Беспощадный монстр

Спустя неделю простуда наконец отступила. Не сказать, что всё вернулось на круги своя, но температура уже пару дней как не беспокоила. Слабость всё ещё присутствовала, но это было не главное. Главное — Риндо решил вернуться в университет этим холодным, дождливым утром. Дождь, кстати, лил в Токио ежедневно. Казалось, он не прекращался ни на минуту за последние две недели. Он только на время утихал, чтобы потом вновь обрушиться на город с новой силой. Осень в этом году не жалела никого. Младший Хайтани открыл окно и вдохнул холодный, промозглый воздух. Пряный запах мокрого асфальта, перемешанный с чем-то металлическим, заставил его чуть поморщиться. Зевнув, он потянулся, почувствовав, как мышцы глухо ноют после недели почти полного бездействия. На цыпочках, чтобы не разбудить спящего в соседней комнате Рана, Риндо прошёл в ванную. Там шум бегущей воды перекрывал глухие удары капель по подоконнику. Он умылся, стряхивая остатки сна, и поднял взгляд на треснутое зеркало. Не то чтобы он ожидал, что трещина вдруг исчезнет, но каждый раз, глядя на неё, внутри что-то раздражающе сжималось. Смахнув воду с лица и нацепив очки, Риндо внимательно посмотрел на себя. Бледная кожа, ввалившиеся щёки, синяки под глазами… Выглядел он, мягко говоря, не лучшим образом. Но хотя бы стоял на ногах. Это уже прогресс. Когда с ванной было покончено, он вернулся в комнату — собираться. Ноутбук, конспекты одногруппницы, свои тетради — в целом, он был почти готов. Риндо опустил взгляд на стол, где лежали купленные пару дней назад флуоксетин и алпразолам. Второй он без лишних раздумий закинул в рюкзак, а вот над первым простоял добрых пять минут, обдумывая своё решение. Во время болезни младший Хайтани не решался начинать приём столь серьёзных препаратов. Тем более, кто знает, насколько они совместимы с жаропонижающими. Да и приступы пока не давали о себе знать. — Уже собрался? — послышались за спиной шаркающие шаги. Ран, растрёпанный, в одной футболке и с одеялом, небрежно накинутым на плечи, стоял в дверях и сонно щурился. От неожиданности Риндо чуть не подскочил. — Угу, — кивнул он, быстро убирая блистер в карман. — Хочу начать принимать то, что прописали. Ран нахмурился и подошёл ближе: — Ты уверен? Организм ведь ещё ослаблен… На лице старшего Хайтани читалась плохо скрытая тревога. Он внимательно всматривался в брата, пока тот не отвёл взгляд и не пробормотал себе под нос: — А что такого… Чем раньше начну — тем быстрее станет легче. И вдруг, будто нарочно, резко сменил тему: — Нам, кстати, кровь из носу надо поменять зеркало. Ран поднял бровь, не ожидая такого поворота. Молчал пару секунд, потом всё же фыркнул и пожал плечами: — Поменяем. Ты из-за той трещинки, да? Я видел уже, но подождём моей зарплаты. Они молча встретились взглядами. Разговор будто выдохся сам по себе. — А ты придёшь сегодня в универ? — спросил Риндо, уже застёгивая куртку. Старший Хайтани показательно зевнул и закатил глаза: — К третьей. У меня там презентация, — буркнул Ран и, зевая, развернулся в сторону ванной. — Напишу, если что. — Ладно, — тихо отозвался Риндо, натягивая капюшон. Он задержался у двери на секунду, выдохнул и вышел в серое, промозглое утро, оставив за собой тепло квартиры и сонную тишину.

