Вкус одного доставщика

      Пробуждение не выдалось. Чонхо лежал на кровати и думал, что будет намного проще умереть, чем встать и пойти открыть дверь. Это мать зачем-то установила этот гадкий звонок. По квартире разносилась трель каких-то райских птичек, порционно по два раза, с перерывами в две минуты. Из знакомых Чонхо так мог звонить только один человек.       Тело болело так, будто по нему ездили дорожными катками. Один глаз окончательно решил взять на сегодня выходной и открываться отказался. Парень оставшимся глазом огляделся в поисках телефона. Гадство. Пришлось слезать с кровати и топать в прихожую.       Юнхо.       - Наконец-то. Ещё бы немного –       - Что – выломал бы дверь?       - Ушёл.       Чонхо отодвинулся с прохода. Юнхо бесшумно протиснулся внутрь.       - Ты куда вчера? Все с ума сошли, думали, что в канаве где-то. Жив хоть?       Пока хозяин закрывал дверь, гость без зазрения совести прошёл в ботинках на кухню и достал из холодильника йогурт. Чонхо отобрал у него баночку за секунду до того, как та приблизилась ко рту друга. Йогурты Евы в этом доме были неприкосновенны, это было гласное и неоспоримое правило.       - Иди галеты погрызи. Им всё равно лет сто.       Юнхо не смутился, он принялся вытряхивать из пачки и распихивать по карманам печенюшки. Чонхо попытался пригладить обратно надорванную этикетку и поставил йогурт обратно. Матери на горизонте не было, видимо, у неё снова сегодня смена. По привычке парень бросил взгляд на остановившиеся кухонные часы и в который раз напомнил себе, что нужно купить батарейки.       - Ты куда пропал? – Юнхо, зажмурившись, отломал зубами кусок галеты, - выглядишь,- поморщился.       - Да так, - Чонхо тоже поморщился и поднял футболку, - машина сбила.       - Че…ого! Ты - баклажан?       Профессиональный юмор, это хорошо. Чхве опустил футболку, скрывая обратно посиневший бок. Страшно представить, что у него творится сейчас с лицом.       - Лада седан, - пробурчал парень, включая чайник.       Искренняя рука верного друга легла на здоровое плечо.       - Жив? – спросил Юнхо с максимально участливым видом. Чонхо кивнул.       Мало ли, может, он мертвяком любит по дому ходить и двери всяким открывать. Чайник закипел и выключился. Юнхо удовлетворённо кивнул.       - Ну, пока, - дожёвывая галету, гость направился обратно в прихожую. И стоило так долго долбиться.       - Ты это, скажи там всем… - Юнхо обернулся в дверях на голос друга. Чонхо вздохнул, - ничего не говори. Приду завтра на работу и всё сам объясню.       Что бы он ни сказал, его всё равно поставят на отработку. Друг кивнул и скрылся в подъезде. В этом и был весь Юнхо.       Телефон нашёлся на стуле, в кармане штанов, бесполезный кусок железа, которым даже гвозди не забьёшь. Как удачно, что Чонхо как раз не надо забивать никакие гвозди. Он бросил попытки привести гаджет в чувства и чертыхнулся. Придётся купить новый по дороге в автосалон, всё равно ехать за скутером. Парень шлёпнулся на кровать, абсолютно забыв, что хотел залиться кружкой растворимого кофе.       - Чонхо! Вставай! Мы опоздаем!       Маленькие ручки месили его больной бок, от чего Чонхо едва не зарядил спросонья их хозяйке.       Ева стояла рядом в пижаме, растрёпанная и недовольная.       - Ты открывал мой йогурт?!       Йогурт… какое странное слово. Что такое йогурт? Млять, йогурт.       - Иди у мамы спроси, - пробурчал парень и попытался повернуться на бок. Оказалось, что со временем это делать становилось всё больнее.       - Мама ушла. А нам пора собираться в школу!       Первым порывом было взять телефон и посмотреть, который час. Только хрена с два.       - Мобильник дай.       - Не дам!       Ева отскочила от брата, как от навозной кучи. Чонхо принял сидячее положение и попытался вспомнить, где у них дома стоят рабочие часы. Сколько он проспал? Лет? Дней? Неужели сутки? И в автосалон не успел заехать, чёрт побери. Ладно, хотя бы глаз второй начал понемногу открываться.       - Ты завтракала?       