Последний день в этом городе

Всю жизнь я жил в одном и том же маленьком городе. Нет, я бы не стал называть это место так. Это чёртово село! Все друг друга знают, все могут услышать друг о друге любую тайну. Никаких перспектив, только работа на заводе или в магазине за копейки, дабы позволить себе на выходных сходить в кино с одним залом или кафешку, отдалённо напоминающую те самые крупные сетевые рестораны. Конечно же, как в таком месте обойтись без сплетен? Никак. И сплетни не обошли меня стороной. Они преследовали меня с самого детства, как и преследовали любого другого человека здесь. "Вы слышали, недавно Кнайф с девушкой расстался!" – мог донестись голос с одной улицы, а на другой уже плетут что-то другое: "Кнайф, ну тот серый высокий пацан, наконец-то сторчался и умер!". Эти люди могли и говорить про кого-то другого, могли и знакомить тебя в своих рассказах с тем, кого ты видел максимум пару раз. И вот ты проходишь мимо них, и тебе вроде как плевать, а с другой стороны и обидно как-то. Ведь тогда, когда ты по их словам это всё делал, ты просто отрабатывал свою смену в магазине после четырех пар в колледже. Обычная пятница обычного ноября. Ужасный и одновременно прекрасный день. Много алкашей, но вместе с этим радует мысль о двух предстоящих выходных. Я плёлся домой, едва ли перебирая ногами и держа руки в карманах. Легкий дождь намочил мои волосы, а ветер так и наровился запихнуть мне их в рот, нос, глаза и куда ещё их там можно и нельзя запихнуть. Было прохладно, но я чувствовал непонятное, тоскливое блаженство от этих ощущений. В наушниках играла какая-то незнакомая мне песня, но я не особо вслушивался в её слова. Заместо этого я в кое-то веки решил посмотреть чуть выше, чем свои собственные ноги. Почему же я, вечно хмурый и всем недовольный (я считаю это неправдой, но мне так говорят) парень, внезапно стал чувствовать себя лучше? Всё просто. Я решил свалить с этого города. Куда? Понятия не имею. Это решение было принято мной буквально утром, когда я вытирал пролитый энергетик со стола. Мой взгляд то и дело падал на скамейки, фонари, деревья. Я знаю здесь всё. Каждый двор, каждый переулок. Это место казалось мне родным, но я понимал, что это было только обманчивым, мимолётным чувством. Никто меня здесь не любил, не ждал, и у меня самого уже давно никого не осталось. Все "школьные друзья" и друзья детства либо отвернулись от меня, либо просто ушли своей дорогой кто-куда. Родителям давно нет до меня дела. Они даже не навещают меня на съемной квартире, не звонят. А я и рад только. Мои мысли были самыми обычными и повседневными в тот момент. «Так, ну мне нужно дойти до дома. Живым. Это не сложно. Там мне нужно будет.. ээ.. прибраться, наверное. И помыться. Так, что ещё... Точно, поесть, забыл. Ну это если успею. Нужно ещё вещи на завтра собрать..» — я прокручивал в голове "маленькие цели". Где-то видел, что так рекомендуется делать. Я резко остановился, нахмурившись от одной мысли. — «Бля, а куда я поеду то?». Долго я над этим не размышлял, мысленно махнул рукой, мол, плевать. Лишь бы подальше отсюда. Продолжая наслаждаться вечерним воздухом, пустыми улицами и музыкой, я дошёл до нужного дома. Машинально достал из кармана ключи, точно так же машинально поднялся по лестнице и зашёл в квартиру. С тихим стоном усталости я снял ботинки, стараясь не смотреть на разбросанные по полу вещи и мусор. Я кинул рюкзак на ближайший стул, туда же полетела и моя водолазка. Следующие часы прошли как обычно: я поел, лениво прибрался, принял душ, полистал ленту в телефоне и собрал необходимые вещи. Что насчёт домашнего задания из колледжа? Да срать я на эти задания хотел. Пускай отчисляют. Я больше здесь не нахожусь, мысленно я уже во всю покорял неизведанные улицы нового города. Так я и заснул валясь на кровати, поставив не меньше 30 будильников в период времени с 4 до 5 утра.