***

До университета Риндо добрался неожиданно быстро. Метро в принципе всегда ходило по графику, но людей по утрам обычно намного больше. Платформы были заполнены очередями. Хотя сегодня вагон оказался полупустым. Правда, нельзя было сказать, что Риндо повезло. Он приперся в университет на час раньше, чем планировал. Аудитория была однозначно закрыта, но вот рядом в кафе можно было попить неплохой кофе. Риндо забежал в тёплое помещение, вздрогнув всем телом от резкой смены температур. Очки запотели. Это всегда невыносимо раздражало. Может, стоит начать носить линзы, как это делает Ран? — Что будете заказывать? — милая девушка за стойкой вывела его из мира грёз. — А… Да… — замешкался он, — Американо, пожалуйста. Средний. Риндо оплатил заказ, едва разглядев купюры сквозь мутные стекла, и присел за один из столиков, ответив вежливой улыбкой девушке-бариста. Младший Хайтани ещё не успел даже снять куртку и как следует устроиться, как над ухом послышался знакомый голос: — А ты намного обходительнее с девушками, чем твой брат, — Риндо раздражённо снял очки, быстро протирая стекла. Чёрт… Он ничерта не видел в этих дурацких очках. — Итаи? — неуверенно произнёс он имя девушки. Честно сказать, он никогда не был хорош в запоминании имён, а потому не хотел выглядеть полным придурком, называя одногруппницу не тем именем. Она стояла напротив. На ней было коричневое пальто, какой-то несуразно длинный пуловер и объективно короткая юбка для такой погоды и учреждения. Её тёмная, винного цвета помада придавала фарфоровой коже ещё более бледного оттенка, а чёрные волосы только распушились от влаги снаружи. — Спасибо, что запомнил. Мне приятно, — она ответила в неожиданно мягкой манере, что была ей совершенно не к лицу, в отличие от сарказма, — Мне, кажется, предлагали кофе за причинённые неудобства? Намёк был очевиднее некуда, хотя Риндо всё равно немного замешкался, но вовремя опомнился: — Точно! Прости. Что хочешь? — Американо. Хайтани кивнул и заказал ещё один американо. — Присаживайся, — робко произнёс он. Девушка уселась напротив. Она не сводила с Риндо взгляда, хотя он будто и не замечал этого, роясь у себя в рюкзаке: — Спасибо за конспекты. Очень выручили, — неожиданно выдал он, протягивая ей тетради. Итаи даже немного опешила, но потянулась за тетрадями, невзначай касаясь холодных пальцев, что крепко держали бумагу. — Да не за что, — она долго всматривалась в лицо Хайтани, но он то и дело отводил взгляд, пока это не стало слишком уж некультурным действием, и ему пришлось посмотреть на неё. Риндо встретился взглядом с чёрными глазами собеседницы. Её зрачки были едва различимы, а цвет словно затягивал в необъяснимо чёрную тьму. — Что-то не так? — выдавил он, наконец, надпивая свой кофе. Итаи улыбнулась уголком рта: — Интересные… глаза… — она произнесла это так, словно сама для себя ещё не решила, нравятся они ей или же нет. Риндо не ожидал такого неприкрытого внимания. Он соврёт, если скажет, что она для него совершенно непривлекательна, или не в его вкусе, но… Какая-то она слишком проактивная. Стоило выдержать небольшую дистанцию. Он отвёл взгляд, глядя в окно. Дождь лил стеной. — Ты выглядишь получше, — тихо заметила она, обхватывая свой стакан обеими руками. — Уже легче? — Да, — кивнул Риндо, сделав глоток. — Немного слабость ещё осталась, но в целом уже нормально. В голове снова поселилась мысль о том, что стоит начать пить таблетки… — А где твой зануда-брат? — с лёгкой улыбкой спросила Итаи, потирая ладони, чтобы согреть их. Осенний холод пробирал даже в помещении. — Должен подойти к третьей паре, — ответил Риндо, бросив взгляд на экран телефона. — А что? Девушка пожала плечами: — Просто думала позвать вас на день первокурсника сегодня, как раз после третьей пары. Будет шоу небольшое. Хоть бы поржать нормально