N-Present

      «Это не снег, братан. Это перхоть падает с башки Хьёги на землю, чтобы мой пукан окончательно сожгло этой зимой», — пальцы Асагири летали по клавиатуре, пока он сидел на рабочем месте, закинув ноги на стол.       «Сам Дьявол шептал ему эти слова», — быстро ответил Кинро.       «Не Дьявол, — ухмыльнулся Ген, качая головой; набирая текст с горящим взглядом. — Эти слова мне сказал кто-то похуже. Фуфелшмерц из дочерней компании Нанами, если быть точным».       «Фуфел-кто?».       «Сенку Ишигами».       «А я думал, это который воюет с Перри утконосом».       «Сенку фармацевт, чувак. А я торгую хуями. И мы с ним, типа, соседи. Ы-ы-ы, о-о-о, а-а-а. Сидит себе в аптеке, охраняет глюкометр… Продаёт пилюли…».       «Парацетамол продаёт парацетамол?» — напечатал Кинро.       И нечаянно записал Гену пустое голосовое. Эх, эх, эх, такую шутку испоганил. Ну как так можно?       «Ебать, — у Гена уже сводило пальцы от холода и сарказма. — Год кончился хорошо. Кинро пошутил. Смеёмся».       «Иронично, что Рюсуй решил открыть ещё и аптеку под своей фамилией, хотя мог бы тупо секс-шопов штук… писят, — отправил Кинро первым сообщением. Вторым: — Видимо, он понял, что счастье — оно в здоровье. В силе. В твёрдости. Духа, разумеется».       «Члена», — поспорил тот.       «Твёрдости члена?».       «Здоровье, силы, твёрдости…».       …       «Вот поэтому ты продаёшь невпихуемое», — с большим отрывом во времени ответил Кинро и вышел из сети.       О, чёрт. Похоже, Ген надоел даже своему лучшему другу. Декабрь был жесток.       Ну как так можно.       Посмотрите на него. Посмотрите и посмейтесь — Ген развалился на стуле в длинных розовых сапогах, натянутых по самые колени, на его голове сидит пятнистая ковбойская шляпа, а от его шеи пахнет духами с запахом бабл-гам.       «Эстетика», — скажете вы. А Ген лишь махнёт рукой, лениво посасывая чупа-чупс; ответит, дескать, не жалейте лоха, не давайте лоху лишнего повода думать, что он хорош. Он самый настоящий неудачник, который будет отмечать великий зимний праздник на рабочем месте. Будет торговать силиконовыми двадцатью пятью сантиметрами с пометкой «африканский», держа в голове галочку о собственной абсолютной девственности.       Его серые глаза стрельнули в сторону весёлых гирлянд в углу. Нанами сжалился, купив в магазин красные и зелёные лампочки, увитые пластмассовой листвой. Знаете, из этого вышла бы неплохая петля. Гена в последнее время посещали крайне мрачные мысли. Вся его жизнь скатилась вниз по сугробу, вниз по сугробу. Его задница умостилась на чужой заснеженной лавочке, пока у других людей его возраста было что-то плохое, зато своё. А Асагири… Асагири просто был королём вращающихся хуёв, клубничных смазок, кроватных машинок. И да, Ишигами Сенку — его сосед по несчастью, продающий аспирин в Новый год.       И да, вы готовы к этому разговору.       Ген щёлкнул пультом, скучающим взглядом цепляясь за пульсирующие мягким светом лампочки. Жёлтый, зелёный, синий, красный. Опять зелёный. И тоска его тоже зелёная.       На прошлой неделе его пригласили на костюмированную вечеринку, куда он хотел пойти ковбоем в расцветке Барби, но, к сожалению, его график встал ребром. Рюсуй поставил ему выбор между пикой точёной и колбасой копчёной. Так что Асагири снова пришлось посадить свою звёздную задницу на стул и закрыть рот. Снова пришлось обиженно уставиться на сиротливо висящую в углу гирлянду, которой на него всё равно.       Правильно мамочка говорила ему в детстве — самое главное украшение всегда и везде — это сам он. Дорогие гирлянды, сосать плюс лежать.       Накрашенные серебром ресницы устало легли на щёки. Грусть утяжелила веки Асагири.       