по лицу и шее. Дождь капал не так активно, как до этого, и не был таким уж холодным, потому и не приносил особого неудобства. Кэрри, стоящая рядом, в свою очередь укрывалась под небольшим навесом, видимо не желая намокнуть ещё сильнее.       Спустя пару минут такого молчаливого ожидания, когда я не знал что сказать, да и не хотел ничего говорить, из школы наконец-то вышла Анаис. Я ещё издалека сразу заметил это розовое пятнышко, выделяющееся на фоне толпы неинтересных незнакомцев.       — Ани, мы здесь! — Я замахал руками, подзывая её к нам. Анаис быстро перепрыгивала ступеньки, в миг оказавшись рядом. — Не знаю, знакомы ли вы лично, но всё равно представлю. Анаис, это Кэрри, наша с Дарвином одноклассница. Кэрри, это Анаис, наша с Дарвином сестра.       — Приятно познакомиться. — Довольно дружелюбно сказала Анаис, смотря на девушку при этом с сомнением. Я лишь усмехнулся на этот взгляд, повернув голову в сторону Кэрри.       — Мне тоже. — Кэрри, искренне улыбнувшись моей сестре.       — Она хотела проведать Дарвина, поэтому поедем домой втроём. — Пожав плечами, сообщил я для Анаис. — Пойдёмте на остановку, кажется, это наш.

***

      Это был, наверно, самый ленивый день в моей жизни. Я окончательно проснулся лишь пару часов назад, но так и не набравшись сил, валялся на диване в гостиной, укрытый пледом, который был настолько старым, что казался частью мебели. Диван, обитый мягкой, потертой тканью, скрипел под моим весом, создавая монотонный аккомпанемент к моему ничегонеделанию. В углу комнаты, рядом с телевизором, стояла початая бутылка воды и тарелка с остатками тостов, которые я даже не помнил, когда съел.       Ожидание Гамбола и Анаис было моим единственным занятием. Я бесцельно переключал каналы, в поисках чего-то интересного, но большинство передач были либо глупыми, либо скучными. На экране мелькали лица ведущих, которые кривлялись, пытаясь развеселить зрителей, но их усилия казались мне тщетными. Я не мог сосредоточиться ни на одной программе дольше, чем на десять минут, и в итоге просто выключил телевизор, оставив его в режиме ожидания.       Телефон, лежавший на журнальном столике, пискнул, сообщая о времени. Два часа дня. Они должны были скоро вернуться, и я надеялся, что это наконец-то положит конец моей муке. Проведя целый день, не считая «завтрака», лёжа на диване, я чувствовал себя как выжатый лимон. Даже мысли о том, чтобы заняться чем-то, например, собрать пазлы с мамой, казались мне невыносимо скучными.       В висках стрельнуло. Так продолжалось весь день, боль накатывала волнами, то полностью овладевая мной, то отступая насовсем. А постоянно мысли о Гамболе, что на повторе повторяли, что ему лучше и без меня, а сейчас он со мной лишь потому что ещё не нашёл новую девушку, лишь добавляли боли. Но, скорее, психологической, чем физической.       От тошнотворности моего состояния невероятно хотелось курить. Я представлял, как вдыхаю горький дым, который на мгновение заглушит боль и чувство пустоты. Но я не мог даже встать с кровати, не то что выйти на улицу. Курить хотелось всё сильнее, словно это было единственное спасение от моего бесполезного существования. Единственным спасением от мыслей о том, о ком я бы хотел думать вечно.       Щелчок дверного замка отрезвил меня, отгоняя надоедливые мысли подальше. Медленно приподнявшись, опираясь рукой на спинку дивана, я встал. Дверь открылась, впуская в дом Гамбола, Анаис и… Кэрри? Не успев даже обработать в голове тот факт, что к нам пришёл кто-то ещё, я в мгновенье ока оказался рядом с Гамболом. Словно и не было никакой боли и усталости. Вложив все силы, я, буквально, набросился на брата с объятьями, мгновенно расслабившись, почувствовав такие же сильные объятья в ответ. А, нет, боль всё же была.       — Ауч. — Я схватился за голову, отодвигаясь от Гамбола, почувствовав себя неловко за такой порыв. Прикрыв один глаз, с той стороны где боль была сильнее, словно это могло ослабить её, я постарался улыбнуться. — Всем привет?       — Дарвин, ты в порядке? — Сразу спросила Кэрри, подойдя ближе. В её глазах плескалось неподдельное беспокойство. — Я слышала, что ты заболел, и подумала навестить тебя. Как ты себя чувствуешь?       — Да, я, вроде, в порядке. Но пойдёмте в комнату лучше. — Скомкано закончил я, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться. Гамбол тут же подскочил сбоку, беря меня под локоть, тем самым давая опору.       — Ну, и зачем вскочил, если сил-то нет? Давай, помогу. — Такая забота была приятна и ощущалась так тепло, словно горячий чай после длительной зимней прогулки, хоть и, по сути, бессмысленной. Но я никогда бы в этом не признался.       Если для Анаис было и так всё понятно, что я буквально таю от внимания со стороны Гамбола, и я не особо боялся показаться для неё каким-то глупым, то наличие рядом Кэрри ощущалось каким-то неловким. Сковывающим. Мы устроились в нашей общей комнате, рассевшись на нижней кровати. Места было не так уж и много, потому пришлось чуть потесниться, садясь ближе обычного, но меня всё устраивало.       Голова ощущалась чугунной, потому, довольно скоро, я устроил её на плече брата, стараясь не пялиться на Кэрри слишком откровенно. Я не особо понимал, и мне было интересно: по какой конкретно причине она решила сегодня зайти к нам? Ну и, может, совсем чуть-чуть, я беспокоился, что она может подумать что-то «не то» и разболтать это потом всему классу. Или лучше будет сказать, что подумает она как раз про «то»?