получилось. Да и просто зависнуть с вами было бы круто. Мы с Мицу там будем. Сказать честно, идти никуда не хотелось, а тем более слушать плохо сочинённые песенки и смотреть на непонятные извивания на сцене, называемые танцами. Шутки у них обычно были тошнотворнее всего выше перечисленного. С другой стороны, вернуться в активную студенческую жизнь звучало заманчиво. Однако интересным моментом тут было желание Итаи. — Завис, что ли? — с лёгкой ухмылкой уточнила одногруппница, прищурившись. — А? Нет, — он наконец вынырнул из мыслей и чуть усмехнулся. — Я спрошу у Рана, как появится. Но только один вопрос. Он наклонился над почти пустым стаканчиком, пытаясь оценить, сколько глотков кофе у него ещё осталось. — Ты зовёшь меня из-за Рана? Хочешь познакомить его с подружкой? — он вскинул взгляд, в котором читалось неприкрытое недоверие. Она моментально залилась хохотом, чего никак не ожидал собеседник. Он недоуменно смотрел на неё, пока та не успокоилась: — Боже, нет, — выдохнула она наконец, всё ещё улыбаясь. — Мицу вообще будет занята съёмкой, а Ран… ну, извини, конечно, но этот ваш местный покоритель сердец — точно не в моём вкусе. Она чуть прищурилась, будто разглядывая Риндо внимательнее, а затем добавила с паузой: — Хотя… в нём есть кое-что, что мне всё-таки нравится. Риндо приподнял бровь: — И что же? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Итаи немного наклонилась к нему, на губах её играла лукавая, почти дерзкая улыбка: — Глаза. У вас одинаковые. Лиловые. Риндо невольно отвёл взгляд, натянуто улыбнувшись. В такие моменты он чувствовал себя неловко — будто что-то в нём выставили на показ, и он не знал, как правильно это воспринимать. Он встал, взял рюкзак и поправил лямку: — Мне пора, — тихо сказал он, не глядя прямо. — Напишу перед концертом. Они быстро обнялись на прощание, и он быстро ретировался из кафе, параллельно отписывая Рану о предложении.

***

У старшего Хайтани утро, как всегда, начиналось где-то к одиннадцати. Аромат свежесваренного кофе медленно растекался по квартире, заполняя каждый пустой угол, въедаясь в стены. Ран неспешно заплетал длинные волосы в косички под какое-то видео о новинках осени в мире моды. Худые ноги слегка обтягивали укороченные брюки, что подчеркивали элегантность и утонченность фигуры старшего Хайтани. Акцентный ремень с металлическими вставками, будто лишённый нарочитого блеска, но всё же цепляющий взгляд, прекрасно дополнял его стиль. Однако коричневый свитер крупной вязки привносил тепло и уют в его образ, даже во время мрачной и серой осени. Оставалось лишь накинуть любимый балмакаан и завершить лук кожаными берцами, чуть поблескивающими в полумраке прихожей. Ран в последний раз осмотрел квартиру, взял чёрный зонт и закрыл за собой дверь. Всё-таки любой день покажется сказкой, если начинать его с чашечки кофе часов в одиннадцать. Покинув помещение, он сразу же ощутил, как осенние улицы дышат дождевой влагой. Промозглый воздух пробирал до костей, а безжизненные, стальные небоскрёбы сливались с серостью облаков. Ран раскрыл зонт и неспеша зашагал в сторону метро. В такое время улицы обычно пустовали. Люди были на работе или на учёбе, а до обеденного перерыва оставался ещё как минимум час, но всё время, пока старший Хайтани шагал по неглубоким лужам, ему казалось, что за стучащими каплями кто-то напористо скрывался. С зонтом он терял видимость, но инстинкты твердили, что за ним следят. Ран остановился в моменте. Он тяжело вздохнул и сложил свой зонт-трость, ощущая мокрые, барабанящие капли дождя всем телом. Хайтани обернулся и увидел позади себя человек пять каких-то отморозков. Они все были в белом с головы до ног и походили скорее на врачей, если бы только не капюшоны и мешковатые кофты. Они стояли так от силы секунд тридцать, пока один из них