***

На утро я быстро собрался, попрощался с домом и выскочил на улицу. Холодный утренний воздух беспощадно бил в лицо. Ноябрь месяц, как никак. В очередной раз проходя по дворам к автобусной остановке, я внезапно остановился у площадки. Сейчас она была вся раздолбана, у скамеек валялись бутылки и мусор, с разрисованных качелей и горки сползала голубая краска. Под ней виднелись несколько слоёв других цветов. Когда я был маленьким, они ещё были покрашены в бежевый, а потом в зелёный. Как по мне это неприятный цвет для качелей, и перекрасить их в голубой было правильным решением. Я задержался здесь ещё на пару минут, вспоминая все давние, уже давно брошенные на задворки сознания детские воспоминания. Здесь я впервые познакомился с настоящими друзьями, впервые с ними поссорился и впервые помирился. Упав с того дерева я расшиб голову, а в тех кустах вместе со Стеркой и Курасаном строил базу. Вон та горка была моим любимым местом в прятках. Я каждый раз прятался там, и каждый раз Пикчер находил меня самым последним. По тем шинам мы с Лампчкой прыгали на скорость... Она почти всегда выигрывала. Ни с кем из них я сейчас не общаюсь. Стёрка как-то отдалилась от меня и погрузилась в учёбу, Пикчер уехал к родственникам и поступил там в училище, Лампчка тяжело заболела и была перенаправлена в больницу в другой стране. Последние полгода она даже не заходила в сеть и не дала ни одной весточки. Хотя... нет. Я соврал, когда сказал, что ни с кем не общаюсь. Я общаюсь с Курасаном, но это тяжело назвать дружескими взаимоотношениями. После крупной ссоры он стал постоянно издеваться надо мной. Ну а я че? А ниче. Сначала отвечал тем же, потом просто стал игнорировать. Не помогло. Но с началом учёбы он немного успокоился в своих делах. Наверное, времени не хватало. Плевать. Всё равно я больше его не увижу. С этой мыслью я вновь отправился в путь к автобусной остановке. Пройдя пару дворов, я оказался под оранжевым козырьком серой стоянки и сел на изрисованную скамью. Почему-то даже не хотелось лезть в телефон. Я достал сигарету из кармана, зажигая её очень красивой фиолетовой зажигалкой из какой-то лавки. Нет-нет, не подумайте, я не заядлый куряга. Я не балуюсь этим так часто, как вы можете предположить... Ну, я так думаю. Ведь полпачки сигарет в день это не так много. Да?... Боже, кому я вру. Мне стоит бросать это дело. Тусклые панельки были где-то в стороне, это окраина города. Так что передо мной расстилались только дорога и серое поле. Я испытывал радость и тоску одновременно. Радость за то, что я наконец покину это чёртово место. Выберусь из захолустья, в котором у меня никогда ничего не было и не было шансов получить это самое что-то в будущем. А тоска... Тоска за то, что я за все свои 19 лет я так и не нашёл себе близкого человека. Того, кто переживал бы. Того, кто ждал бы меня с трепетом и радостью. А если я такого и нашёл, то не смог удержать. Опять же, плевать. Меня здесь ничего не держит. Я откинулся на спину, уже докуривая сигарету и скидывая пепел на асфальт. Голова была почти пуста, несмотря на предстоящие грандиозные изменения. Оставалось только дождаться автобуса... ...Прошло, наверное, минут 20. Я за это время успел задремать. Проснулся я не по своей воле. — Чего спим, инвалид? С квартирки выселили, теперь бомжуешь? – послышался до боли знакомый голос. Ох боже, только не Курасан... — Ты то здесь откуда? Отвали. – я небрежно отмахнулся от его руки, отворачиваясь и утыкаясь лицом в тонкий шарф. — Ооу, ну к чему такая грубость?