***

      Остаток дня прошёл очень даже неплохо. Несмотря на мою нервозность в начале, относительно присутствия Кэрри, всё стало куда легче, когда мы все вместе стали играть в настольные игры. Девушка, несмотря на свой образ неформальной тихони, оказалась довольно язвительной и яркой личностью, которой нужна была лишь необходимая атмосфера для раскрытия. Она громко смеялась над шутками Гамбола, который не упускал шанса похвастаться своим чувством юмора, искренне поддерживала беседы с Анаис о её любимой химии и, несмотря на моё состояние, смогла внедрить в разговор и игры и меня.       Я не заметил, как сам активно стал поддерживать разговор с ней, уже не испытывая той настороженности, что в начале. Боль и тяжесть в теле начали отступать на задний план, уступая место лёгкости и радости. Я хорошо проводил время в кругу своих близких и новой подруги, из-за чего не заметил, как быстро пролетело время. Свет за окном начал тускнеть, и комната погрузилась в мягкий полумрак, который только подчёркивал уют нашего маленького собрания.       — Тук-тук. — Мы повернулись на звук, исходящий от двери. Мама аккуратно приоткрыла дверь, заглядывая в комнату. — Извините, что отвлекаю вас, но время уже позднее. Кэрри, может тебя подвезти до дома?       —Это не обязательно, миссис Уотторсон. — Стоило в поле зрения появиться взрослому, как девушка снова становилась застенчивой и замкнутой. Её лицо слегка покраснело, а руки начали теребить рукава рубашки. — Я смогу дойти сама, спасибо вам за предложение.       — Зови меня просто Николь. — Хихикнув, сказала мама, но тут же становясь более серьёзной. — Дети, проводите подругу и ложитесь спать. Особенно это относится к тебе, Дарвин. Тебе нужно больше отдыха.       — Я помню, мам. Мы почти закончили. — С улыбкой сказал я. Эта встреча настолько расслабила меня, что я даже не чувствовал никакого стыда за такие комментарии при постороннем человеке.       Мы достаточно быстро убрали всё то, что осталось от разложенной монополии. Кэрри накинула свой школьный рюкзак на плечо и мы спустились вниз своей маленькой компанией. Мы с Гамболом проводили девушку до самой двери, пока Анаис стояла чуть поодаль, словно отдельно от нас. Я заметил ещё в начале, что она как-то прохладно относилась к нашей однокласснице, но вполне возможно всё дело было в том, что они сегодня только впервые увиделись, а у Ани всегда были проблемы в общении с новыми людьми. В любом случае, я собирался узнать об этом как-нибудь потом.       — Спасибо за день. — Тихо произнесла Кэрри, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Её голос был мягким и нежным, словно прикосновение лёгкого ветерка. — Я хорошо провела время.       — Да, это было круто. Надо будет как нибудь повторить. — Радостно вторил ей Гамбол, на что я лишь усмехнулся. Кто, как не он, будет всегда за любые развлечения, лишь бы без дела не сидеть.       — Тогда до встречи всем. — Неловко подняв руку, в знак прощания, сказала девушка. Через пару секунд, будто раздумывала, делать или нет, она неожиданно заключила меня в объятья. — Выздоравливай скорее, Дарвин.       — Спасибо. — Неловко сказал я, не зная куда себя деть. Но думать и не понадобилось, так как спустя пару мгновений она уже отпустила меня и, ещё раз, попрощавшись, быстро ушла домой. Лишь в последний момент я успел заметить на её щеках румянец.

***

      — Слушай, тебе нравится Кэрри? — Послышался шёпот сверху.       После того, как Кэрри ушла, я быстро принял горькие лекарства и, не теряя времени, пошел укладываться спать, не желая даже задумываться о том, что только что произошло внизу. Гамбол, благосклонно, отдал мне нижнюю койку, чтобы в случае, если станет хуже, я быстро смог добраться до родителей, не свернув при этом себе шею. И вот, когда за окном уже давно потемнело, а я просто бездумно пялился на промявшийся, под весом брата, матрас, что было видно сквозь металлические крепления, я услышал голос.       Гамбол, свесившись сверху так, что было видно только его лицо и плечи, по всей видимости тоже не мог уснуть.       — Не спится? — Глупо спросил я, пытаясь вглядеться в его нечёткие черты. Несмотря на темноту, его яркие голубые глаза светились сами по себе, словно два маленьких огонька.       — Нет. — Последовал короткий ответ. Я приподнялся на локтях, чтобы лучше слышать его тихий голос. — Но ты всё равно ответь.       — Нет. — Я рефлекторно облизнул нижнюю губу, когда мой взгляд упал на его губы. — Она мне вообще не нравится.       — Понятно. — Хмыкнул Гамбол. — Можно ещё вопрос?       — Конечно.       — Могу я лечь с тобой? Мне вообще не спится.       — Конечно. — Мягкая улыбка озарила моё лицо, когда я увидел искреннее счастье на лице брата.       Ночную тишину разбавляли лишь звуки нашего дыхания, да тихое посапывание со стороны кровати Анаис, если не брать в расчёт моё громко стучащее сердце.

***

      Ночь опустилась на город, словно заботливая рука, укутывая его в мягкие, бархатные тени. Уличные фонари зажглись, превращая темноту в симфонию света и теней. День действительно выдался непростым для всех. Но, несмотря на все трудности, они знали, что завтра будет новый день, и, возможно, он принесёт что-то хорошее.