Обязательные составляющие праздников

      Вереницы фонариков расползались над водами залива и их прозрачные, зыбкие силуэты из света в окружающей темноте, дрожали в колебаниях волн, пока они несли желания людей на будущий год куда-то высоко, выше чистого неба, среди туч, пока наконец не утыкались во что-то, укрывающее мир так же, как в некоторых местах землю укрыл снег. Тогда эти слабые изделия из разукрашенной бумаги гасли. Если конечно они не успели догореть намного раньше и развалиться на кусочки, слабо тлеющие и разносимые ветром по всем уголкам Тейвата.        - Здесь немного прохладно, - произнёс Кадзуха и его лицо осветил огонёк от небольшой веточки, тлевшей едва заметным пламенем под порывами ледяного ветра. «Немного прохладно» - так едва ли можно было описать погоду на Драконьем Хребте, особенно с наступлением наиболее холодного времени года.        Хруст снега от шагов по направлению к нему. Ещё миг - и лучина погасла.        - Не стоит привлекать внимание, пока мы не добрались до безопасного места. Если конечно тебе не хочется вступить в бой прямо посреди этой бури.       Скарамуш отряхнул древесный пепел, который оставил отпечатки на его пальцах, тут же развернулся и, как ни в чём не бывало, двинулся дальше. Кадзуха не увидел на его лице даже следа боли, которая несомненно пронзила бы все чувства живого существа при соприкосновении с огнём, его же спутник раздражённо поморщился и явно, лишь от этого постоянного снега в лицо, который так и норовила забросить буря, когда меньше всего ждёшь.        Даже привычный к неприятным погодным условиям Кадзуха ощущал, как медленно холод распространяется по одежде и проникает под каждый слой ткани с начала пути. С того момента, когда они лишь ступили на отроги Хребта, где ещё встречались небольшие деревья и проглядывающая сквозь сугробы трава, эти небольшие пожухлые кустики казались слишком яркими для этой безжизненной местности.        С тех пор дорога вела только вверх, среди снегов. Иногда им встречались таблички, которые заботливо расставила вдоль тропы Гильдия Искателей Приключений, но очертания самой тропы размывались, все их усилия сводила в ничто стихия, которая безраздельно властвовала на этой горе и лишь с презрением наблюдала за жалкими попытками людей расставить себе ориентиры в её владениях.        Только изредка встречающиеся на Хребте костры помогали ненадолго согреться. Монстры бродили неподалёку и Кадзуха с удивлением отмечал непривычную сдержанность в своём друге. Но конечно, сражаться в таких условиях не хотелось ни одному из них, поэтому только и оставалось брести дальше, в почти полной темноте и лишь холодная луна проглядывала иногда среди туч, заполняя всё слабым мерцанием, лучи отражались от множества мелких снежинок в воздухе. Кадзуха поплотнее натянул шарф на голову и выдохнул на ладони, пытаясь их согреть.        - Всё ещё не жалеешь, что не отправился на фестиваль в Ли Юэ? - покосился на него Скарамуш. Он не ожидал, что самурай предпочтёт возможность отправиться с ним в эту страну снегов возможности встретится с друзьями и всем тем развлечениям, что предлагал Ли Юэ в разгар праздников.       - Я редко бывал на Хребте прежде, а это же возможность наконец в полной мере погрузиться полностью в его очарование… - Кадзуха явно собирался сказать что-то ещё, но не договорил, чуть не закашлявшись от очередного порыва ветра и мелких снежинок, взвесь которых, казалось, так и норовила проникнуть в лёгкие при каждом вдохе и остаться там, покалывая неприятным холодом уже изнутри.       Скарамуш вздохнул. Он в самом деле собирался отправиться сюда один, компания его только замедляла. К тому же дело касалось его одного, Кадзухе не было никакой необходимости посещать это место.       «Если конечно он и в самом деле не решил, что и здешние пейзажи так живописны».       