Вкус одного доставщика

      Я сейчас из тебя все твои внутренности вырву и сдам на металлолом.       Автомат послушно испугался, проглотил купюру и выплюнул на держатель стаканчик. Десять минут нужно было мучиться, чтобы только после угрозы кто-то заработал. Тут же он громко зажужжал, делая вид, что перемалывает кофейные зёрна. Пока коричневая жижа тонкой струйкой наполняла ёмкость, Чонхо метался по холлу. Охранник в очередной раз отвлёкся от сканвордов, но быстро вернулся к ним, потому что закружилась голова.       Чонхо вернулся на место и передал Юнхо его кофе. Тот ответил участливым благодарным взглядом.       - Я вчера подхожу к нему в переходе, он дрыхнет. Ну, или сдох. Пихаю. Говорю: вставай, доставай свои эти, предсказания. Сую ему пакет со жратвой. Он что-то шевелится, смотрит на меня слепыми глазами, берёт пакет и такой: «Пять рублей найдёшь».       Юнхо слушал, строча что-то в телефон. Чонхо отхлебнул из стакана.       - Вот сука. Я на него полтыщи потратил. Спрашиваю про сестру, а эта падла на бок и обратно спать. Бомжара вонючий.       Кофе закончился, Чхве снова встал. Ну, он тоже молодец: прийти к бомжу в переход за предсказанием. Надо было как-то успокоиться перед таким днём. В итоге пришлось успокаиваться тем, что накормил бездомного. Но чувствовать себя матерью Терезой как-то не получалось. Образ этой матери никак не хотел на него клеится и отлипал при любой возможности. Никакого толку от этого слепого. Какой из него предсказатель? А раз в год, как говорится, и бред про курочку стрельнет.       - И?       Юнхо прекрасно справлялся с ролью уравновешивания ситуации. Волшебным образом часть его спокойствия транслировалась на друга. Хотя его всё равно было недостаточно. Чонхо наяривал круги по помещению, не в силах усидеть на месте.       - И ничего пихай его, танцуй – ему по хую!       Охранник недовольно цокнул и постучал ручкой по столу. Чонхо бросил на него мимолётный взгляд. Пальцы Юнхо не останавливались на экране телефона. Есть у него дела поважнее в такой момент.       Вообще, это нечестно, что его не пустили на заседание. Чонхо считал, что он как раз он обязательный человек на этой тусовке. Они же сами ничего не решат! Вот что они там назаседают? Разве они жили с ребёнком всё это время? Они терпели её истерики? Даже Ёсан вряд ли поможет прямо на сто процентов. Светит там фингалом на весь зал. Кто ему поверит? Но нет же: Чонхо выперли сидеть здесь и ждать, чего там такого они напридумывают. И Юнхо ещё этот: сидит и строчит кому-то. Тоже, друг. Он должен сидеть и страдать вместе с ним!       - С кем ты там треплешься?       Юнхо выключил телефон и засунул в карман прежде, чем Чонхо успел отобрать его. На лице всё ещё блуждала хитрая улыбка. Девчонка. Точно девчонка. Увидишь, что Чон Юнхо не отлипает от телефона и ходит с видом, будто закопал говно в сундуке для сокровищ – девчонка. Если он выглядит так, будто этот сундук ещё кто-то откопал – ну, значит, он просто смотрит новое аниме. Скорее всего хентай. Поэтому проверять нужно аккуратно. Чонхо почувствовал укол ревности. Как будто сам не сидит при друге, отправляя Ёсану шуточки про минет и сырный соус.       Открывшаяся дверь заставила всех отвлечься. В холл вывалились люди, заметно вспотевшие в небольшом душном помещении. Появившаяся Ева пробежала мимо Чонхо и поймала Юнхо в объятия. Второй раз Чхве уколола игла ревности. Он растерянно посмотрел на этих двоих и развернулся обратно к двери зала. Ёсан вышел в холл. Синяк на его лице был не таким страшным, как можно было ожидать накануне вечером. Он поймал жалобный взгляд Чхве и улыбнулся. Вслед за ним появилась Чхве Муён, бледная от волнения, с малиновыми пятнами на лице. Она шла, вцепившись в свою сумку. И тоже прошла мимо Чонхо, направляясь к кулеру с водой. Он вообще здесь кому-то нужен? Мать выдула три стакана подряд без остановки.       