Остановить холодного младшего брата от уничтожения мира

Внутренняя комната была обставлена просто, в ней стоял лишь небольшой диванчик для учеников, которые, погрузившись в учёбу, оставались на ночь. Но, очевидно, ею мало пользовались; всё было совершенно новым. Чао Цзяньсюэ прикинул размер диванчика. Похоже, он мог вместить только одного человека. Однако прежде чем он успел заговорить, Юй Вэй уже взял подушку, прислонился к стене и сел, закрыв глаза и медитируя. Идеальный. Чао Цзяньсюэ не почувствовал никакой тяжести, потушил свечу и уснул прямо в одежде. Днём они учились по отдельности. Иногда к ним приходил господин Му Юань, а Нань Шань и Цю Шуй приходили поговорить с Юй Вэем. Ночью они оба собирались в одной комнате, но Юй Вэй был слишком тихим. Чао Цзяньсюэ больше не видел его после пробуждения. За последние несколько дней декламации он стал говорить всё более и более бегло, и даже Лорд Му Юань воскликнул: «Как будто твой мозг стал намного острее после воскрешения!» То ли из-за ежедневного истощения мозговых клеток, то ли из-за того, что он чувствовал себя подавленным в присутствии Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ не продержался и месяца. Примерно через десять дней у него закружилась голова, он потерял сознание и ему было трудно продолжать. Однажды рано утром Юй Вэй вернулся с утренней тренировки с мечом, а Чао Цзяньсюэ все еще спал во внутренней комнате. Он развязал рукава и дважды позвал «Старшего брата» с порога, услышав недовольный стон Чао Цзяньсюэ. Распахнув дверь и подойдя ближе, он увидел Чао Цзяньсюэ, лежащего ничком на маленьком диванчике. Его лицо раскраснелось, дыхание было тяжёлым. У него была лихорадка. Как мог настоящий бессмертный культиватор заболеть лихорадкой без причины? Это можно было объяснить лишь тем, что Чао Цзяньсюэ был слишком слаб. Когда лорд Му Юань прибыл и увидел его, первоначально согласованный месячный срок заключения закончился раньше времени, и его отвезли обратно в павильон Цинсюэ для восстановления сил. Старейшина Линь из зала Вэньяо осмотрел его и сказал: «Должно быть, он получил внутренние повреждения во время предыдущего соревнования «Бессмертная секта». Активация этих духовных артефактов требует огромной духовной силы. Его даньтянь теперь истощён, и он должен был испытывать головокружение в последние несколько дней. Разве он не жаловался?» Чао Цзяньсюэ всегда был слабым и болезненным, плакал при каждой болезни и боли. Старейшины к этому привыкли. Господин Му Юань нахмурился и сказал: «Вовсе нет. Это моя вина; я не заметил, что с ним что-то не так». Юй Вэй, слушая со стороны, вспомнил сцену, произошедшую в тот день на закате. Чао Цзяньсюэ действительно выглядел особенно хрупким, но он не обратил на него особого внимания. Почему он не заметил? В последние дни Чао Цзяньсюэ был апатичен. Он полагал, что это из-за того, что ему не нравилось заниматься самосовершенствованием. Чао Цзяньсюэ, зарывшись в мягкое одеяло, лежал на диване, плотно зажмурив глаза. То ли ему снился кошмар, то ли он просто чувствовал себя некомфортно из-за болезни, но его ресницы постоянно дрожали. Юй Вэй отвел взгляд. «Это всё из-за моей невнимательности. Пожалуйста, накажите меня, Хозяин», — сказал он. Лорд Му Юань махнул рукой: «Это не имеет к тебе никакого отношения. Возвращайся». На следующий день ученики все еще собирались вместе на утренние уроки, но одно место с другой стороны было пустым. Нань Шань осторожно спросил: «Он притворяется, что болен, или он действительно болен?» Это было привычное предположение, ведь Чао Цзяньсюэ был здоров, когда пришёл в библиотеку несколько дней назад. Как он мог вдруг заболеть? Юй Вэй почувствовал внезапную неприязнь. Он не мог объяснить, откуда взялись эти чувства. Тёплая, весенняя улыбка исчезла, оставив лишь резкий холод. «Старший брат, пойди и узнай сам». Нань Шань почесал затылок: «Эй… просто спрашиваю…» Младший Брат, казалось, никогда раньше не злился. Была ли эта реакция гневом? Было немного страшно. Пролежав два дня в оцепенении, Чао Цзяньсюэ постепенно восстановил свою духовную силу, и головокружение прошло. Он вскочил с кровати, чувствуя себя новым человеком! Он знал, что это было к лучшему, и ему больше