Наброски

С момента успешной операции, целью которой было спасение Юдзухи, прошла неделя. И несмотря на эмоциональное воссоединение, Элис так ни разу и не смогла поговорить с ней, из-за чего у нее начало складываться впечатление, что Юдзуха намеренно избегает ее. А Элис так много хотела спросить у нее: хотела узнать все, что случилось с ее отцом; узнать ее прошлое. Но Юдзуха, казалось, намеренно находилась с Элис в присутствии посторонних, и каждый раз, когда Элис просила ее “аудиенции”, та поспешно уходила по самым невероятным причинам. А однажды, будучи загнанной в угол, когда они с Элис остались одни в магазине, Юдзуха не выдержала и вывалила на нее накопившиеся усталость и раздражение: — Да что тебе от меня надо, крольчиха?! Что ты ходишь за мной, как потерянное дитя? В конце концов — я не твоя мама! Заприметив выступившие слезы на глазах Элис, Юдзуха быстро отвернулась. — Плакса! — язвительно добавила она, не оборачиваясь и скрестив руки на груди. Элис быстро выбежала из магазина, и только, когда оказалась на улице, горько заплакала, напугав прохожих, которые в это время проходили мимо. Юдзуха еще какое-то время стояла посередине пустого магазина, все так же не оборачиваясь. Ее сердце, разогнавшиеся до ста ударов минуту, успокоилось, но на душе осталось тяжелое чувство, которое не проходило. Обернувшись, Юдзухе вдруг стало не по себе находиться одной в магазине. Ей казалось, что чьи-то недоброжелательные глаза наблюдают за ней. — Кама? — испуганно и задрожавшим голосом позвала она своего тануки. Не получив никакого ответа, ее страх стал еще сильнее, и она выбежала из магазина на улицу. Прохожие так же удивлённо посмотрели на Юдзуху, которая панически дышала. Посмотрев по сторонам и заметив пристальные взгляды людей, Юдзуха опустила глаза в пол и быстро пошла по улице, бормоча себе под нос: — Мне все кажется… все кажется… Она дошла до кабинок, рядом с которыми стояли лавочки. Присев на одну из них, Юдзуха глубоко вздохнула, чтобы успокоить тревожное сердце. Солнце уже давно опустилось, и только мигающий сломанный фонарь, висевший на стене здания над лавочкой, освещал ее. У Юдзухе заболела голова от непрекращающегося мигания фонаря, которое напомнило ей мигающую лампочку в ее камере. — Ю-дзу-ха…, — послышался похожий на ее, но жуткий и насмешливый голос. — Наконец-то я тебя нашла! Подняв голову, Юдзуха увидела девушку с растрепанными красными волосами, которые скрывали ее глаза; ее губы зловестно улыбались; длинная белая майка доходила до колен. — Нет! — не веря своим глазам, с ужасом вскрикнула Юдзуха. — Да, — ответила девочка. Юдзуха схватилась за голову и, прижав ладони к ушам, опустила голову и закрыла глаза. — Ты не настоящая! Уйди прочь! Ледяная рука девочки схватила ее руку. — Нет! Пожалуйста! Я не хочу! — Ю-дзу-ха, пора возвращаться. — Нет! Оттолкнув свою мучительницу, Юдзуха вскочила со скамейки и, не оборачиваясь назад, побежала. Бежала она по дорогам и улицам, не останавливаясь ни на секунду, пока не заметила знакомую вывеску отеля. На ресепшене никого не было: Юдзуха так торопилась, что и не заметила бы, будь там кто-нибудь. Даже не попытавшись вызвать лифт, она сразу бросилась к лестнице и, перескакивая по три, а иногда четыре ступеньки, побежала наверх — на четвертый этаж. — Элис! — закричала она, стуча в дверь кулаками. — Спаси! Меня хотят забрать! Элис! Как только дверь приоткрылась, Юдзуха резко забежала внутрь, испугав Элис и чуть не сбив ее с ног. — Закрой! Закрой дверь! Закрыв дверь, Элис осторожно подошла к Юдзухе, которая, опустившись на колени около подоконника, приподнимала голову и осматривала улицу. — Что с тобой, Юдзуха? — Тс! Она услышит тебя! — Кто — она? — Она, Элис! Она! — Юдзуха, пожалуйста. Ты пугаешь меня. Я ничего не понимаю. Элис опустилась на колени рядом с Юдзухой, и когда она расправила руки, Юдзуха, не раздумывая, обняла ее. — Мне страшно, Элис. Мне очень страшно. Я не хочу возвращаться туда. — Я никому и никогда не позволю забрать тебя у меня. Я скорее умру, чем позволю этому случиться. — Но ты ведь трусиха, Элис. — Ради