~ Я просто поинтересовался! – рыжий сел рядом со мной, сразу же начиная покачивать ногами, – ну так чего? Ответишь или нет? Я проигнорировал его. Может, надоест и уйдёт. ... Этого, увы, не свершилось. Хотя на что я вообще надеялся? — Ты что, язык проглотил? Или оглох? – Курасан тыкал меня в затылок пальцем, сопровождая это ехидным тоном. Я не выдержал и повернулся к нему, схватив за руку. — Я же сказал, отвали! Почему вообще ты припёрся сюда?! Специально за мной шпионил, или чё?! — Чёёё? Нет, фу. Нафиг ты мне сдался? Просто в город поеду. А тут ты сидишь, дрыхнешь как нарик. – он вывернул свою руку, морщась и потирая запястье. — Вот именно. Какое тебе дело? Сидел бы здесь и не трогал меня. – я отодвинулся подальше. Не хотелось вновь нарваться на его касания. — Нууу, мне скучно! Тут ни единой живой души, с кем можно было бы поговорить. — И ты намекаешь на то, что хочешь поговорить со мной? - я усмехнулся. Звучало бредово. — Я сказал, что тут ни единой живой души. И имел ввиду тебя тоже. Ты выглядишь как труп ходячий. Когда в последний раз нормально спал и ел, а, серуха? – Курасан вновь полез ко мне с пальцами, на этот раз ткнув в бок и сразу же отодвигаясь на другой конец скамейки. — Тебя это заботит? Пф, не смеши. — Ну не то что бы. Просто было бы печально если бы мой объект издевок внезапно умер от голода или недосыпа. - он хмыкнул, сложив руки на груди и повернувшись ко мне лицом. Я не хотел продолжать этот нелепый разговор и чувствовал дискомфорт. Как же мне повезло, что Курасан заткнулся на пару... Секунд. Не минут, не часов, не лет. На пару секунд... — А ты куда едешь? — Я не обязан тебе говорить. — Ну скажиии! Интересно же. Вдруг по пути? — Не дай боже.. — Бога нет, дурак. — Эта фраза используется как ругательство, а не обращение к Богу, умник херов. – я повернулся к нему и приоткрыл глаза, лениво рассматривая. — Ну скажи. — Нет. — Почему? – Курасан подполз ко мне ближе. — По кочану и по кочерыжке. Отвали. — Скучный ты, инвалид. Курасан протяжно вздохнул, откидываясь и ложа ногу на ногу. На этот раз он действительно заткнулся. Я же вновь прикрыл глаза и попытался поспать, укутавшись в капюшон куртки и шарф. Всё равно до автобуса ждать ещё полчаса, не меньше. Но сон ко мне совсем не лез. И в телефон пялить не хотелось. От скуки я преодолел свой дискомфорт и отвращение, заговорив с Курасаном добровольно и поддаваясь на его вопрос. — Уезжаю отсюда. — Пф. Я тоже уезжаю, и что? Не ответ. – рыжий заметно встрепенулся и восстановил свой привычный тон, услышав меня. — Не, ты не понял. Я насовсем уезжаю. — ...а. В его голосе я услышал какое-то... Разочарование, что-ли? Он точно стал тише. Я не обратил на это особого внимания, проигнорировал. — А почему? И куда? — Надоело жить здесь. А куда... не знаю ещё. Придумаю по пути. — Ты уверён? Вот просто так возьмёшь и вжух, – Курасан махнул рукой в сторону дороги, – уехал куда глаза глядят? — Ага. — И ты не боишься? — А чего бояться? — Ну, не знаю. Ты же там будешь в незнакомом месте, без помощи, без родных. — У меня нет родных. И помощь мне не нужна. А место можно узнать по карте. – я начинал немного злиться от его настойчивости. Но разговор пока что был лучше, чем пялиться в поле с тишиной