Чонхо кинулся навстречу Кану с чётким намерением вытрясти из него всю информацию. Выпитый кофе внутри него бурлил от возмущения. Тут же из зала вышла тётка с жирно подведёнными карандашом глазами. От её вида по старой памяти разболелось ухо. За тёткой в проёме образовалась королева катышков. Правда, уже без пальто. Обе окинули Чонхо выразительными, но абсолютно разными взглядами, от каждого из которых захотелось плюнуть и спрятаться, и унеслись к выходу. Туда им и дорога. Главное – что Ева осталась здесь. Значит, всё хорошо? Злодейки позорно убежали?       Их руки столкнулись в полёте, пальцы переплелись. Приятно, хоть и страшновато. Ёсан ободряюще сжал ладонь Чхве.       - Всё супер. Ева остаётся с вами, - тихо сказал Ёсан своим бархатным голосом.       Кофе резко подскочил и устроил внутри парня американские горки. Волна облегчения схлынула вниз, захотелось смеяться и почему-то писать. Чонхо обернулся на Еву, игравшую с Юнхо в камень-ножницы-бумага. Слова скомкались в горле. Он посмотрел на мать, потом на психолога. Видимо, выражение лица у него было ужасно глупое, потому что тот уже едва ли не в голос хихикал над его реакцией.       - Малая!       Ева обернулась на брата.       - Готовься: сейчас обнимать тебя буду.       Девочка завизжала и принялась убегать от бросившейся к ней туши. Несколько минут они гонялись по холлу, пока их не выгнали на улицу.       Вся компания столпилась у входа. Чхве Муён выглядела так, будто комиссия весь этот час выжимала её, как половую тряпку. Она порылась в своей сумочке и заявила:       - Не знаю, как вы, а я ужасно голодная. И готовить не собираюсь. Поэтому иду в кафе.       Все разом обнаружили, что им нужно туда же. Юнхо посадил девочку себе на плечи. Чонхо от всей души пожелал не видеть больше никогда этого здания. И ещё пожелал, что в кафе будет не закрыт на ремонт туалет.       Человек может уйти из работы доставщиком, но двери из его жизни не уйдут никогда. Он уже минут пять ломился в квартиру, бурча под нос, что ему это вообще нафиг не сдалось. В этот вечер бабка не открывала слишком долго. Даже для себя. Телевизор, что ли, смотрит там на звуковых частотах? Чонхо даже на мобильный ей позвонил, благо у старушки был тот самый телефон, в котором кнопки были размером с дырки на штанах модных подростков, а орал он, как газонокосилка соседа в пять утра под окном. Прошло ещё полминуты. Может, её нет? Не дождалась его, пошла сама продукты покупать? Или кота завела, пошла выгуливать? Или искать кота, чтобы его завести и выгуливать?       Чонхо ещё раз нажал на звонок в телефоне и прислушался к двери. Несколько секунд царила тишина, потом с той стороны двери донёсся истошный рёв противной мелодии. Спит она там, что ли? да такая сирена даже мёртвого разбудит. Чхве сделал круг по площадке. Пакет с едой смотрел на него, лёжа на плитке.       Может, она обиделась? Да ну, бабки – существа не обидчивые. Такая сама, кого хочешь, обидит. Чонхо снова прислушался.       А если она там помирает? От этой нервотрёпки даже под лопаткой зачесалось. И ведь хрен почешешь. Он метался из стороны в сторону, буравил дверь взглядом и время от времени подходил и звонил.       Раньше она всегда ждала его с едой в это время.       