Он вновь взглянул на самурая. От того можно было ожидать чего угодно, в том числе внезапного интереса к необитаемой и опасной горе.        - На картах было указано, что следуя ещё недолго этой дорогой, мы придём на место, где можно безопасно устроить лагерь.        Но теперь он не торопился и шёл рядом с Кадзухой. Несмотря на то, что самурай был носителем Анемо Глаза Бога и легко шёл по снегу, всё равно он проваливался туда немного глубже, чем Скарамуш. Смотря на него, маг в который раз задумывался о слабости человеческого организма. Сам Скарамуш даже отказался от тёплой одежды, которую предлагают предприимчивые люди на подступах к Хребту и, смотря на то, как развиваются его одежды, которые может и были к месту в жарком климате Сумеру, а ветер трепал ленты шляпы, Кадзуха чувствовал себя особенно зябко.        Вскоре они и впрямь нашли площадку для отдыха. Не первую на пути, но с последней уже успело пройти слишком много времени. Да и теперь, скорее наткнулись случайно, Скарамуш едва не наступил прямо на табличку, указывающую положение лагеря. Площадка неплохо огорожена крупными выступами скалы от ветров со всех сторон, посередине - засыпанные снегом остатки костра, который кто-то разводил здесь прежде. Вокруг даже расставлены несколько камней, чтобы не сидеть на голой земле.        Скарамуш высвободил из оставленной здесь же связки небольшой пучок веток и быстро развёл огонь. Ветер хотя и проникал в промежутки в импровизированных стенах, но он скорее уносил дым прочь и помогал огню разгораться за считанные секунды. Что было хорошо, только при первых поползновениях тепла Кадзуха сразу же придвинулся к огню и протянул руки, отогревая хотя бы ладони. Скарамуш устроился напротив него, язычки пламени плясали в отражениях в его глазах.       - Мы могли бы отправиться в Ли Юэ вместе, - проронил Кадзуха, как будто он не предлагал это уже несколько раз, пока они были в Сумеру.       - У меня есть здесь дела, - уклончиво повторил Скарамуш, как и на каждое предыдущее подобное предложение.        - Которые нужно выполнять именно в праздничный период? - если бы Скарамуш не понимал, с кем имеет дело, то сейчас в голосе самурая он бы заподозрил иронию.       - Не вижу смысла откладывать проверку своего предположения. А для этого мне нужны материалы отсюда.        Кадзуха уже не раз пытался выведать, что это были за предположения, но на его друга каждый раз нападал приступ молчания, что произошло и сейчас.       Лишь вой ветра наполнял площадку и Кадзуха прислушивался. Ветер был на их стороне, выдавал расположение опасностей, скрывал их присутствие от возможных врагов. Конечно и ветер не был всесильным, он отступал, сдавая перед пронизывающим холодом и снегом, который вносил слишком много помех в то, что он мог рассказать… но по крайней мере два путника были под его покровительством, особенно сейчас, пока оставались на этой платформе, можно было позволить себе перевести дух.        - Тогда на следующий год?       - На следующий год… что именно? - переспросил Скарамуш.       - Порт Ли Юэ очень преображается к празднику, мне бы хотелось разделить с тобой то торжество.        Скарамуш промолчал. Да и как было донести, не говоря напрямую, что он чувствовал себя лишним на подобных празднествах? В принципе на любых праздниках. Не поэтому ли он выбрал именно этот момент, чтобы отправиться на гору?       Праздник наступления середины зимы праздновали не только в Ли Юэ, хотя везде ему придавали разное значение. Когда прохлада начинала проникать в обычно днём жаркий до невозможности воздух Сумеру, начинались приготовления и на его улицах. Скарамуш надеялся ускользнуть от развернувшейся там суматохи, заодно и заняться делом, но… При отъезде Малая Властительница Кусанали не раз напомнила ему о приближающемся празднике, думать о котором желания не было.        Ответить сейчас «когда-то отправимся» - придётся выполнить.        