не нарушил тишину: — Сигаретки не найдётся? — парень явно готов был нарваться на неприятности. Ран устало закатил глаза. Он с грустью осматривал себя. Весь мокрый, пальто уже полностью пропиталось за это короткое время. Казалось, Хайтани было абсолютно плевать на стоящего перед ним. — Из-за вас пришлось намочить пальто… День испорчен, — лиловые глаза с животной злобой посмотрели на оппонента. Тот лишь цыкнул в ответ и подошёл ближе. Парень сплюнул за пару сантиметров от ботинок Рана, от чего у второго глаз задергался. — Хайтани так долго правили Роппонги, — начал разглагольствовать неожиданный собеседник, — что даже ряды преступников теперь нужно прореживать от этой… — он сделал многозначительную паузу, — заразы… И, в первую очередь, — их предводителей… По мнению Рана, эта неотесанная гопота несла какую-то несуразную чушь. Он вопросительно поднял бровь, неожиданно даже для самого себя, но даже не знал, с чего начать задавать вопросы. Потому из его уст вырвалось лишь: — Ты чё несёшь? Собеседник явно напрягся и постепенно начинал раздражаться. — Японией должны править японцы, а не жалкие отродья, которые не чтят ни единой традиции страны, где им позволено жить. И преступный мир — не исключение… Ран не успел даже целиком осознать, в чём именно заключалась суть этой пафосной речи, кроме того, что его с братом обозвали жалкими отродьями, но, довольно ожидаемо, собеседник попытался врезать Хайтани. Благо годы уличной жизни натаскали его достаточно, чтобы он мог инстинктивно уклониться от подобного выпада. Драка завязалась нехилая. Пятеро на одного — было довольно ощутимо. Рану повезло, что в руках оказался зонт. Это, конечно, не телескопка, но вот он уже с силой бьёт поддых одному из нападавших. Тот на момент теряет ориентацию, и Хайтани прикладывает его раз за разом лицом о мокрый асфальт. Остальные времени не теряли. От одного из гопников больно прилетело в висок, затем в глаз, по скуле, по губе. Он наносил удары с впечатляющей скоростью, не давая Рану опомниться. Ещё один промах — и кулак летит прямо в нос, сопровождая прямое попадание в цель хлестким, тошнотворным хрустом, будто кто-то разломал свежую морковь. По лицу Хайтани заструилась кровь. Вязкая, красная жидкость капала на свитер, пачкая одежду, расплываясь в холодной луже. Вспышка боли на секунду ослепила, он не мог больше нормально дышать. Всё лицо, казалось, запульсировало. Он отстранился, но тут же со всей силы въебал тупым концом зонта по виску оппонента. Парень не успел даже сориентироваться, как за первым ударом последовал следующий — и снова в висок, и следующий, и следующий, пока тот не потерял сознание. Ещё двое решили атаковать вместе. Удары залетали раз через раз, но были плохо скоординированы, что давало Рану немного пространства для манёвров. Он умудрился сбить одного из них с ног, и пока тот пытался подняться — тяжёлый кулак прилетел в живот, потом в лицо. Ран бил метко, решительно, беспощадно, дожидаясь, пока жертва отключится от боли. Второй тип решил накинуться сзади, но Хайтани специально отклонился назад, прижимая его всем весом к земле. Это было просто. От удара головой тот, видимо, потерял сознание. Счастливчик. Ему досталось меньше всех. Ран тяжело встал на ноги. Из носа всё ещё струилась кровь, затрудняя дыхание. Глаз опухал, губа была разбита. Да и вообще неплохо его разукрасили… Он посмотрел на оставшегося больно «говорливого» парня. — Чё ты там про отродье лепетал? — он говорил это с усмешкой, надвигаясь на последнего противника. Тот замешкался, попытался напасть первым. Фатальная ошибка. Хайтани быстро заблокировал удар и положил его на лопатки, нанося всё больше ударов по лицу и по телу, до тех пор, пока соперник не превратился в один большой заплывший синяк. Ран тяжело дышал. Дождь стеной делал ситуацию только хуже. Вода