не нужно было оставаться в тесном помещении библиотеки вместе с Юй Вэем. Поэтому, воспользовавшись тем, что Глава Ордена и Лорд Му Юань больше не упоминали о заточении, он покинул павильон Цинсюэ, как только почувствовал себя лучше, полный энергии. Сначала он отправился в зал Вэньяо. Обращение за медицинской помощью было важным. Ему нужно было понять, почему его тело так слабо и есть ли возможность стать сильнее. Зал Вэньяо находился на вершине соседней горы, рядом с которой с обрыва спускался водопад. Чао Цзяньсюэ стоял у обрыва, смотрел вниз, и его страх высоты почти обострился. Оказалось, что вершины гор Уву парят в воздухе, а внизу, в бесчисленных волнах, мерцает глубокое синее море. Чао Цзяньсюэ снова и снова смотрел, гадая, откуда берётся вода для водопада. Может быть, это небесная вода? Он поднял глаза, но увидел только яркий дневной свет, и от него резало глаза. «Мальчик, будь осторожен!» Внезапно резкий крик заставил Чао Цзяньсюэ вздрогнуть. Кто-то схватил его за воротник и оттянул на три шага назад. Это был старейшина Линь из зала Вэньяо. Рядом на земле стояла корзина с духовными травами, которые он только что собрал. Многие из них выпали и засохли, погибнув, как только коснулись земли. Старейшина Линь сердито сказал: «Чао Цзяньсюэ, ты что, пытаешься умереть, стоя здесь?» Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и покачал головой. «Я, я просто смотрел…» «Смотрел? Вот как ты выглядишь? Голова практически торчала! Твоя духовная сила иссякла, ты не сможешь летать, если упадёшь, и разобьёшься вдребезги, если упадёшь в море!» Когда Чао Цзяньсюэ неправильно поняли и выругали, он смущенно сказал: «Старейшина Линь, я был неправ, я был неправ». Только тогда старейшина Линь остановился и с выражением боли на лице поднял с земли духовные травы. Его два белых уса завились. Чао Цзяньсюэ помог ему поднять их. «Старейшина, я пришёл к вам». Объяснив свою цель, старейшина Линь долго смотрел на него, затем схватил его руку и положил её на духовные акупунктурные точки. Спустя долгое время он с облегчением улыбнулся. «Хорошо, хорошо. Я уж было подумал, что ты одержим. Оказывается, твои три души и шесть духов в полном составе». После его объяснений Чао Цзяньсюэ узнал, что тупость и бесчеловечность первоначального владельца были вызваны несовершенством его души. Никто в секте Уу не знал об этом, за исключением нескольких мастеров. Когда Лорд Цишань вернул Чао Цзяньсюэ, тот был ещё младенцем. Лорд Цишань вырвал его из пасти демона на перевале Фумо. Вероятно, именно из-за влияния демонической энергии его души оказались несовершенными. Неполнота душ была неразрешимой загадкой. По мнению старейшины Линя, Чао Цзяньсюэ случайно обрёл свою душу после воскрешения – это было великой удачей после неудачи. Только Чао Цзяньсюэ знал правду: это произошло потому, что он захватил тело первоначального владельца. Он спросил: «Есть ли ещё надежда, что моё тело сможет совершенствоваться? Слишком тяжело постоянно болеть». Старейшина Линь искренне сказал ему: «У каждого своя судьба в самосовершенствовании. Просто усердно совершенствуйтесь, когда не болеете, и прислушивайтесь к моим советам, когда болеете. Однако теперь, когда ваши души восстановились, возможно, то, что раньше было трудно понять, постепенно прояснится». Короче говоря, надежда была. Чао Цзяньсюэ почувствовал облегчение. Он не мог переселиться просто так. Чао Цзяньсюэ поклялся прославиться в королевстве Сюаньчжэнь, поэтому он с огромным энтузиазмом прибыл на вершину горы Фусянь, чтобы посмотреть, как его трое младших братьев и сестер учатся фехтованию. Цю Шуй первым заметил его и, насторожившись, прекратил тренировку с мечом. «Зачем здесь старший брат?» Чао Цзяньсюэ, придерживаясь прагматичного духа поиска знаний и прогресса, сказал: «Наблюдаю». Цю Шуй был ошеломлён этим ответом. В воздухе промелькнули два звука меча, похожие на рычание дракона, и Нань Шань с Юй Вэй приземлились. Увидев Чао Цзяньсюэ, Нань Шань удивлённо воскликнул: «Ты не болен?» Чао Цзяньсюэ кивнул. «Мне лучше». Он не поприветствовал Юй Вэя, а лишь сказал: «Вы тренируйтесь, а я просто посмотрю». Однако в его присутствии все чувствовали себя несколько скованно. Чао Цзяньсюэ впервые