Чонхо метался физически и мысленно. В конце концов он начал активно шарить по углам. Заглянул под коврик, спустился и поднял цветок на подоконнике. Наконец, залез в щиток. Нашёл.       Среднестатистические бабки всегда в заначке имеют запасной ключ. Агата Ринатовна оказалась как раз среднестатистической. Воровато оглянувшись, Чхве открыл дверь в квартиру.       Внутри всё ещё пахло носками. Он занёс пакет с едой, прикрыл дверь и тихо окликнул.       - Агата Ринатовна? Это Чонхо! У вас тут открыто было…       Тишина. Осуждает.       - Ну, точнее, закрыто было. Вы просто долго не открывали, и я тут нашёл ключ…       Предчувствуя сильный подзатыльник, он разулся и зашёл внутрь. Тишина в квартире нависла над ним в напряжении. Чонхо нашёл её в комнате. Она лежала возле кровати, не в силах встать на ноги. Руки цеплялись за сползающее покрывало, большой вес тянул вниз. Агата Ринатовна беспомощно кряхтела и бормотала что-то под нос. Чонхо бросился к ней. Бабка едва хваталась за его шею, наполовину слепые глаза бегали из стороны в сторону. У Чонхо никак не получалось схватить тело так, чтобы оно не выскальзывало обратно на пол. Он тужился, подбирался с разных сторон. Пространство между стеной и кроватью едва позволяло ему развернуть плечи. Наконец он поднял и усадил бабку на кровать. Та продолжала лепетать что-то и смотреть по сторонам.       - Агата Ринатовна, вы меня слышите? Что с вами? Это я, Чонхо!       От этого зрелища по спине забегал мерзкий липкий холодок. Ему стало жутко, на секунду захотелось оставить её и спрятаться. Но в следующую секунду это чувство сбила волна стыда. Он достал телефон и начал спешно набирать номер скорой. Бабка на фоне начала повышать голос.       - Алло, здравствуйте. У меня что-то с бабушкой. Прошу, срочно приезжайте,!       Собственный голос отразился от стены и напугал его ещё сильнее. Он проглотил подступивший к горлу ком.       Скорая помощь приехала на удивление быстро. Фельдшер без церемоний отодвинула Чонхо в сторону и прошла в комнату. За ней просочился второй врач. Они что-то быстро посмотрели, пощупали, задали Чхве несколько вопросов. Затем позвали водителя и погрузили бабушку в машину. Всё случилось так быстро, как будто прошло на экране телевизора.       Ёсан приехал как раз, когда карета скорой выезжала из двора. Чонхо стоял у подъезда с ключом в руках.       Они вернулись в квартиру старушки, засунули продукты в холодильник и выключили лишние приборы. Чонхо положил ключ обратно в шкаф со счётчиками и остановился. Там же, рядом с ключом, лежала монетка. Он взял в руки и повертел.       Пять рублей.       Чёртов слепой бомж. Чонхо хотел было кинуть монетку вниз по лестнице, но положил её в карман и захлопнул дверцу шкафа.       Произошедшее не давало ему покоя. За ужином Чонхо гуглил про гиперсмолярное гликемическое состояние. Ёсану даже пришлось отобрать у Чхве мобильник, чтобы тот спокойно поел. Это помогло, но ненадолго. Чонхо отвлекался, продолжал жить дальше, но через какое-то время в голову резко прилетала мысль о том, что там умирает бабка, и всё скатывалось обратно. Взгляд старушки то и дело возникал перед глазами, заставляя внутренности сжиматься. Ёсан и сам едва ли мог усидеть спокойно, но толку от того, что они вдвоём будут бегать по квартире, как ужаленные суслики, было бы мало. Выйдя на балкон покурить, Чонхо смотрел в серый вечерний город. Он достал телефон и набрал номер, на который не звонил уже много лет.       - Алло, бабушка? Привет. Это Чонхо.       