тебя я стану настолько сильной, что ни один призрак не испугает меня. Если не веришь, расскажи мне свою самую страшную историю. Вот увидишь — я не испугаюсь. — Да… — А сейчас — тебе надо переодеться. Не гоже юной леди ходить в пыльной и пропитанной потом одеждой. Сегодня, моя дорогая, вы будете ночевать у меня, потому что в таком состоянии я вас никуда не отпущу! И никаких но! А то я разозлюсь, а вы, поверьте, не хотите узнать, какая мисс Таймфилд в гневе! Элис помогла изможденной, но наконец-то успокоившейся Юдзухи встать и переодеться. Она попыталась разузнать, что случилось, но Юдзуха явно не хотела говорить. — Эта ночнушка уж слишком велика для меня, — заметила Юдзуха про ночнушку, которая норовила сползти с ее плеч и оголить ее тело. — Ну…, — виновато и смущенно проговорила Элис, посмотрев сначала на свою большую, а потом на плоскую грудь Юдзухи. — У меня нету размера поменьше. Прости… — Так даже лучше! Так сказать, дополнительная вентиляция! Хаха! Ну-с, и где же я буду спать, моя госпожа? Элис указала на единственную кровать в ее номере. Хитрая улыбка появилась на губах Юдзухе, которая, прищурив глаза, посмотрела на Элис. — Мы что же — будем спать в одной кровати? Неужели?! — Юдзуха театрально вытаращила глаза и прикрыла рот руками. — Вы хотите воспользоваться ситуацией, и затащить меня в постель? Ах! Осуждающе покачав головой и поставив руки на бока, Юдзуха с разочарованием посмотрела на Элис. — Как это низко, мисс Таймфилд! Уж от кого, но от вас я этого не ожидала. — Что?! — вспыхнув, как спичка, возмутилась Элис и покраснела как помидор. — И в мыслях не было! Я… я просто не хочу оставлять тебя одну. Вот и все. Скрестив руки на груди, Элис отвернула покрасневшее лицо. Она попыталась придать себе невозмутимый и обиженный вид, но ее сердце волнительно застучало с того момента, как Юдзуха заметила, что они буду спать в одной кровати. — Нет — ты точно настоящая, — вдруг серьёзно заметила Юдзуха. — Моего воображения не хватило бы, чтобы придумать настолько глупую подругу. Я бы точно придумала кого-нибудь поумнее. — А? Что значит — настолько глупую? Я не глупая! К твоим сведениям я — первая в классе! — Пойдем уже спать, зубрила! Юдзуха легла на краю прилегающий к стене, а Элис рядом с ней. — Эта кровать немного маленькая, — все пытаясь поудобнее лечь, заметила Элис. — Да. И это замечательно. Юдзуха, ещё когда она переодевалась, решилась поцеловать ее, и теперь, не сводя своих глаз с Элис, ждала подходящего момента. Но Элис всеми силами сопротивлялась: избегая прикованных к ней глаз, она в темноте, подняв глаза, делал вид, что рассматривает комнату. — Я только сейчас заметила, что потолок неровный, и… А! Что это?! — вскрикнула она, почувствовав, как что-то холодное коснулось ее спины. — Это моя рука — Щекотно, Юдзуха. — Элис. — Что? Элис наконец набралась смелости посмотреть на Юдзуху: ее глаза нетерпеливо и умоляюще просили, а вздрагивающие губы ждали разрешения. Загипнотизированная, Элис опустила веки и неуверенно приоткрыла губы. — “Вот они…”, — подумала Элис, когда что-то мягкое и нежное просочилось между ее пухлых губ и сжало ее нижнюю губу. Прикрыв губы, рот Элис наполнился двумя противоположными вкусами: сверху, где губа Элис прошлась по ямочке Юдзухи над ее верхней губой, она почувствовала соленый привкус оставшийся из-за пота и пыли; снизу — сладкий и пьянящий вкус ее губ. — Ты плакала? — после поцелуя спросила Юдзуха. — Что? — Твои губы горькие. Ты плакала? — Да. Немного. — Из-за того, что я сказала в магазине? — Да. Но мне больше не больно. Ты расскажешь мне, что случилось. Юдзуха приблизилась ближе и, уткнувшись лицом между подушкой и щекой Элис, прошептала ей все то, что случилось. — Бедняжка. Я настоящая, и ты, Юдзуха, тоже. Поверь мне. — Я знаю: наш поцелуй был слишком неуклюжим. Была бы это моя фантазия, он был бы идеальным. Но мне все равно понравилось. Юдзуха обняла Элис за плечи и прижалась лицом к лицу Элис так близко, что они слышали дыхание друг друга. — Давай не будет отсюда уходить, Элис. И все время будем здесь — вместе.