Ген нахлобучил шляпу на лоб, качнулся на стуле назад, скрипнув по полу. За окном, видите ли, скудно сыпал снег, а у Гена изо рта щедро сыпало тихими проклятиями.       Захотелось… поспать…       Нет, не так. Захотелось бессовестно вырубиться.       Телефон в кармане розового ковбоя, показавшего средний пальчик всему миру, зажужжал телефон. Сообщение от большого босса, помазанного Богом. Когда Рюсуя рожали, к его пелёнкам прицепили бирку с тремя долларами — не иероглифами.       Короче, о Рюсуе Нанами:       «Сучара, не тря… не тра… не тр… Не смей встряхивать коробку. Пон?       Тряхнешь — тебе крышка, Ген.       С любовью, Нанами.       Тридцатого февраля скину премию».       — Ура! — вскрикнул Ген, встряхивая коробку с совершенно непонятным содержимым, пахнущую хрен пойми чем, завёрнутую в глянец, обвязанную бархатной лентой и так далее! — Надеюсь, я взорвусь!       Тик, так, бум?       Не, ни черта. В коробке была коробка. В коробке — ещё коробка. Коробки-коробки заставили Гена думать, что он окончательно свихнулся в секс-шопе. Теперь он король мягких стен и точек с запятыми.       Матрёшку из коробок пришлось разодрать ногтями. Чёрный лак облупился на ногтях, грудь поднималась и опускалась в энергичном дыхании. Ген Асагири чувствовал себя ребёнком на коленях настоящего Санты, не подкупленного родителями.       — Вы сейчас… — забормотал Ген, — серьёзно?..       Последняя коробка ясно гласила: «НЕ ВСТРЯХИВАТЬ». Крупные красные буквы были выведены чьей-то непоколебимой робо-рукой. Идеальный Times New Roman, но от строчек пахнет свежим спиртовым маркером. Неужто человек выводил?       Гену аж стало не по себе. Он дискомфортно закутался в своё пальто, прикрыв срам. Чупа-чупс пришлось вынуть изо рта, прилепив к забытому одним гомосексуалом чеку.       — Не встряхивать… — проговорил он вслух, сверля странность взглядом. — А если встряхну?..       Он как следует встряхнул коробку.       Он придурок. Скорее всего в ней просто лежит нечто очень хрупкое, потому Нанами и попросил, сука, не трясти. Трясти надо задом на танцполе. Коробку его трогать не надо, Ген!       Коробка ответила нежным перезвоном, точно Динь-Динь прямиком из Диснея пролетела перед его носом, осыпав золотой пыльцой.       — Бубенцы… — Ген почувствовал себя ещё тупее. Он встряхнул ещё раз.       До свидания. До новых встреч.       Череда из одинаковых предупреждений сродни «вы не робот» привела Гена к тому, что в эту же секунду дверь секс-шопа отворилась, обдав холодком.       Ген скинул с плеч пальто, деловито одёрнул полы денимовой жилетки цвета ядерной фуксии. Нужно быть презентабельным перед…       Кохаку?       — З-здравствуйте? — неуверенно подал голос Ген.       Нет, он сошёл с ума. Зря он пил с Кинро ту подозрительную жидкость из бутылочки Кирисаме.       — Чем… могу помочь?.. — спросил он глухо.       Кохаку в объёмной куртёжке выглядела так, словно сошла с фотографий из студенчества Асагири. Засыпанная снегом для нищих, она с любопытством разглядывала полки с механизмами, умеющими делать хорошо. Помада-вибратор, вакуум под видом кисточки для пудры, «кролик» в дизайне кролика. Её голубые глаза поплыли повыше, к механизмам повнушительнее. Трах-машинки. Она усмехнулась, качая головой, и сделала несколько шагов навстречу Гену.       Они не виделись лет пять. А может, шесть.       — Ген? — Кохаку широко улыбнулась, так знакомо розовея от тепла. — Ген, ты, что ли?! Да ну, нах! Я думала, ты укатил в Америку вместе с матерью после университета!       Её звонкий голос выбил перепонки. Ген напряжённо задержал дыхание, однако быстро выдохнул весь воздух, стоило Кохаку крепко обнять его за шею.       — Чёрт, Ген, да ты… Ты круто выглядишь! С вечеринки, ага? Такой стильный, я прямо завидую, — Кохаку отряхнула его предплечья, хотя это именно она из них двоих была в снегу.       — Ну… — Асагири же сконфуженно улыбнулся. — На самом деле… Хотел бы я сказать, что я вернулся с вечеринки и залетел на смену, но это неправда. Я, э-э, просрал вечеринку…       И зачем он вообще ей это сейчас рассказывает?       — А-а-а. Реально?.. Ох. Да не грусти! — её ладонь задорно хлопнула Гена по лопаткам. — Мы сами, как вечеринка! Забыл? Ты вспомни, как в золотые студенческие годы мы стравили Ксено со Стэнли, а эти два препода… Кхм, не важно.       — Они же поженились? — оживился Ген, ухмыляясь.       — Да, конечно, — Кохаку хохотнула. — Наш пранк с искусственным интеллектом буквально сделал их жизни.       — О-о. А ведь стоило просто попросить разные нейронки нафигачить фотографий с Ксено, окружённого бодибилдерами-учёными с толстыми диссертациями…       — Ха! У Снайдера глаза были по два цента. Просто трэш!       — Интересно, он приревновал нашего профессора к факту накаченности «учёных» или к факту об их толстых научных трудов?       — Ты чё? Вообще тупой? — Кохаку закатила глаза вкруговую. — Второе, естественно.       Присутствие Кохаку рядом немного разбавило новогоднюю меланхолию Гена. Он планировать помирать под Лану Дель Рей в бархате дивана секс-шопа в одиночку, но теперь, судя по всему, придётся делать это вдвоём. Кохаку всегда была интересным персонажем в его жизни — она была открытой, смелой, спортивной… И совершенно нелепой во многих других аспектах, не касающихся университета. Ген и Кохаку были похожи.       — Так, значит, ты сейчас продаёшь игрушки для взрослых? — спросила Кохаку, растолкав руки по карманам куртки. — А что, неплохо. И ты шаришь в этом всём? Любопытное ремесло.       — Да, разбираюсь, — пеленгаторно кивнул Ген с леденцом в кулаке. — Будешь?       — Рождественская сладость?       — Хуёвая сладость.       Он подал ей сосательную конфету на палочке, имеющую вид пупырчатого фаллоса.       — Со вкусом малины, — похвастался Ген, как будто это был его причиндал. — За мой счёт. Попробуй. Это отвратительно, подруга.       Кохаку задумчиво повертела леденец в руках, после чего засунула его в рот и сморщилась. Её лицо кукурузилось и кукурузилось, а Ген улыбался всё шире и шире.       — Рожу ражорвётч… — прошамкала Кохаку, в ужасе капая сладкой слюной.       — Как ощуще-ения-я-я?       — Дерьмо! — выплюнула Кохаку. — Ген, я в жизни ничего подобного в рот не брала, и я уже чувствую, как оно похоже! Фу! Это худшее, что было со мной в этом году.       — Вкусно хотя б?       — Да не очень…       — Разрешаю не платить.       — На вопрос «что делала на праздниках?» я обязательно отвечу, что мы с тобой сосали плюс лежали.       — Ну моя!       Ген преисполнился. Ген обнял старую подругу за плечи, чувствуя, как приятное тепло распространяется по его суставам. Кохаку не была испорчена временем, её не помутнила «взрослая работа», её не переехал бульдозер из кредитов и ипотек. Ген был счастлив, что она была просто Кохаку без понтов.       А может… на такие мысли Гена толкали комплексы.       — Кем работаешь сейчас? — и вот, задал вопрос Асагири, вновь кладя задницу на рабочий стол с терминалом. — Мы же с тобой учились на… как их там…       — Я фитнес-тренер, — Кохаку в доказательство показала ему бицепс.       Потом встала в позу бодибилдера, указав пальцами на несуществующее солнце.       Потом напрягла спину так сильно, что куртка надулась, сделав её похожей на Грю.       Ген был её жёлтым миньоном?       Ок, не смешно.       — Браво! Браво, тигрица! На бис! — зааплодировал он, визгливо даря ей овации.       — Ну, ну… Достаточно овуляций…       — Все девушки мира теперь твои?       — Э-э-э, да. Наверное.       — И как тебе работа? Нравится?       — Не жалуюсь, — Кохаку решила присесть рядом с Геном.       Она легко толкнула Асагири бедром, намекая на освобождение пространства, и странная коробка с громкой надписью грохнулась на пол.       И — звон. То ли рождественских колокольчиков, то ли угрюмо-могильный.       — Я что-то разбила? — прошептали бледные от страха губы Кохаку.       Дверь отворилась. В секс-шоп, как ни странно, шагнул тот, с кем грешно ставить слово «секс-шоп» в одну строчку. Он был живым воплощением мужчины, которого ласкал ветер до свадьбы, которому сам Господь шептал на ухо единички и нолики.       Кохаку поправила на шее невидимый галстук. Ген взмахнул руками, как крыльями, крякнув приветствие.       — Холодно… — Саи Нанами, замотанный в пушистый клетчатый шарф, спрятал красный нос в ворот парки. — Я тут погреюсь, в-вы же не..?       Глаза Сая стоило видеть.       Они были круглее, чем таблетки, продаваемые Ишигами в соседней аптеке. Тупее, чем сам Ген, если мы сейчас говорим о фармацевтике.       — Я что… — гавкнул он тихо. — Я что?!       Он рванул назад, крутанувшись на пятках, и стукнулся лбом о поверхность двери. Деревянная дверь, замыленная морозом, застонала. Ген и Кохаку синхронно издали звук «у-у-ф».       — Роблокс-человечки… — Саи жалобно потёр шишку на лбу.       — Это, типа, твоё ругательство или ты нас сейчас оскорбил? — пошутила Кохаку, спускаясь со стола друга. — Так ты погреться зашёл?       — Нет блин, потр… Ой.       — Ой, — повторила Кохаку.       — Ген, открой мне дверь, — мягко потребовал Саи. — Пожалуйста.       — Так и быть, открывай, — сказал Асагири.       — Но она не идёт!       — Дёргай в другую сторону?       — Тут примёрзло… что-то к чему-то, — Нанами обнял ручку двери ладонями, обдавая её своим горячим дыханием. — Вы чего идёте на меня?..       Ген и Кохаку. Кохаку и Ген. Саи был окружён своими бывшими студентами. Он простил им несколько ретэйков в своё время, но уберечь от одного рубежного контроля не смог. Какая жалость. Так Ген и Кохаку и были брошены любимым преподом… Так народ информатики и развязал войну.       — А-а-а! — завопил мистер Нанами.        Пока Саи дрался с дверью, Ген наклонился ниже к уху Кохаку.       Шепнул:       — Окей, этот попал сюда нечаянно… Вернее, захотел зайти погреться в любое здание, а попал в мир похоти… А ты-то сюда зачем пришла накануне праздника?       Кохаку задумчиво пожевала язык, даже не зная с чего начать. Она в отличие от Сая не была случайным проходимцем. Она была сильной независимой женщиной, которая хотела отметить праздник в одиночестве! Это — другое.       А сильные независимые женщины, как правило, трусов не носят.       — Покажи, пожалуйста, какой-нибудь… эм… девайс… — о нет, её лицо сквозило смущением. Она краснела сквозь коричневый загар. — Короче, что сейчас популярно в твоём этом шопе? Мне не для себя. Мне для Рури, чел. Верь мне. Пиздабол — нет, нет, не я.       — Так… Давай-ка глянем, — Ген отнёсся к запросу без осуждения, водя пальцем по коробочкам на нижних полках. — Что тебя интересует? Вибрации? Вакуум? Проникновение?       — Э-э-э, — тупела на глазах Кохаку.       — Могу посоветовать пингвинчика. Дамы говорят, если хата будет гореть, они сначала вынесут данного сосунка и только затем документы.       — Э-э-э.       — То, как я хочу на улицу… — Саи скрёбся наружу, как собака по нужде.       — Или… О. Если тебя смущает нечто такое, могу предложить интересненькие варианты, — Ген подмигнул, максимально забив на бывшего препода. — Что насчёт вибро-смазки? Прикольная штуковина. Создаёт ощущения покалывания и даже вибраций при нанесении на интимную зону.       — Ни хрена себе… — выдала Кохаку.       — Ни хрена себе… — выдал Саи.       — Подходит для стимуляции. Если ты чувствительная, то… Короче, сама разберёшься. Предлагаю взять фирму по средней цене, — Ген со спокойным профессионализмом вручил ей коробку. — Есть более экстремальные аналоги. Они жгут. Ребятки жалуются, что это словно поесть попой перца. Охотно верю!       — Абсолют синема, — вскинула ладони Кохаку.       — Хэй, а хочешь покажу тебе вибро-трусы? Или, о, съедобное бельё?       — То, как я хочу на улицу, — повторил Саи, но уже по приколу.       Ген и Кохаку двинули дальше по шопу, скудно украшенному зелёными пушистыми лапами, красными бусинами ягод, нарядными проволоками, что знают всего четыре цвета. Ген с деловым видом вещал о разном. Например, он рассказывал о давайсах, которые подключаются к музыкальному плееру во время процесса. Кохаку ехидно хихикала, предлагая включить бразильский фонк — чтобы два счастливчика стёрлись в порошок от бешеного ритма. Ген смеялся в ответ. Показывал новое — Кохаку дарила шутку.       В то же время Саи свободно разгуливал по помещению, заложив руки за спину. Разноцветные блики от ламп ложились на стёкла его очков плоскими салютами, и он их бесконечно поправлял, улыбаясь забавным надписям на коробках. «Ну конечно, — думал он. — Этот шоп ведь открыл мой брат».       Саи вообще не кстати наткнулся на коробку, с которой всё и началось.       «НЕ ВСТРЯХИВАТЬ!».       Он почесал чёрную кудрявую макушку, размышляя. Не встряхивать? Хорошо, он не будет. Он же не дурак.       А вот Ген с Кохаку — да. О-о-о, да.       С криком «э-э, не трогайте!» они со свистом подлетели к столу, своими склеенными тушами спихивая с поверхности стола волшебную коробку вместе с терминалом. И гирлянда в углу опасно замигала красным. И ветер за окном нарисовал белую петлю. А коробка с предупреждением упала на пол, едва не шлёпнувшись о ботинок Сая.       Конечно же, конечно же, у Сая сработал рефлекс футболиста. Тот самый, который включается, когда хочешь спасти падающий хрупкий объект от смерти.       Роналду чёртов.       Коробку мощно пнули под зад. Пролетев с треть всей комнаты, она завершила свой путь в углу ещё большим лохом, чем Асагири.       Бедная коробка повесилась, запутавшись в колючей гирлянде. Шаталась, шаталась над их головами, отбрасывая тени, а Ген, Кохаку и Саи почему-то закричали.       Тук, тук, тук. Кто-то просился к ним в гости за игрушками. Примечание: не ёлочными игрушками.       По голове себе постучи.       — Зачем стучать в дверь секс-шопа?! — Ген снял с головы ковбойскую шляпу и с кривым подбородком приложил её к груди.       Гинро кутерьмой влетел в помещение для самых пошлых и крутых, возомнив себя самым пошлым и крутым. Он с ходу вынул из кармана мятую хрустящую купюру; Ген аж опешил от просьб нового нежданного покупателя.       — Чтоб посмешнее! Чтоб супернелепо! Чтоб до слёз! — улыбчиво потребовал Гинро в чёлку. — Может, мне купить ему на праздник огро-омный чёо-о-орный нигг…       — Стоять! — Ген выставил ладонь вперёд. — Стоп! Мне неприятно!       — Ген?! — воскликнул Гинро. — А ты здесь откуда?!       — А я здесь, милый мой, работаю. Да-да-да. Не стоит овуляций.       — Тебе так идёт розовый, бро!       — Спасибо! Так что там ты просил у меня?       — Огро-омный чёо-о-орный нигг…       — Сто-оп! — заорал Нанами. — Мне неприятно!       — Ну ла-адно… — поник Гинро.       Гинро несмотря на летящие вперёд годы выглядел совсем как мальчишка. Даже стрижка оставалась той же: сзади обкорнать покороче, спереди оставить подлиннее. Он носил красную дутую куртку, широкие голубые джинсы, тяжёлые зимние кроссовки. Ну совсем не изменился за время. Тот же стиль, тот же звонкий голос с детской хрипотцой.       