На столе стояли открытая упаковка йогурта и надкусанный бутерброд с сыром.       - Ты открыл мой йогурт? Ты туда плюнул?       Вот и вся благодарность. За героическое спасение ещё и претензий накидали. Чтобы он хоть раз ещё понёсся спасать её вещи – пускай жрут все, кому не лень! Чонхо поднял стаканчик и посмотрел внутрь.       - Надо? Ща плюну!       Девочка подскочила и выдернула многострадальный продукт из рук брата. Другое дело.       - Сахар замеряла?       Сестра запихнула в рот очередную ложку и закатила глаза.       - Да, да.       Чонхо заметил на полке ещё одни часы, взял их и зачем-то потрусил. Если верить этим мутантам без секундной стрелки, в школу уже нещадно опаздывали. Собственно, уже не особо важно, завтракала Ева или нет. Чонхо чертыхнулся себе под нос и отправил сестру натягивать колготки.       - Выглядишь ужасно, - бросила она, удаляясь в комнату.       И язык показала, в доказательство.       - Если я умру от голода – скажу маме, чтобы она тебя наказала! – заявило дитя, натягивая в коридоре ботинки.       Если самого Чонхо до этого времени не собьёт какая-нибудь фура, с мамой за рулём. Парень пошарил по карманам и вытащил купюру на сто рублей.       -На. Купишь сосиску или пиццу буфете. Или что там у вас продаётся.       Цепкие ручки уже прятали бумажку в карман кофты.       - От булок толстеют.       Сказала та, чьё запястье мог обхватить одной лапой енот.       - Мне ещё компот купить надо.       Хитрюга мелкая. Знает же, что ни того, ни другого ей нельзя.       - Из фонтанчика попьёшь.       Ева показала брату язык.       - Ты же помнишь, что сегодня забираешь меня с тренировки?       Вот же блинский. Хорошо, когда у детей есть дополнительные секции. Сгоняешь их туда, пускай вызывают сатану до поздней ночи.       - Помню и без сопливых, - пробурчал парень под нос. Без сопливых он, конечно же, не помнил. И вообще, взрослая уже, чтобы сама домой добираться.       К остановке подъехал автобус, и народ принялся активно пропихиваться внутрь коробки. Боже, верни уже Чонхо скутер. За последнюю неделю он понял, что это едва ли не самая дорогая в его жизни вещь. Вот если бы одновременно тонули его мать и скутер… короче, им точно не стоит вместе тонуть. И вообще, если уж на то пошло – мама не разрешала возить Еву на скутере. Может, ревновала – женщины чувствуют такие штуки. Но есть вещи, которые матери знать необязательно.       - Когда ты уже вернёшь свой скутер? – спросила Ева, когда Чонхо закинул её рюкзак на короб за водителем. И она туда же. Соль, рана и всё такое.       - Верну, когда починят.       Кто-то в давке ткнул локтем Чонхо в бок. Да сколько можно уже страдать от этой гадости? Как сопля, честное слово.       - А когда починят?       - Починят, когда починят.       Бабка на кресле с подозрением смотрела на полуопухшее лицо Чонхо. Не исключено, что эта бабка была вчерашняя. Или позавчерашняя… Какое сегодня число? Парень не удержался и показал ей язык. Чёрт возьми, это оказалось заразно. Надо меньше общаться с маленькими детишками. Спасая сестру от толкучки, Чонхо усадил её рядом с рюкзаком. Этим он заслужил ещё большее бабкино осуждение. Школьники в салоне бросали на Еву завистливые взгляды.       Через несколько остановок их вынесло из автобуса. Ребёнок почти на бегу выплёвывал на траву съеденный бутерброд. Наверняка потребует сейчас ещё сотку.       - Нормально? – Чонхо протянул девочке упаковку салфеток. Та взяла их бросила на него многозначительный взгляд.       - Рюкзак мой где?       В этот момент за спиной с шипением закрылись двери отъезжающего автобуса.       Блять.       Вы когда-нибудь бежали за транспортом, набирающим скорость? А с синяком вместо половины туловища? Чонхо едва не отправился пахать лицом асфальт, когда автобус зашипел и остановился. Тяжело дыша, парень зашёл в салон.       Рюкзака на месте не оказалось. Что за проклятая штука! Не иначе, как бог рюкзаков за что-то его проклял. Долго искать не пришлось: пропажа нашлась на коленях у старой знакомой бабки, что с каменным лицом теперь обнимала чужое имущество.       -Отдайте.       Женщина максимально безучастно продолжала сидеть и смотреть перед собой. Словно Чонхо и не было.       -Отдайте рюкзак. Прошу. Он не ваш.       Почему ему приходится выпрашивать почти собственные вещи с видом провинившегося идиота? Парень попытался было аккуратно забрать не принадлежащую старушке сумку, но старческие пальчики крепко вцепились в блестящую ткань. За развернувшимся спектаклем наблюдал весь автобус.       - Ну мы едем дальше, или как? – пробасил со своего места водитель.       - Молодой человек, не задерживайте автобус! Людям ещё на работу ехать.       С другого конца автобуса донеслось ещё несколько возмущённых возгласов, и все почему-то были адресованы именно Чонхо. Хоть кто-то видел происходящее? Если бы можно было бить заслуживших это бабок! Парень беспомощно процедил сквозь зубы:       - Женщина, имейте совесть!       Не нарывайся, бабка. Я сегодня в плохом настроении.       Совесть женщина, видимо, не имела. Она полминуты сидела, вжав в себя рюкзак, после чего вдруг резко взорвалась на весь салон:       - Спасите! Ребёнка из лап этого наркомана! Помогите! Товарищи! Держите похитителя!       Под лавиной обвинений Чонхо вдруг резко струхнул. Мгновенно взгляды окружающих приобрели неуверенно-осуждающий оттенок. Бабка тем временем разгонялась сильнее, чем сирена во время учебной тревоги. Под влиянием её скромного воображения Чонхо был наречён похитителем маленьких детишек, наркодиллером и даже (каким-то боком) отравителем, придумавшим добавлять в газировку мышьяк. Воображение старушки набирало свои вольные обороты. Напомаженный рот открывался шире клапана избыточного давления.       Раз….       Два…       Возмущённые пассажиры уже вслух рассуждали о том, чтобы выкинуть из автобуса сразу обоих. Нервная женщина с телефоном в руке пихнула в бок бородатого мужчину:       - Ну чего вы стоите? Сделайте же что-нибудь!       Мужик вытащил один наушник и с грустью оглядел автобус. В его взгляде читалось грусть от несправедливости за то, что жизнь наградила его брутальным видом и мягким характером.       - Что вам надо?       Фраза прозвучала максимально отчаянно, словно мужчина не нагрубить решил, а заплакать. Женщина дёрнула глазом и ответила:       - Как что?! Сделайте-же что-нибудь! Вы же мужчина!       Как будто он один был мужчиной на весь автобус. Другие представители мужского пола в транспорте мгновенно заинтересовались своими пальцами и видами из окна.       - Что я могу сделать? Побить их?       Сидящая у матери на коленях маленькая девочка оторвалась от игрушки чудовища.       - Мам, а почему этот дядя обижает бабушку?       Три…       Пару мгновений, и Чонхо кинет этот розовый рюкзак. Натянет и отпустит, чтобы шлёпнулся он прямо в морщинистое лицо. Но та вдруг опередила его, выпустив ткань из цепких пальчиков. Чонхо едва не вмазал себе детской сумкой по уху. Кисси Мисси на застёжке прилетела ему под здоровый глаз. Не веря простой удаче, он спешно вылетел из автобуса с добычей.       - Держи, - он сунул было Еве её пожитки, но девочка развела руками:       - Ты у нас мужик. Неси.       Тоже мне, мужика нашла. Чхве закинул лямку на плечо и потащил ребёнка опаздывать дальше.       В вас когда-нибудь кидали сумкой? А термосумкой? Нет? Вот и в Чонхо не кидали. Пока, пока этот рюкзак лежал забытый где-то в машине загадочного мужика с постным хариусом.       Алевтина Генриховна трясла пузырьком с успокоительным над стаканом с водой. Не понятно было, вытряхивает она содержимое сама или её трясущиеся от нервов руки. Интересно, сколько таких пузырьков у неё расходуется за один месяц? Наверняка где-то в стене кабинета есть потайная дверца в мини-бар. Только с успокоительными. Мини-аптечка. Хотя кто знает, что у неё там в пузырьки накачано. В эти пару минут затишья, пока Жёнушка отвлеклась на борьбу с каплями, Чонхо переводил дух. Боль в боку тем временем расправила свои болевые мощи и разрасталась с ликующим настроением. Парень старательно пытался на что-то отвлечься, поэтому сам невольно залип на пузырёк. Оба стояли и считали брызгающие мимо стакана капли. Молчали. Дышали. Отдыхали от ядерного взрыва, произошедшего минуту назад.       - На вас всех нервов не напасёшься, - бурчала Жёнушка сорванным голосом.       И валерьянки.       Чонхо незаметно придвинулся ближе к стене. Пространство вокруг опять начало пошаливать с законами гравитации, а стена казалась чем–то более-менее стабильным.       - Закрою весь этот цирк, распущу всех к чертям собачьим, на все четыре стороны.       К слову сказать, весь этот цирк сейчас наверняка коллективно грел уши за дверью. Пауза была слишком долгой, чтобы услышать, как они копошатся за тонкой перегородкой. Наследие Штирлица курит в сторонке. Аж бесят, гады. Вряд ли они пропустили бы что-то, даже стоя на шкварчащей со всех сторон кухне. Крики разъярённого босса затихали только на краю соседнего города.       Стакан залпом опрокинулся в рот. Пустой пузырёк полетел в мусорку. Сейчас продолжится представление, заставит отрабатывать его без выходных ближайшие две недели. Или мыть посуду.       - Уволен.       Фух, хотя бы не посуда. Чонхо аж поплохело, то ли от счастья, то ли от того, что нехрен драться с бабками, когда тебя вчера сбила машина. Он прислонился к стеллажу у стены. Жёнушка заглянула в стакан, пальцами стерла со стенок пару капель и намазала себе на лоб. Остальное зачем-то стряхнула на парня. До Чонхо долетела одинокая капля.       - Уволен? – зачем-то переспросила женщина. И сама же себе кивнула: - Уволен! Вернёшь рюкзак – и вали, куда глаза глядят!       Не то, чтобы он был усердным работягой. Не то, чтобы ему не грозили раньше увольнением с пожеланием хорошего пинка. За несколько лет работы в паназиатском ресторанчике коллектив успел наслушаться всех угроз и ругательств, от введения штрафной системы до проклятия души вместе с самим Сатаной. Только все эти угрозы были какие-то игрушечные, ненастоящие. Как демо-версия какой-то РПГ, где стрелять можно только после покупки лицензии. На этот же раз это было как-то по-другому. Что-то внутри поверило словам Жёнушки и родило абсолютную уверенность, что всё серьёзно. На самом всамделишном чесноке.       Через десять минут после яркого общения Чонхо медленно сползал по стене заднего двора. В каком-то из карманов должна была затесаться пачка сигарет, но искать её было невыносимо муторно.       - Закурить есть? – пробормотал он вышедшему следом Юнхо. Друг в последнее время старался бросить и перешёл на какую-то вонючую жижу, но в минуты усиленной курительной ломки Чонхо выбирать не приходилось. Юнхо затянулся сам и протянул вейп другу. Вишнёвая. Ну и гадость.       Юнхо молчал. Он не выделялся излишней болтливостью. Только несколько избранных человек знали его достаточно, чтобы не пугаться шизоидам в этой голове.       - Знаешь, где можно найти работу?       Сидя было неплохо. Сидя не так было страшно лупануться от головокружения. Не так было далеко падать.       Юнхо даже не стал делать вид, что удивлён. Конечно, он всё слышал. А если не слышал, то понял. Золотой человек, вообще. Без всякого. Лишнего. Юнхо взял парилку у друга и тоже затянулся. Вишнёвое безумие. Если умереть, задохнувшись паровой сигаретой, твой труп будет пахнуть вишней. Или козявками. Или дерьмом. Или какое извращение ты там куришь. Как отличить запах парилки от духов? Очень просто: духи воняют раз в десять противнее. Задохнувшись от запаха духов, привлечёшь алкашей. Задохнувшись паром из вейпа, соберёшь запахом всех подростков с округи.       - Доставка, - наконец сказал Юнхо. Он сел рядом на корточки, - Отдохни сперва. Не выглядишь.       Чохно снова затянулся вишнёвой гадостью, от которой тошнить стало только сильнее. Ну это дерьмо в задницу. Он вернул вейп хозяину.       - Надо скутер пипец как вернуть.       Юнхо промолчал. Сидеть и тупить можно было бы вечно, но без сигареты это было уже намного дебильнее. Чонхо попрощался и ушёл. На все, как говорится, четыре.