в мозгах. Я редко с кем-то болтал дольше трёх минут. — Как это родных нет? Тебя же всё равно кто-то ждёт, беспокоится! А ты просто берёшь и уезжаешь. — Нет. Нет у меня никого, прекрати. — Пф. Курасан сложил руки на груди, отворачиваясь от меня. Никто из нас не стал продолжать диалог. До поры до времени, конечно. — А почему надоело? — Да просто. Тут ничего интересного нет, все на тебя косятся. Тошнит уже от одинаковых улиц и людей. — Понятно. А как жить собираешься? Я замолчал. Не знал, что ответить. Потому что об этом я не особо размышлял. — ...Придумаю. — Мгм. Очередная недолгая пауза. — Если помощь нужна будет, то можешь звонить. Я там денег пришлю может, хэзэ... - слова Курасана звучали сдавленно. Будто он выговаривал их с невероятным трудом. — Чего? – я даже удивленно повернулся к нему. — Забей. Просто постарайся не сдохнуть от голода в первую же неделю. — Какое тебе до меня дело? – я вновь отвернулся и уткнулся в шарф. — Никакое! Просто. Ээ. Просто п.. блять. Переживаю я за тебя. Мне не было видно его лица, но я почему-то представил, как он закрывает его ладонью, как раньше делал это в похожие моменты. «Какая идиотская привычка. И забавная..» — на миг пронеслось в моей голове, но я сразу сморщился от этой мысли. А ещё, слова рыжего привели меня в небольшой ступор. Поэтому я ответил не сразу. — Пиздишь. — Нет. А может быть и да. — ... — ... — Почему ты так резко раскис? Обычно издеваешься, а тут вдруг как вдова над могилкой мужа. — Потому что... Че? Ты меня сейчас оскорбил или что? Я почувствовал тряску за плечо и не смог сдержать ухмылки, которую быстро спрятал под шарфом. — Поворачивайся, упырь! — Не-а. Не хочу видеть твою кислую, грустную, очень печальную рожу. — Не смей меняться ролями! Это я должен издеваться, а не ты! Тряска стала сильнее, и я всё же повернулся, что бы увидеть его покрасневшие от возмущения щёки. — Прекрати, идиот. — Бееее, нет! Расплачивайся за оскорбления! Курасан снова ткнул меня в бок, продолжая трясти. Я ойкнул от этого и тоже схватил его за плечи, начиная трясти. — Бедная жёнушка Кура осталась без груши для битья! Какая жалость! — Заткнись, чучело! — Опа. Чучелом ты меня ещё не называл. Что ж ещё придёт в твою рыжую голову? От моих слов Курасан буквально всполыхнул и начал трясти меня с новой силой. Казалось, будь он паровозом или чайником, у него бы пошёл пар изо всех дырок. Курик чайник... Хах, забавно. — Идиот! — Было. — Инвалид! — База. — Упырь! — Быыыылооо. — Тогда.. тогда.. — Ну? – теперь глупая усмешка не сползала с моего лица, – придумал? — Да! Курасан резко отпустил меня, отмахиваясь от моих рук тоже. Он вскочил со скамейки, вставая прямо передо мной. Рыжик прокашлялся и прикрыл глаза, указывая на меня пальцем. — Ты – серый бомже-подобный сухофрукт с инвалидностью и черным поясом по имитированию деревенского деда! – Курасан сложил руки на груди, гордо задирая нос. — Ты хоть сам понял, что сказал?.. – я попытался сдержать смешки, прикрывая рот рукой. — Не особо. Но я тебя оскорбил! Эй, нет, стоп, почему ты смеешься?! Курасан выглядел ошарашенным тем, что его супер умное ругательство не подействовало на меня так, как следовало. — Прекрати! Он схватился за пряди своих волос, явно негодуя и оттягивая их. Это была ещё одна из его давних привычек. Сейчас весь его вид казался мне... скорее милым, чем, раздражающим? Боже, нет, о чём я