Он бурой молнией метнулся к витрине, за стеклом которой лежали бархатные подушки с бриллиантами. С бриллиантами сами знаете какими. Теми самыми, с тупыми металлическими концами, умеющими давить на нужную точку.       — Если тебе нужна пробка, и не от шампанского, валяй. Выбор тут большой, — Ген вальяжной походкой приблизился к витрине; похлопал по её боку ладонью. — Гляди какая прикольная подача. Покупатель словно выбирает кольцо для жениха. Подача — решение самого Нанами Рюсуя.       — Моего брата, — добавил Саи скромно. — Кстати о братьях. А где сейчас твой, Гинро?       — О-о-о, — запел Гинро с весёлым прищуром, — он должен сейчас ожидать меня в кафешке. Мы забились отмечать праздник вместе, а я ему даже смешной подарок не купил.       — По-твоему, пробка с синим бриллиантом — это смешно? — наморщив лоб, Кохаку приподняла брови.       — Не знаю… Вот поэтому я сначала думал об огромном чёрном…       — Спасибо, мы поняли.       — Блин, не работал бы я сейчас, сидел бы в кафе с тобой и Кинро! — возмутился Ген вновь и показал камере наблюдения, украшенной кромкой ватного снега, два средних пальца. — Так-то, нах.       Внимание Гинро привлёк стеллаж, обклеенный чёрной кожей. На полках лежало всё, что причиняет боль, если проиграл в цу-е-фа и стал сабом. Ген сразу же заметил направление взгляда Гинро, приняв вид большого всезнайки.       — Плётки, маски, зажимы, портупеи, пэддлы, — начал перечислять Ген с понтом лениво, с каждым словом щёлкая по широким полям пятнистой шляпы. — Хотя, учитывая твой мотив, надо выдать что-то угарное. Нечто, что смогло бы смутить моего лучшего друга… Хм. Полага-аю… Гинро, ты долбаёб. Ты можешь подарить ему вообще любую вещь отсюда, Кинро один фиг охуеет!       Ген карикатурно всплеснул руками, а Гинро напросто красиво заигнорировал розового ковбоя в пайетках, потирая ладони.       Он сказал коварно:       — Дай мне мягкие наручники, похожие на пончики! Вон те-е, — он вытянул шею.       — Что?! — Асагири положил руку на сердце. — Классика?! И ты при таком широком ассортименте берёшь классику?!       — Ты сам сказал, что его удивит вообще всё рейтинга «восемнадцать плюс», — сважничал Гинро.       — Да, но нет!       — Дай мне эти мемные наручники, короче, и ещё кляп. О да. Чёрный кляп с красным ремешком.       — Да ты издеваешься…       Ген с максимально оскорблённым видом пробил покупку, и его ладони дрожали. Это хуже, чем классика. Это поцелуй в щеку старшего брата-нормисни. А что, если Кинро возьмёт и оценит? Ген бы сразу лёг в гроб на колёсиках. Зашейте его стразами, похороните его в пышной мишуре.       Гинро же думал, что он совершил зло. Сущее, сущее зло.       Гинро гнусаво хихикал с загадочным вороным пакетом в руках, Кохаку делала селфи на фоне мужских манекенов, носящих салатовые стринги, а Саи грелся по пятому кругу подряд, переминаясь с ноги на ногу.       И вот, какая-то мразь вновь задела коробку.       Динь-перединь. Гену, без шуток, перехотелось жить.       А зачем?       А зачем…       Гинро, футболя пакет с сокровищами, нечаянно запульнул его в магическую коробку. Коробка издала противный хрустящий звук, словно Гинро — Роналду 2.0. — сломал ей все косточки до единой.       Гирлянда в углу замигала, подарив им бесплатную светодискотеку. Гирлянда была красной, зелёной, жёлтой, синей. Остановилась на яркой синей.       Ген, Кохаку и Саи обнялись. «Время планировать братскую могилу», — мелькнула мысль у всех троих. А ведь Кохаку уже почти определилась с выбором щадящего сатисфаера…       На этот раз в дверь, слава Богу, не постучали. Гений в запотевших очках открыл её сам, но, увы, въехал лбом в вывеску «РАБОТАЕМ ДАЖЕ В НОВЫЙ ГОД, ЁПТА».       — Вечер… ауч! Добрый… Ииусе! — Кинро пригрозил вывеске кулаком. — Весь день кувырком!       