беспристанно затекала в глаза, отрезвляя своим холодом. Он наклонился чуть ближе и произнёс: — Отродье тут только ты, — это было сказано с ненавистью, с нотками отвращения. Собеседник презрительно скривился. — Змей много… — он говорил тихо, почти шёпотом, хрипло выдыхая обрывки фраз, — Вместе вас… прижмут… Ран аккуратно положил тому руку на шею, слегка придушивая. Он был ещё ближе, прислушиваясь к кряхтению и прерывистому дыханию оппонента: — Змеи? Какие-то новые недонацисты? — один из его тонких, длинных пальцев с силой нажал на трахею, заставляя нападавшего закашляться и схватиться за руку Рана. — Ты… дья-я-я-явол… — хрипя протянул, рассекая воздух карманным ножом. Острое лезвие неумолимо приближалось к шее, от чего Ран в моменте спрыгнул с собеседника. Он действовал инстинктивно. Однако оппонент не терял времени, снова пытаясь атаковать. Резкий, неожиданно быстрый удар пролетел в паре сантиметров, оставляя глубокий порез на щеке, на секунду заглушая стук капель дождя едва слышимым звуком. Словно кто-то скосил золотую пшеницу в поле… Глаза Рана расширились. Рядом что-то глухо упало на мокрый асфальт. Он хотел было схватиться за правую косу, но не ощутил волос на привычном месте. Эти миллисекунды тянулись целую вечность. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Лиловые, покрасневшие глаза захлестывала невыносимая ярость. Хайтани накинулся на собеседника, выбивая нож из рук. Он снова повалил того на землю. Тяжёлые удары резко сменяли друг друга, оставляя кровавые следы на костяшках. Он разбил оппоненту лицо. Кровь была повсюду. Несколько зубов сломались с характерным тошнотворным хрустом, но Ран не мог остановиться. Он избивал его до тех пор, пока от лица не осталось сплошное кровавое месиво, лишь отдалённо напоминающее что-то человеческое. Ран тяжело поднялся и осмотрелся. Вокруг него лежало пять тел без сознания. Какие-то зеваки таращились на него, кто-то пробегал мимо, кто-то, казалось, уже вызывал полицию. Хайтани подхватил тяжёлый от воды балмакаан и зонт и медленно зашагал куда-то в никуда. В голове роились мысли. Какого хера вообще они от него хотели? Скорее всего, это была первая подстава от той группировки из Икебукуро. Он зашёл в один из туалетов в торговом центре. Видок Хайтани был не из лучших. Он выглядел как промокшая чёрная кошка. Свитер весь в крови. Костяшки сбиты и слегка пульсировали… Глаз заплыл. Нос неестественно вывернут — он будет гундосить ещё долго… Ран умылся прохладной водой и, наконец, взглянул на свои волосы. Выглядел он жалко. Правая коса была срезана. Ублюдки… За такое он перебьёт всех и каждого из этих проклятых змей. Хайтани выжал вещи, снял свитер, чтобы не пугать людей, и направился на верхний этаж. Уже на эскалаторе он попытался включить телефон, но без шансов — трубка сдохла то ли от влаги, то ли от удара. Он вышел на пятом этаже. Там, по всей видимости, была какая-то парикмахерская. Ран ни в коем случае не доверил бы свои волосы парикмахеру, которого он не знает, но сейчас уже было плевать. Хуже только если его налысо побреют… Но этого он уже не допустит. В салоне было всего пару человек, что и ожидалось от такого места в торговом центре. Он вошёл вовнутрь. К счастью, с одежды уже не так текло, и его сразу же испуганно усадили на кресло. Ран не хотел сейчас долгих разговоров. Хотелось только одного — вернуться домой. На обратном пути он ещё заскочит к врачу, чтобы нос сразу вправили, и, может, в этом же торговом центре прикупит какой-нибудь телефон… — Хочу стрижку в стиле удлинённого мужского каре с центральным пробором. Длина — как получится, главное — как можно длиннее оставить. Ещё добавь лёгкую текстуру на концах, но без сильной градуировки, — выдал он, безынициативно, но парикмахер, казалось, сразу понял, чего от него хотят, и принялся за работу.