Синий с розовым.

Выходные прошли, в понедельник на место менструации пришла овуляция. И у Янаги мысли были забиты её ненаглядным. Всякий раз, когда они оказывались одни - она прижималась к нему и целовала с такой жадностью, что у него перехватывало дыхание. "Я должна отпустить его, а то он вообще ничего не успеет. Но его губы. Его язык. Я просто не могу остановиться. Хочу его. Весь день только об этом и думаю" - она с силой отрывалась от него, стараясь дышать ровно, в то время как всё её тело кричало о потребности. Дома ей приходилось самой удовлетворять свои потребности руками и головой (фантазии о Харумасе). Но была одна проблема - Сокаку. Ей приходилось действовать скрытно. Обычно ночью, когда они уже спала, Янаги мастурбировала у себя в постели, засовывая руку в трусики, чтобы если что быстро скрыть её акт онанизма. Она максимально сдерживала стоны. "Чёрт, какая же я похотливая. Лежу, мастурбирую, я даже не одна дома. А если Сокаку услышит? Как же стыдно. Хотя, я же мастурбирую о своём любимом мужчине, что тут такого?" Иногда, когда был только вечер розоволосая скрывалась в ванной. "Сокаку, я пошла в ванную, хорошо?" "Хорошо Янаги". Звук душа скрывал её стоны, но громко вздыхать она всё равно не могла. "Да. вот так" - её мысли были хаотичными и пошлыми - "Как же он входит в меня. Так сильно. так глубоко. Чёрт, я так теку, у меня все мысли в сексе! Что со мной происходит?!" И вот наступила пятница. Янаги проснулась с одним ощущением - голодом. Голодом по нему. Собираясь на работу, она смотрела на своё отражение в строгом костюме-двойке - юбке-карандаш и белой блузке. "Трусики, а они только будут мешать. Сегодня они мне не нужны. Совсем" - она с решительным видом сняла их и отложила в сторону - "Я знаю, что это безумие. Я - Цукисиро Янаги, заместитель командира Секции 6. И я иду на работу без нижнего белья, потому что у меня гормональный шторм и я с ума схожу по своему парню. Прекрасно. Идеально". Весь день она чувствовала себя на иголках. Каждое движение ткани юбки по её обнажённой коже было и пыткой, и наслаждением. Она ловила на себе его взгляд и прикусывала губу, чувствуя, как между ног становится влажно уже от одной этой мысли. Харумаса к концу дня был измотан. Он отработал без единого отгула, и усталость буквально сочилась из него. Янаги же, наоборот, была заряжена. "Командир" - она подошла к Мияби, когда та собиралась уходить. - "Не могли бы вы сегодня снова забрать Сокаку" Мияби подняла бровь. "Опять? Ладно, ты заслужила отдых, как и всегда". "Спасибо, командир" - Янаги чуть не прыгала от нетерпения. Она почти силой потащила измотанного Харумасу к себе домой. И вот дверь закрылась с тихим щелчком. В тишине прихожей он только успел выдохнуть: "Янаги, я сегодня просто..." Он не договорил. Она набросилась на него, прижав к стене, и впилась в его губы голодным, требовательным поцелуем. "Наконец-то! Один! Никто не помешает" - её мысли неслись вскачь. - "Я ждала этого весь день! Весь день". Харумаса от неожиданности остолбенел, но через секунду его тело откликнулось на её яростный напор. Его усталость будто испарилась, сметённая волной её страсти. "Что на неё нашло?" - пронеслось у него в голове, пока он отвечал на её поцелуй. - "Она никогда так не начинала. Она вся дрожит. Боже, она просто прекрасна в этой форме". Их поцелуй вёл их сам, как будто ноги знали дорогу. Они, не размыкая губ, влетели в спальню, и Янаги, потянув его за собой, повалила синеволосого на кровать и оказалась над ним. "Не могу ждать ни секунды" - её пальцы лихорадочно рыскали по его рубашке. - "Нужно прикоснуться к его коже. Сейчас же!" Она, не прерывая поцелуя, расстегнула пуговицы на его рубашке, но не стала её стаскивать, удовлетворившись тем, что приоткрыла его грудь. В то же время его ловкие пальцы проделали то же самое с её блузкой. Он отодвинул ткань и приспустил чашечку её бюстгальтера, освобождая её упругую грудь. "Да..." - мысленно застонала она, когда его губы нашли её сосок - "Именно так". Его руки скользнули вниз, сжали её ягодицы через плотную ткань юбки-карандаш и потянули её вверх. И тут он замер. Его пальцы наткнулись на голую, шелковистую кожу. "Янаги..." - он оторвался от её груди, его глаза были полны изумления. - "Ты... ты без..." Она вновь его поцеловала, а сладострастно улыбнулась - "Без трусиков? Да" - и вновь поцелуй. "Она. она была без трусиков. Всю работу" - его мозг с трудом обрабатывал эту информацию, но его тело реагировало мгновенно, член напрягся до боли. - "Эта девушка. Она меня добьёт". Пока он переваривал этот факт, Янаги уже принялась за его брюки. Она расстегнула ремень, молнию и одним движением стянула их вместе с трусами до колен. Харумаса тем временем уже распаковал презерватив и надел его. Он вошёл в неё одним точным, мощным движением. Она вскрикнула - громко, без стеснения, она начала помогать Харумасе, насаживаясь на него. "Да! Вот так!" - её сознание помутнело от нахлынувшего удовольствия - "Двигайся! Не останавливайся" Их страсть в тот вечер не знала границ. Она длилась три часа. Они меняли позы, Асаба менял член на язык и обратно, сходили с ума друг от друга, и Янаги кричала так, будто хотела, чтобы её услышали во всём Нью-Эриду. Наконец, полностью опустошённые, они рухнули на мокрую от пота простыню. Позже они переоделись, помылись и поужинали в почти полной тишине, восстанавливая силы. "Янаги, это было супер, вся спина в царапинах от твоих ногтей, а шея в засосах". "И не говори, я так долго этого ждала". "Так ждала, что даже до своей комнаты не довела?" "В смысле?" "Мы в комнате Сокаку". "Блин, ну ладно, подберёмся". Через 2 часа Харумаса мыл посуду, но тут к нему сзади подошла Янаги, обняв его. "Милый, я снова хочу тебя". Парень замер с тарелкой в руке. "Янаги..."- он с недоверием посмотрел на неё. - "Мы только что. три часа. Ты серьёзно?" "Абсолютно" - она посмотрела на него с вызовом, и в её глазах снова заплясали те самые, голодные искорки - "У меня такое состояние. Всю неделю думала о тебе". "И много мы ещё будем этим заниматься?" "Ну скажем так, на выходных я тебя затрахаю". "Ну что ж..." - смирился он про себя с улыбкой. - "Значит, так. Видимо, умирать я буду счастливым". И в её глазах вспыхнул такой торжествующий огонь, что он понял - эти выходные войдут в историю.