Он снял очки, небрежно размыл туман в линзах воротом тёмно-синего свитера. Когда вновь посадил очки на нос, рад не был. Он был в секс-шопе, в котором работал его лучший друг, почти враг. Рядом с ним красовался младший брат, почти ноунейм.       Ну и Кохаку с Саем. Категорически насрать на Кохаку с Саем.       — Приветствую, друзья, — Кинро пожал руку всем и каждому. — Что за странное место встречи?       Гинро с ходу подарил ему чёрный пакет — и в нём, к сожалению, не бомба. Кинро с кислым ртом принял из его рук подарок, заглянул внутрь, нашёл чек.       — Спасибо большое, — выдавил он сухо. — Ген, мы возвращаем эту покупку. Я такой чепухой не занимаюсь. Пока что.       — Самый быстрый возврат в истории, — Ген рассмеялся, принимая покупку обратно. — Нет, реально, ребят… Ну приобретите хотя бы что-нибудь, раз уж я тут стою один, как идиот… Работаю… Вы-то разойдётесь по домам. А я?       — Я бы купила у тебя вон тот девайс, многофункц… Эй, отвернитесь. Все! — Кохаку показала желаемый продукт только Гену. — Нормальный же вуманайзер? — прошептала тише.       — Я бы даже сказал, что отличный.       — Это я для Рури, если чё.       — Ага. А как же.       Саи сквозь стыд, чтобы не расстраивать Асагири, положил на прилавок комплект мужского белья, шепнув: «С праздником». Гинро купил два леденца. Кинро сдал те два леденца и, получается, выкупил под улюлюканья толпы из одного с половиной землекопа.              И Ген был абсолютно счастлив.       Считайте, он мало того, что не зря просидел ужасную праздничную смену, так ещё и обогатил Рюсуя. Если карман Нанами тяжёлый, значит, Нанами не будет его буллить. (Возможно, пиздец как не точно).       В любом случае…       — За нас! — сказал Ген громогласно, откупоривая розовое шампанское.       Сладкая и горькая пена полилась по пластиковым стаканчикам. Они были бомжами, зато какими. Старыми друзьями, почти что заклятыми врагами. Ген с щедростью делился со всеми пузырьками, прекрасно понимая, что от шампанского будет болеть голова. И что завтра он будет ныть тому же Кинро в трубку о несправедливости мира. И что отныне ему придётся поддерживать общение со старыми-новыми друзьями, раз уж они с какого-то перепуга нарисовались на горизонте.       — Как встретишь праздник, так его и проведёшь, — отметил Кинро, занеся указательный палец вверх, и… хруст.       Хруст?       — Сука, — ругнулась Кохаку.       — Блядь? — проронил Гинро.       — Надеюсь, ты сломал себе копчик, даун, — прошипел Ген.       — О нет… — Саи обрамил собственное лицо ладонями.       Чёртов Кинро сел на волшебную коробку, умеющую призывать плохих гостей из ада.       Хруст. А потом — звон.       — Лучше бы ты сел на бутылку, чувак, — Ген пригубил ещё шампанского прямо с горла. — С новым счастьем. Я вас всех ненавижу.       В дверях образовался Сенку с оленьими рогами, запутавшимися в его белокурых волосах. Когда он толкнул дверь плечом, та тяжело поддалась, закряхтела. Сенку принёс с собой мороз и пустую кружку. И себя, разумеется.       Разумеется, и себя.       Коллега по несчастью, парень из соседней аптеки, симпатичный фармацевт с глубоко залёгшими тенями под глазами. Три в одном. Он протянул Асагири кружку с логотипом корпорации Нанами. Ха!       — Для шампанского, — объяснился он кратко, пришмыгнув носом от холода.        И улыбнулся.       И Ген налил ему шампанского. Улыбнулся в ответ.       Коробка умерла под задницей Кинро. Гинро, чисто технически, сделал подарок брату, так что дальше он уходит в закат лунной походкой. Кохаку остаётся независимой женщиной с нехуёвым во всех смыслах девайсом, а Саи больше не ищет выход из комнаты с одной дыркой.       Кингены канон. Спасибо Сенку за визит. Абсолют синема.