Но глаза самурая с нетерпением и ожиданием поблёскивали из под надвинутого на голову шарфа. И Скарамуш вновь находил в себе досадное желание идти ему на уступки.       - И чем же мы займёмся там?       Кадзуха улыбнулся.       - Конечно же, в начале прогуляемся по набережной. Там множество палаток с горячей едой, очень вкусной. Украшения в виде фонариков и ярких, разукрашенных масок превращают этот привычный причал в какое-то таинственное наваждение, которое, кажется, можно встретить лишь во сне… Ко всему прочему - музыка, представления. И как приятное завершение - момент, когда в небе воссияют множество фонариков, покидающих чьи-то руки и несущие желания куда-то далеко, ведь наши хорошие устремления способны забраться намного дальше нас самих… - он вновь усмехнулся, намекая на неподъёмность их нынешнего путешествия, которое он в тот момент предпочёл бы предпринять лишь в своих мыслях.       Скарамуш его выслушал, без тени энтузиазма. Перспектива прогуляться где-то в компании Кадзухи хотя и казалась ему приятной, но разве нужен был для этого обязательный повод? То, что в глазах Кадзухи представлялось, как некое таинственное, вдохновляющее праздненство, объединяющее людей и заставляющее их вспомнить о своих мечтах, о своих близких и вновь встретиться хотя бы на день - для Скарамуша было разрисовано лишь оттенками приземлённости и ненужной суеты.        Он взял длинную ветку и слегка пошевелил горящие сучья в костре. Огонь с жадностью накинулся на новую порцию, с нетерпением пожирая её и одаривая их теплом. Кадзуха почти перестал дрожать и Скарамуш лишь обеспокоенно на него посматривал.        «В самом деле, что он за мной потащился, если тяжело переносить такую погоду?»       Вслух он произнёс:       - Кажется, этот праздник тебе ближе, чем «очарование гор», - насмешливо передразнил он фразу Кадзухи. - Зачем ты отправился со мной? Мне не нужна охрана.       - Ты же знаешь, что я здесь не за этим, - пожал плечами Кадзуха, одновременно стряхивая с себя снег, прежде чем он успел укрепиться на его одежде, а затем растаять от тепла костра.       - Хорошо, можешь мёрзнуть, если таков твой выбор.       Он вновь пошевелил ветки, хотя на этот раз необходимости в этом не было.        В последнее время Скарамуш действительно не собирался вспоминать о празднике.        Праздники никогда не были для него чем-то существенным. Просто очередной день, который люди выбрали для более удобного отмеривания отрезков времени. Но в Снежной этот праздник середины зимы праздновали с особым пристрастием. Накануне каждого такого события Скарамуш часто слышал, как рядовые Фатуи поздравляли друг друга, высказывали разные пожелания. Он тоже слышал их, сложно было не уловить, когда все вокруг наполняли воздух лишь этим бесполезным перетряхиванием одних и тех же слов, и думал -  смысл в пожеланиях, если это просто повторяемые из года в год слова, редко произносимые от всего сердца? Просто очередное следование принятым нормам, создающее у всех иллюзию доброжелательности, всеобщего ожидания пришествия того самого "счастья в новом году" и, в конечном счёте - "праздничного настроения". Но никому не приходило в голову поздравлять Предвестника, тем более любой желающий от страха быстро бы забыл, что хотел сказать после первых нескольких произнесённых слов. Ведь всем было широко известно, что Шестой Предвестник не любит пустые разговоры.        Поэтому каждый раз этот день проходил незамеченным. Почти.       Но теперь он больше не состоит в той организации. Иногда было сложно поверить, что его жизнь могла настолько поменяться и частично поменялся он сам. У него появились... друзья.        Задумавшись о прошлом, он неторопливо начал говорить. Он понимал, что стоило уже двигаться дальше, тепло от огня слишком манило и после него будет сложно вновь отправиться в путь чем больше времени они проведут здесь. Но стены из скал уютно окружили небольшую платформу, ветер притих, огонь затягивающе потрескивал, тёплые блики скользили по снегу, быстро превращающемуся в лужицы прямо возле костра.        - Ты сейчас рассказал, что тебе нравится в этом Фестивале Фонарей. Но ты же понимаешь, что это просто набор вещей, который соединили вместе и нет там никакой магии. Каждый праздник можно разобрать на атрибуты. Возможно, если соединить их правильно, можно почувствовать то, что чувствуют другие, если конечно они не притворяются. Праздник в Ли Юэ мне и не кажется особенно правильным, в Снежной новый год связан со снегом. Поэтому даже если тебе кажется, что это не так, но мы оказались в нужном месте для праздника.       Именно этот момент ветер выбрал, чтобы вновь завыть в трещинах скал, издавая какие-то кажущиеся невозможными для него звуки, пронёсся мимо, оставляя на одежде вереницы снежинок. Скарамуш смахнул их с одежды.        Снежная была странным и холодным местом. Хотя он и находился там мало, постоянно выполняя задания в других регионах, но возвращение в схожее по климату место навевало воспоминания.        Он обвёл взглядом разрушенные каменные дорожки, на которых не отпечатались ещё ничьи следы после вновь выпавшего снега. Вполне вероятно, что снег скрывал не только следы, но и пару-тройку неудачливых искателей приключений, которые оставили те следы. Сюда редко кто-то заходил, ведь не было никакой необходимости и эти места считались опасными.        Кадзуха лишь внимательно слушал его, не делая и попытки перебить или задать вопрос. И Скарамуш был благодарен ему за это. Возможно, если он сейчас до конца прояснит свою позицию, тема праздников отпадёт сама собой.       - Второй атрибут, - продолжал он, - пожелания другим и свои желания. На самом деле, мне всегда казалось глупым что-то желать, смешной способ повлиять на судьбу силой мысли и убеждения… Обстоятельства придут и можно будет действовать соразмерно им.        Тут Кадзуха не мог смолчать.       - Боюсь, ты предаёшь избыточное значение тому, что люди подразумевают лишь как обычные надежды на хорошее для своих знакомых и близких… Никто всерьёз не думает, что всё сбудется именно так, как мы надеемся. Но что остаётся, кроме надежды в большинстве случаев?       - Понятно. То есть суть этого занятия может быть ещё более жалкой, - пренебрежительно хмыкнул Скарамуш. - Даже не пытаются повлиять, а лишь надеются выпросить нужное. Предполагать заранее и затем разочаровываться в случае не пришествия желаемых событий - достойно только слабых людей, которым не остаётся ничего, кроме как ждать благосклонности судьбы. Для меня же, как мне всегда казалось, - он произнёс более тихо и Кадзуха немного наклонился к нему, чтобы услышать через прерывающий слова ветер, - мне казалось, что если я вступаю в любые договорённости с судьбой, то она сделает всё в точности наоборот моим желаниям. Судьба - это не то, с чем нужно вести переговоры, пытаясь выпросить очередную милость, записывая свои желания при истечении последних минут, разделяющих дни старого и нового года. Судьба - это то, что нужно обманывать, вообще не вступая в диалог, чтобы потом застать её врасплох и подавить, заставить работать на себя, как бы она ни сопротивлялась.        Его руки непроизвольно сжались в кулаки на коленях и он как завороженный смотрел на костёр. В каком-то смысле так и было, за каждым словом таилось конкретное происшествие его жизни и они всплывали перед ним намёками в колебаниях языков пламени. Слишком много разочарований, проваленных надежд и связанных с ними мыслей, когда он пытался переломить свою судьбу.        - Что остаётся, кроме надежды, - повторил он слова Кадзухи. - А что если не надеяться вовсе?       Он поднял взгляд на своего друга.        Тот покачал головой.       - Я не уверен, что это возможно… В природе людей держаться, пока не придут эти хорошие события. Если не предполагать их впереди вовсе… То что тогда будет поддерживать, Скарамуш?       