думаю. Я отмахнулся от этих мыслей, прокашливаясь и прекращая смех. – Ладно-ладно, не кипишуй ты так. Я достал телефон из кармана, посмотрев на время. Автобус должен прибыть совсем скоро. Если он, конечно, ходит по нужному расписанию. Я посмотрел на Курасана, который уже медленно успокаивался. Но всё ещё строил из себя обиженку. — А тебе-то в город зачем? Парень повернулся ко мне и вновь сел рядом. — Лекарства купить нужно, а то снова болеть начинаю. Да и так, погулять просто. — Оу, ты всё ещё болеешь? Я думал, твой хипленький иммунитет остался в детстве. — Нее. Со мной с самого первого вздоха, служит верой и правдой по сей день. И опять наступила непонятная пауза. Фу. Почему-то я начал задумываться о том, что сейчас – неплохой шанс наладить наши взаимоотношения. Конечно, наврядли мы станем так же близки как раньше, но хотя бы перестанем враждовать. — Слуш, Курасан. — М? — А почему мы вообще, ну.. поссорились? — Да чёрт знает. Я не помню уже. — Ага... — Как дела у тебя вообще? А то я тебя достаю, а о личной жизни толком ничего не знаю. — Как всегда отвратительно. Неважно. – я всё ещё не испытывал к нему доверия, конечно же... — Понятненько. У меня тоже не сахар в последнее время. — А чего так? — Забей, наладится всё. Ничто не вечно, рано или поздно и большие проблемы поменяются на проблемки поменьше. — Как-то слишком заумно для тебя. — Не начинай, дурак. – он ткнул меня локтём, усмехнувшись, – а ты будешь возвращаться? — Хм? Наврядли. Как-то незачем, не хочу. — Фотки тогда хотя бы будешь отправлять. Как с бомжами на помойках спишь. — Пха, тебе что, интересно? — Немножко. — Хорошо, постараюсь. На этот раз мы замолчали до тех пор, пока не прибыл автобус. Просто сидели рядом, слушая каждый свою музыку и смотря на поле перед нами. Конечно же, до ближайшего крупного города мы должны были ехать вместе. Драка за место у окна закончилась моей победой. Автобус был почти пустой, только парочка людей редко заходили и выходили на следующиж же остановках. Путь предстоял долгий. Когда я сам уже был готов провалиться в сон, я почувствовал, как на моё плечо упала ужасно тяжёлая и кудрявая голова. Мне не нужно было поворачиваться и проверять для того что бы понять: Курасан заснул у меня на плече. С одной стороны это было даже... завораживающе. Но с другой — очень сильно напрягало. Приятные чувства и тоска по чему-то теплому и родному были сильнее меня. Я осторожно положил свою голову ему на макушку, прикрывая глаза. — Эй, петухи. Конечная, подъем. Водитель разбудил нас, очень грубо. Взгляд был мутным, но я проморгался и выпрямился, отходя ото сна. — Кура, вставай. А то нас сейчас насильно вытолкают. – я потряс рыжего за руку. — Отвали, упырь. – он же сильнее уткнулся мне в плечо, недовольно промычав. — Не издавай такие звуки... Вставай! Мне пришлось прикринуть на него. Курасан вздохнул, открывая глаза и потягиваясь. Мы быстро вышли из автобуса, не забывая обматерить водителя через две минуты после этого. Совершенно новый город. Ни одного знакомого лица, улочки, двора. Это ощущалось... Замечательно. Я готов был заплакать от счастья, серьезно. Ладно, преувеличиваю. Но я правда был очень рад! Мы с Курасаном переглянулись. — Слушай, раз уж мы сейчас разойдемся. Можно я тебе кое-что скажу? — Хм? — Ты.. блять, короче. – Курасан ударил себя по лбу, не находя слов. Хехе. – Ты мне нравишься. Это не