Эти слова не произносились так давно, что язык с непривычки едва ворочался. Они оба неловко перебросились стандартными фразами и неловко помолчали. Казалось, женщина сама была в недоумении, зачем внук вдруг позвонил. Чонхо передал привет деду, положил трубку и вышел из балкона. Он застал Ёсана с телефоном в руках. Они перебросились понимающим взглядом.       Лёжа в кровати, Чонхо думал. Он не знал, как можно думать пустотой, но именно это он как раз и делал. Такое чувство, что тишина затекла в уши и поселилась в голове, вычистив наружу все мысли. Рука Ёсана появилась сзади, сгребла его за талию и притянула к себе. Его тепло, его запах, его дыхание на шее вдруг окутали чувством безопасности. Стало хорошо и спокойно. Чонхо расслабился и отключился.       Утро обозначилось новой встречей. Не успел Чонхо открыть дверь, как уже был слышен женский голос.       - Да приеду я, приеду. Да сейчас, да. Попросила вещи ей привезти. Сейчас отвезу. Только… да сраный замок!       У двери соседки стояла женщина, держа ухом телефон. Она пыталась вставить ключ в замочную скважину. Она была в спортивном костюме и кроссовках. На голове болталась какаха из волос.       - Вы кто? – Чонхо с порога бросил вопрос прямо в эту какаху.       Женщина обернулась, посмотрела на него и молча вернулась к своему делу.       - Это не ваша квартира!       Женщина бросила, что перезвонит, и положила трубку.       - Это не ваше дело.       Она уже нервно боролась с замком, грозясь сломать его.       - Вы чего в чужую квартиру ломитесь? Здесь живёт бабушка!       Он было подошёл и думал развернуть её обратно к себе. Женщина направила на него ключ.       - Молодой человек. Если у меня есть ключ, я явно не воровать пришла! Там живёт моя мать!       ...       Ёсан упоминал раньше родственников бабки, но эта информация не доходила до сознания. Старушка всегда твердила о своём одиночестве, вытирая подступающие слёзы. Она с таким упорством боролась за время Чонхо, что он даже не думал о том, что у неё могут быть дети. Тем более такие…. Нормальные. Взрослые.       - А почему вы за бабушкой не ухаживаете?       Она подняла взгляд и уставилась прямо на Чонхо.       - Тебе какое дело?       На площадку вышел собравшийся наконец Ёсан. Телефон женщины зазвонил, и она снова отвлеклась.       - Алло! Да буду я, буду! Мам, и халат твой возьму, не бойся. Сейчас, тут псих какой-то прикопался… Да сейчас…       Она наконец победила замок и зашла в квартиру. Чонхо поймал дверь.       - Она в порядке? Жива?       Дочка Ринатовны недовольно отлипла от телефона.       - Жива и здорова. Что с ней станется? Полежит несколько дней на обследовании. Допрос окончен?       - Почему вы не помогаете матери? Ей нужен уход!       Женщина схватила ручку двери и дёрнула на себя.       - Оставь в покое меня и мою мать. Мы как-нибудь сами разберёмся.       Вот сука.       Она захлопнула дверь. Ребята переглянулись. Чонхо глубоко вдохнул.       - Сегодня едем на скутере.       И это не обсуждается       Кан ухмыльнулся.       - Кажется, ты перестал считать, когда злишься.       Они снова переглянулись. Струна, натянутая внутри, резко освободилась.       - Пошли уже, - пробормотал он, подавив улыбку.       Чонхо застегнул шлем и сел на скутер. Его торс обхватили руки пассажира. Кан Ёсан прижался к спине водителя. Тёплый. Казалось, он чувствует спиной чужое сердцебиение. Чувствуя охватившую его лёгкость, Чхве завёл мотор.       Весь мир замер и свернулся. Потому что весь мир – это Чхве Чонхо и Кан Ёсан. И вот эти странные бабочки. Откуда они в животе?