Во взгляде Кадзухи отразилась грусть и Скарамуш вовремя подавил в себе слова:       «Легко тебе говорить. Не понимаю, как ты можешь продолжать так бессмысленно надеяться».       Неподалёку от них порхали несколько кристаллических бабочек. Порождённые элементом крио, их всё равно влёк огонь и всё ближе к двум странником было колебание лёгких крылышек в порывах ледяного ветра. Ещё несколько почти живых существ этого региона. Они скользят неслышно и только их крылья мерцают среди снегов, ведь с приходом холодов всё сущее смолкает.       Они отвлекли на мгновение взгляд Скарамуша.        - Я понял, что боюсь этого праздника. Однажды, я последовал этому несуразному обычаю и записал свои желания. Но обстоятельства сложились так, что их исполнение стало просто невозможным.        Он не стал объяснять, на какое время жизни намекает, какие обстоятельства не смог предвидеть. Кадзуха достаточно хорошо знал его и без объяснений. Самурай лишь поднялся со своего места напротив и решительно подтащил камень ближе к Скарамушу, усаживаясь вновь. Когда самурай дотронулся до его руки, Скарамуш вздрогнул. Они были так же холодны, почти как его собственные.       - Я попробовал ещё несколько раз, чтобы потом только осознавать, что за год в моей жизни происходит столько изменений, которые я никак не мог предугадать, что я уже и не хочу, чтобы мне что-то желали и желать сам. "Новые встречи, новые возможности, успеха, исполнения всех желаний". Лучше, больше-больше-больше. Людям никогда не достаточно того, что имеют. Даже не буду говорить о том, что я не чувствую искренности в пожеланиях. Я не смог бы заставить себя произнести такие стандартные слова.        Кадзуха в этот момент прервал его:       - Пусть и не всегда люди подразумевают каждое слово, которое произносят, не всегда осознают его в полной мере, но это не отменяет того, что они в целом испытывают хорошие намерения по отношению к тебе.        - Может быть. Никогда нельзя понять, что испытывают другие, я могу только строить предположения. Но я не хочу ничего, что обычно желают.        - Что же тогда можно пожелать тебе? - Кадзуха немного склонил голову, почти соприкасаясь с плечом Скарамуша и тот застыл, с трудом продолжая говорить.        - Я хочу спокойствия и отсутствия изменений. С тех пор, как я поселился в Сумеру, мне впервые представилась возможность задуматься о своей жизни и попытаться найти свой путь. Не хочу, чтобы что-то прервало меня в этом и далее. К тому же, появился и ты… - Скарамуш остановился на мгновение и прошептал. - Хорошо, что ты был рядом этот год.       Кадзуха улыбнулся на подобную сдержанную благодарность. Для него этот год тоже оказался необычным. Ещё недавно, рассекая моря на Алькоре, он и подумать не мог, что осядет в какой-то стране... тем более в обществе того, кого по всем правилам стоило считать своим врагом, но он им так и не стал. Каждое пережитое приключение неразрывно связало их и эта вылазка в горы - лишь ещё одна веха в их странствиях.       Он ценил каждый такой момент, уже не скрывая прижимаясь к плечу Странника, что принесло дополнительную пользу, на голову не так сильно теперь валил снег, полы шляпы защищали их обоих.        - Возможно, тогда не все изменения плохие? - улыбнувшись, произнёс Кадзуха. - Хотя ты не веришь в судьбу но, может быть теперь из-за твоей новой сущности, ветра твоей судьбы переменились и этот холодный ветер, который влечёт вперёд, позволяя лишь слабо сопротивляться, наконец сменится на ласковый ветерок, который позволит тебе немного оттаять?        Скарамуш, который представлял напротив, как повелевал бурями и направлял их расчищать себе путь…       «Да кого я обманываю. Моих намерений было не так много в желании стать божеством, хотя я думал, что сам создаю судьбу».       