пришёл посмотреть на их фехтовальные тренировки. Солнце, должно быть, вставало на западе. Краем глаза Юй Вэй заметил, что Чао Цзяньсюэ стал немного худее. Не занимаясь физическими упражнениями, а также постясь и пролежав несколько дней в постели, он, естественно, похудел. Его тонкая талия привлекала внимание, а пояс был затянут гораздо плотнее, чем у других. «Младший брат!» — крикнул Нань Шань, скрестив с ним мечи. Юй Вэй отклонился назад, чтобы уклониться от его меча. Нань Шань с сожалением сказал: «Я наконец-то заметил твою слабость, но ты снова увернулся». Но, видя, что дыхание Юй Вэя стало более нестабильным, чем прежде, он самодовольно сказал: «Неплохо, я тоже поправляюсь!» Он хотел ковать железо, пока горячо, но Юй Вэй на мгновение замешкался, затем твёрдо стоял на своём, вложил меч в ножны и покачал головой. «Я больше не буду тренироваться». За исключением него, двое других уже втянулись в происходящее, поэтому они обменялись взглядами, наблюдая, как уходит Юй Вэй. Цю Шуй спросил: «Младший Брат немного рассеян? Может быть, он столкнулся с препятствием в своём совершенствовании?» Нань Шань сказал: «Раньше с ним всё было в порядке…» Проходя мимо Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй слегка замер и поприветствовал его, как это принято у всех учеников. Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди, окинул его взглядом и презрительно пробормотал: «Пока-пока». Его тон был легким и медленным, с восходящей интонацией в конце, как будто он был уверен, что Юй Вэй не хочет, чтобы он увидел его приемы владения мечом. Хотя техники владения мечом в секте передавались из одной линии, мастерство каждого имело свои достоинства. Спарринги между учениками также проводились для того, чтобы выявить недостатки друг друга и улучшить их. А вдруг он украл какие-то техники? Почему же он такой скупой? Услышав его странные слова, Юй Вэй выразил редкое для себя смущение. «Пока…пока?» Чао Цзяньсюэ серьезно сказал: «Я просто говорю, что это означает прощание». Юй Вэй помолчал немного, а затем серьёзно сказал: «Старший брат, увидимся снова». «Ты действительно уходишь?» — Нань Шань неохотно посмотрел вслед Юй Вэю. Чао Цзяньсюэ подошёл к ближайшему павильону и сел. «Он ушёл. Вы можете продолжать». Это была правда. Нань Шань и Цю Шуй продолжали спарринг, отдыхая после ожесточённого боя. Чао Цзяньсюэ спросил: «Младшие братья и сёстры, я давно хотел спросить вас кое о чём. Это были ваши настоящие имена?» Манера его речи была необъяснимо ласковой, а выражение его лица было еще мягче, как будто он намеренно пытался завязать с ними разговор. Цю Шуй откровенно сказал: «Когда мы со Старшим Братом были ещё младенцами, мы потеряли нашу деревню из-за хаоса, начавшегося с демонов. Нас спас Учитель, и он дал нам имена». Чао Цзяньсюэ не ожидал такого развития событий. Демонические силы были ещё далеки от него, и ему было трудно представить себе подобное. Но зная, что этот вопрос мог затронуть их печаль, он искренне сказал: «Мне жаль». Цю Шуй была ошеломлен и быстро махнул рукой. «Ничего! Нам со Старшим Братом уже повезло. Жаль только, что у нас нет таланта Младшего Брата, иначе мы бы давно хотели спуститься с горы, чтобы убивать демонов и уничтожать зло». Чао Цзяньсюэ посмотрел на них и твердо сказал: «Вы сможете». Теперь он выглядел как доступный и праведный Старший Брат, а Нань Шань и Цю Шуй на мгновение лишились дара речи, не зная, что сказать. Почему они были немного тронуты? Видя, что уже почти полдень, Чао Цзяньсюэ снова любезно пригласил: «Я хочу пойти в кафе поесть. Хочешь пойти со мной?» Они оба посчитали странным есть с ним, поэтому отказались. «Мы сейчас постимся…» «О», — понимающе кивнула Чао Цзяньсюэ. «Тогда увидимся позже». Те, кто соблюдал пост, привыкли использовать духовную энергию в качестве питания и больше не нуждались в обычной пище, нарушая правила только тогда, когда чувствовали жадность. Спустя некоторое время Цю Шуй задумался и сказал: «Мне кажется, что отношение Чао Цзяньсюэ к прощанию с нами отличается от его отношения к Младшему Брату». Нань Шань не отреагировал. «А чем он отличается?» Цю Шуй сказал: «Как бы это сказать? Это несколько лицемерно по отношению к младшему брату».