значит, что я хочу с тобой встречаться или чет такое. Просто мне легче от того, что ты это знаешь. Я впал в ступор, в который раз. Эти слова били как нож по сердцу. После всего, что между нами было? После всех этих странных любовно-ненавистных взаимоотношений? Я не знал, что мне делать. Внутри бушевали уйма эмоций, и я не мог выбрать конкретно одну. Гнев, обида, паника, восторг, любовь. Всё это переплелось в один огромный комок чувств. И всем, что я смог выжать из этого комка, оказалось... — Ты мне тоже. Боже, что за бред я несу. Я точно уверен в своих словах? В чувствах? Нет! Я абсолютно не уверен! Я... Все эти мысли пропали быстрее чем пришли, когда я почувствовал тёплые руки вокруг себя. Голова опустела, и всё, что я мог сделать — обнять этого маленького рыжего демона в ответ, уткнувшись в его волосы. — Ты коротышка. — Заткнись, прошу. Это ты переросток. Курасан прижался ко мне чуть сильнее, но через пару мгновений сам отстранился. Наверное, на моём лице сияло две эмоции сразу. Шок и нелепая улыбка вместе со смущением. Я уткнулся в шарф. Рыжик же отвёл взгляд, но потом подошёл ко мне ближе и оттянул мой шарф. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу, как заполыхали щёки. Но, вопреки всем моим мечтам, шарф вновь ударил мне в лицо. — Что, думал, я тебя поцелую? Да чёрта с два. – Курасан усмехнулся, показывая мне язык. — Это очень жестоко. Моё сердце такого не выдержит.. Я театрально схватился за свою грудь, а пока Курасан смеялся... Правда, не знаю, каким органом я тогда думал. Но точно не мозгом. Возможно, сердцем. А может быть желудком. Потому что люди нередко связывают любовь с желудком. Это странно. Губы Курасана были тёплыми и мягкими, с лёгким сладковатым привкусом. Это было.. волшебно. Мы долго не отрывались друг от друга. Настолько долго, пока оба не стали терять кислород. — Твою налево, Кнайф... ты реально гандонище. – сказал Курасан, перебирая в руках концы моего шарфа. — Мгм.~ – это было всё, что я мог ответить. Потому что мой мозг отключился напрочь. Это было самое странное начало дня, которое у меня когда-либо было. Потом я задавался кучей вопросов, рассматривая фото Курасана на обоях моего телефона, сидя на скамейках улиц и крышах домов. Почему это произошло быстро? Так внезапно? Могло ли это произойти раньше?... Я не находил ответов на эти вопросы, но зато смог опровергнуть мысль, которая до этого плотно сидела в моей голове несколько лет. Я был важен, я был нужен, меня ждали. Даже если это было без слов, даже если некоторое время это прикрывалось оскорблениями и издёвками. Я был любим. Это грело мне душу и давало желание.. жить? Продолжать бороться? Что бы радовать того, кто мне важен. И того, кому важен я. К слову, я поменял своё категорическое мнение "не приезжать в родной город". Я навещал Курасана, отправлял ему сообщения, фото, звонил. Было так приятно видеть этот блеск в глазах, когда он открывал мне дверь. В ту субботу я отрёкся от старого дома, и обрёл новый. Гораздо важнее, лучше и крепче. Надо мной расстилалось ночное небо. Я молил, лишь бы не пошёл снег, пока я сплю. В житье на улице определенно был какой-то свой волшебный магнит, который притягивал меня и заставлял игнорировать все нюансы. Мои глаза медленно закрывались. Напоследок я успел обнять сумку, невольно представив заместо неё одну рыжую бестию. Нужно будет наведать его на днях.