Вместо горделивых идей величественного божества, который противостоит написанной для него истории, воображение невольно рисовало другие картины, отражающие слова Кадзухи. Маленькая фигурка брела по снежным склонам, всё вверх, по непроходимым тропам, очертания который почти стёрлись из видимости. Ему была выдана лишь старая карта, которую трепал ветер и норовил всё время вырвать из рук. Но кроме неё - ничего, никаких указаний. В какой-то момент ветер поменял направление, принял почти сверхъестественное желание подтолкнуть его в спину, помочь забраться… Как ему казалось. Ветер продолжал толкать даже тогда, когда на прежде ровной дороге разверзлась неожиданно бездна и ещё мгновение - он бы соскользнул туда окончательно, не успев затормозить и тем более удержаться, ведь даже сама поверхность горы перестала быть податливым снегом, лёд невозможно пробить пальцами, он только раздирает в кровь.        Прикосновение ветерка с моря казалось слишком резким переходом и фигурка на снегу с трудом поднялась с колен. Ноги и руки покрывал слой снега, он как будто въелся в кожу и не хотел отставать. Ветерок проникал под покровы, принеся с собой немного тепла с далёкого побережья.        Скарамуш распахнул глаза.        «Что сделало со мной его общество. Прежде такое воображение было мне не свойственно».       Но он понимал, что это было не воображение. Прежде снег почти забивал его горло, не давая высказать этот вызов судьбе, который зрел в его сердце. И лишь попав вновь в место с похожим климатом, Драконий Хребет, он понял, что представлял себе все эти годы, пытаясь встать и наконец пойти. Снег, лишь снег, застилающий его путь.       И тёплое дыхание Кадзухи рядом с ним.       - Не все изменения плохие, - наконец согласился он. - Но нет никакой возможности ограничиться лишь ими.       - Я знаю, что ты скажешь, но это всего лишь жизнь. Здесь не может складываться всё хорошо. Лишь мы выбираем, как это воспринять. Я выбрал - с открытой душой смотреть на мир, понимая, что любые невзгоды могут заканчиваться, а за ними - горит всё ещё то же яркое солнце.       Скарамуш не сказал ничего, но в притворной насмешке закатил глаза. Слышать о взглядах Кадзухи всегда развлекало его. Он не верил до конца, но смотреть на них было - как увидеть что-то невероятно красивое, хотя и не принадлежащее ему.       Они продолжали сидеть молча ещё некоторое время и никто не находил в себе силы сказать, что пора двигаться дальше. Тем более так, почти обнимаясь, действительно стало намного теплее.        - Но ты не упомянул ещё об одной особенности празднования этого дня, - неожиданно добавил Кадзуха.       Скарамуш задумался. Конечно, оставалось ещё кое-что.       - Ты имеешь в виду эту бессмысленную идею - обмен подарками? - по едва ощутимому движению головы Кадзухи на плече, он счёл согласием. - Даже в самом наименовании скрыта его истинная природа -  просто взаимная передача эквивалентных даров с целью вызова взаимной доброжелательности. Как, впрочем, и поздравления.        Кадзуха неожиданно отстранился от него и Скарамуш почувствовал, как пустота на том месте ощущается слишком явно. Но самурай лишь отправился к своим вещам и извлёк из мешка небольшую книгу. Он вернулся на своё место и протянул её своему спутнику.        - Если в подарках нет смысла, мне не стоит дарить это?       Скарамуш принялся рассматривать. Названия не было, обложка сделала из какой-то синей ткани. Он раскрыл и увидел ровные ряды строчек, которые покрывали каждую страницу сверху донизу. Рукописных.       - Что это?       В его голосе редко можно было заметить такую нерешительность и смущение, как в этот момент. Ведь по нескольким словам, которые его взгляд вылепил на странице, он уже вполне мог предположить содержание. Вопрос казался излишним, но тем не менее он не смог остановиться, когда слова сорвались с губ.       Кадзуха вновь уселся рядом с ним и склонился над томиком.       - Мой подарок тебе. А содержание… скажем так, моё желание запечатлеть красоту разных моментов однажды завело меня туда, куда я и не мог ожидать. Возможно, когда-то тебе захочется вспомнить наши приключения и даже случится так, что захочется увидеть их именно в такой форме. Ты же ещё упоминал, что не веришь в искренность пожеланий?… В таком случае, как насчёт пожелания, чтобы такие моменты повторились ещё? Мир такой большой и разнообразный… Просто давай найдём в нём место вместе?       Книжка была полна различных небольших набросков Кадзухи, строчек стихов и целых фрагментов описаний всего, что они увидели и пережили вместе с тех пор, как самурай ступил на почву Сумеру. Скарамуш чувствовал, как вопреки холоду по щекам растекается румянец, когда он пытался поспешно пролистнуть мимо фрагментов, где замечал своё имя и лишь устремлялся дальше. Он знал, что Кадзуха вёл записи, но впервые видел всё целиком и в попытке составить полноценные истории.       - Я не везде мог вспомнить с точностью, что мы произносили в тот или иной момент, но думаю, ты простишь мне эти грубые приближения, - усмехнувшись, прошептал ему на ухо Кадзуха, заметив, как Скарамуш невольно задержался на описании того вечера, когда они стали жить вместе, но тут же поспешно перелистнул.       - Ты уверен, что стоит мне что-то дарить? - наконец тихо произнёс Скарамуш.        - Я хотел тебя порадовать, - был ему ответ. - И судя по твоей реакции моё намерение в этот раз себя оправдало.        И Скарамуш чувствовал радость. Вопреки его изначальному настрою, который он пытался объяснить Кадзухе, попробовать показать истоки неверия в этот праздник в то, что обычно люди с ним ассоциируют… Этот небольшой знак внимания стал для него чем-то особым в тот момент. Как и слова, обещания, которые его спутник дарил с такой лёгкостью, хотя услышав их именно от него, не возникало и сомнений, что тот их выполнит. Кадзуха всегда держал каждое слово, которое давал и это предложение искать общее место для них в мире… Ему хотелось верить. Но он понятия не имел, как передать то, что это для него значило.        - Спасибо… - произнёс он. Благодарность была всегда слишком тяжёлым бременем и часто придавливала не хуже забот. А всё потому, что он знал, что нужно делать ответный подарок.       Но что?        Он повернулся. При взгляде на этого человека казалось, что ничего в мире не может быть достаточно, чтобы поблагодарить его за всё, что он делал для него. И сделал сегодня, отправившись на эту гору.       Но внезапно ему в голову пришла идея. Не совсем подарка, он и так собирался это сделать, если получится.        - Пойдём, - резко заявил он, поднимаясь на ноги.        - Так что с моим предложением отправиться на Фестиваль Фонарей? - уточнил Кадзуха и на этот раз Скарамуш улыбнулся в ответ.       - На следующий год я согласен посмотреть на эти фонарики.        Кадзуха кивнул, с признательностью. В сущности, Скарамуш ни разу не разочаровался ни в одном предложении его более стремящегося к приятным приключениям друга, но тем не менее каждая такая попытка Кадзухи всегда встречала сопротивление.        Кадзуха тихонько вздохнул. Он и не рассчитывал, что когда-то Скарамуш с радостью отправится с ним на встречу со всеми знакомыми, которых самурай завёл в странствиях, но почему-то ему очень хотелось вместе запустить фонарик и наблюдать, как его огонёк тонет среди множества таких же… Ведь и он не был до конца уверен в смысле желаний, лишь так легко было взращивать эту уверенность в себе, пока это нужно кому-то ещё… Как и всегда.        Они быстро собрались, затушили костёр и отправились в путь дальше, по горе. Местность постепенно менялась, невзрачные покосившиеся ели среди снегов уступали место более крепким деревьям, которые были привычны к непогоде и даже здесь процветали, насыщенно-зелёные иглы были единственным ярким пятном в сероватой мгле.        Чуть дальше начинались цветы. Но как и бабочки, они были необычные, исконные обитатели этих мест. Россыпи небольших синеватых цветов, похожих на маленькие кристаллики льда, виднелись в отдалении от тропы, но путники избегали сходить с неё и даже Кадзуха, который любил запечатлеть на бумаге всё необычное, встреченное им, лишь прошёл мимо, продолжая осторожно выбирать дорогу.        Но вскоре ветер начал стихать, что совпало с моментом, когда их путь повернул немного вниз и они начали спускаться в долину. Не совсем обычное место, долину окружал купол из огромных, изогнутых выступов, тонких и длинных, сгибавшихся по арке, казавшейся немыслимой для скалы. Кадзуха присмотрелся и понял, что это и не было скалами. Он не раз слышал легенды об этом месте, но увидеть воочию… воображение тут же рисовало размеры существа, которому могли принадлежать останки. Он невольно спрашивал себя, та, такая ровная платформа, окружённая изогнутыми невысокими скалами, на которой они устроили привал - не могла ли это быть лапа огромного существа либо другая его часть?       В долине царила тишина, даже ветер здесь почти полностью замирал, как будто путаясь в зарослях высокой красноватой травы. Слишком ярких, насыщенных оттенков, она притягивала внимание и могла бы показаться красивой, если бы не полная противоестественность её существования в этом месте.       Становилось всё теплее, даже земля в этом месте приобретала красноватый оттенок, проглядывающий сквозь толщи снега. В какой-то момент Кадзухе начало казаться, что под снегом и нет земли, лишь какое-то существо, слегка припорошенное снегом. И это ознаменовало момент, когда они достигли цели.        Перед входом в пещеру прямо перед ними светились крупные красные камни. Они уже встречали такие по пути, но Скарамуш прошёл мимо них всех без объяснений. Теперь же он остановился и достал инструменты, принялся аккуратно откалывать камень от основания, стараясь по возможности оставить его в цельном виде.        - Тебе нужна помощь? - Кадзуха приблизился.       - Нет. Заберём только этот камень. Если результаты окажутся положительными, можно будет попробовать ещё. Если нет - не имеет смысла сейчас забирать с собой всё с горы.       Кадзуха кивнул и отошёл подальше, изучая местность. Неподалёку зияла пещера и Кадзуха ясно ощущал биение, которое пронизывало всё вокруг. Даже небо над ними приобрело какой-то другой оттенок, голубоватое сияние, не замутнённое тучами. Место могло бы казаться мирным, монстры избегали приближаться, но не оставалось сомнений, по какой причине.        Скарамуш наконец отделил камень и осторожно поднял его на руки. Возможно и не требовался целый кристалл, но он не знал, могла ли форма повлиять на то, что он собирался добиться.       Этот красноватый камень, который на самом деле являлся каплей застывшей крови мёртвого дракона, мог стать спасением для многих людей, по крайней мере для целого региона. Он пока не считал нужным рассказывать Кадзухе, если идея не оправдается… хотя дракон и являлся причиной подобного состояния Драконьего Хребта, но его сердце, его кровь меняли прилегающие территории, возрождали их. Скарамуша заинтересовало, какое свойство могут иметь эти кристаллы, выросшие на костях и как они смогут повлиять на схожие кристаллы, причиной возникновения которых стал дракон в другой стране. Кристаллы, которые своим влиянием сделали два тесно прилегающих острова почти необитаемыми, а люди, оставшиеся на них, напоминали больше призраков, попавших под злое воздействие.        Смогут ли эти кристаллы нейтрализовать влияние друг друга?       Этот вопрос занимал его в последнее время и наконец, он решил проверить.        Убирая кристалл в мешок, Скарамуш посмотрел на Кадзуху. Хотелось, чтобы эта идея оказалась реальностью, тогда это могло бы стать лучшим подарком, который он мог бы преподнести самураю из Инадзумы.