Беспощадный монстр

С утра температура, конечно же, не спала. Риндо проснулся в холодном поту. Состояние было ужасным. Голова трещала, слабость окутывала тело, озноб пробирал до самых кончиков пальцев. Он открыл покрасневшие глаза и заставил себя сесть, всё ещё кутаясь в одеяло. Он был похож на большой, помятый сугроб. Младший Хайтани потянулся было за очками, но тут что-то грохнулось в гостиной с таким звуком, что Риндо в первый момент подумал, будто в квартиру выломали дверь. Он поспешно выбежал из комнаты, совершенно забыв об очках и о слабости в том числе. — Бляяяяяять, — раздалось с пола. Ран растянулся на полу, обхватив колено. Куртка съехала с плеча, один ботинок был надет наполовину. Судя по выражению лица, он уже жалел, что не остался спать. — Что случилось? — голос Риндо был заспанным, хриплым, но в то же время обеспокоенным. Ран медленно повернул голову, не спеша вставать. Поднял руку, будто хотел что-то сказать, но передумал. Он просто продолжал лежать молча, моргая в потолок. — Ненавижу утро... — страдальческим тоном протянул старший Хайтани. Он всё же сел, натягивая тяжёлый ботинок. — Собирался уйти тихо, а теперь выгляжу как идиот, — пробурчал Ран и, наконец, поднялся на ноги, отряхиваясь. — Я в универ. Лекции записать. Чтобы не отчислили ни тебя, ни меня. За тебя распишусь в журнальчике. — Ран, которого я знаю, никогда в жизни не появился бы на парах вовремя. Даже на третьей, — хрипло пробормотал Риндо, смотря на Рана снизу вверх из своего кокона. Ран замер на секунду, накинул шарф и натянул капюшон, буркнув в ответ: — Отдыхай сегодня. Кстати, я записал тебя к врачу на двенадцать. Так что выползешь ненадолго и про свои сердечные проблемы там поспрашивай, — он коротко махнул рукой младшему и скрылся за входной дверью. Риндо только фыркнул в ответ и вернулся в свою тёмную обитель досыпать.

***

Аудитория была холодной и неуютной. Яркий свет ламп бил в глаза, а монотонный бубнёж профессора действовал сильнее любого снотворного. Ран то и дело косился на часы, но стрелки будто насмехались над ним — время тянулось так медленно, что ему казалось, будто этот день не закончится никогда. Он сидел, подпирая голову рукой — иначе бы точно клюнул носом в тетрадь, — но, несмотря на внутреннее сопротивление, прилежно записывал всё, что говорил преподаватель. Периодически он доставал телефон, чтобы сфотографировать слайды. «Блять, да как тут вообще выжить можно?» — мысленно застонал он, уставившись на доску. Там снова мелькнули новые термины и формулы. Ран чуть не взвыл. «Да я столько за весь семестр не писал...» Ему хотелось просто закрыть глаза и не открывать их до вечера. Желательно — до следующего понедельника. А без Риндо этот тупой универ казался ему вовсе какой-то камерой пыток. Но он всё равно сидел. Потому что брат сейчас дома — с температурой под сорок, осипшим голосом и красными глазами. И Ран не мог позволить, чтобы тот потом оказался ещё и в долгах по учёбе. Если Риндо не может — он сделает за него. Это даже не обсуждается. Он машинально сделал очередное фото, как рядом с ним уселась девушка. Откуда она взялась, Ран сам не понял, но та активно списывала материал с доски, пока старший Хайтани боролся со сном не на жизнь, а на смерть. Ран окинул её оценивающим взглядом. Не похоже, чтобы они раньше общались. Её волосы были чёрными, как смоль. Они вились и создавали вид настоящей гривы. — Мог бы и заговорить, раз уж так откровенно пялишься, — машинально выпалила незнакомка, продолжая списывать с доски. Ран недоумённо приподнял бровь и уже было хотел съязвить в ответ, как она повернулась к нему и шепотом, чтобы преподаватель не услышал, сказала: — Я — Итаи, подруга Митсуки. Мы были у вас на последней вечеринке. Её глаза, её вьющиеся волосы, тонкие брови — всё было чёрным, как смоль. Такого "вязкого" цвета Ран давно не встречал. Возможно, её слишком белая, фарфоровая кожа создаёт такой контраст. — Чего завис? — продолжила она всё в той же манере. — Я и не надеялась, что вспомнишь... Но я не за этим тут с тобой сижу. Скажи-ка лучше, придёт ли сегодня твой брат? Он не отвечает на мои сообщения, а нас поставили в пару по индустриальному маркетингу. Презентацию нужно сделать. Она говорила, не смотря на него. Старшему Хайтани казалось, будто она не хочет его видеть — да и находиться с ним в одном помещении ей было неприятно, не то что рядом сидеть. Он сощурил глаза и, наконец, заговорил с однокурсницей сквозь зубы: — Чем я тебе так не угодил, что ты даже не смотришь в мою сторону? — Ран облокотился о парту, дабы ещё раз взглянуть собеседнице в лицо. Черты лица Итаи были заострёнными: вздёрнутый нос, выступающие скулы, квадратная форма лица. А ещё она отличалась спортивным телосложением, что в комплекте с её невысоким ростом напрочь стирало утончённый образ женственности и делало из неё коренастого гнома в глазах старшего Хайтани. Он предпочитал высоких и худых. — Женская солидарность, — коротко бросила та в ответ, избегая взгляда Рана. — Но Риндо не виноват в том, что Митсуки такие придурки, как ты, нравятся. Так что там с ним? Он придёт? Настойчивая. Ран коротко усмехнулся уголком рта. Митсуки, значит... Эта дурёха до сих пор по нему сохнет? Он отшивал её уже не один раз. Такие, как она, банально не в его вкусе. Слишком уж громкая и назойливая подружка у Итаи. — Риндо не придёт. Ни сегодня, ни завтра. Его не будет до конца недели, — наконец ответил на вопрос собеседницы Хайтани. Итаи казалась немного обескураженной. — Почему? — не унималась она. Ран закатил глаза. Мало того, что это утро бесило его до глубины души, так ещё и соседка донимала тупыми расспросами. — Он заболел. Температурит. Дома пока посидит, — наконец выдал он полный ответ. Взгляд девушки моментально смягчился. — Прости, не знала, — она поджала губы, но спустя пару секунд выпалила: — Может, я могу чем-то помочь? У нас же сессия скоро. Я могу принести конспекты. Его ведь вчера тоже не было. — Не стоит. Я принесу ему конспекты, — начал было отнекиваться Ран, но Итаи бесцеремонно вытащила тетрадь у него из-под рук и пролистала пару страниц. Ран уже был готов размазать её милое личико об стол, как та издала смешок и выдала: — Это дерьмо, а не конспект. Переписывать слово в слово то, что говорит препод, — мало. Нужно уметь выделять главное, — она покрутила перед ним своим блокнотом и добавила, ехидно улыбаясь: — Похоже, мозги в вашей семейке — это прерогатива Риндо. У Рана не то что глаз задергался — он уже расхерачивал её голову в мясо арматурой у себя в голове. Он вырвал свою тетрадь и повернулся к доске. С виду старший Хайтани казался лишь немного раздражённым, зато внутри всё уже полыхало. Не зря он любил поспать подольше. По утрам никогда ничего хорошего не происходит. — Я зайду к твоему брату сегодня сама. Мне всё равно нужно обсудить с ним презентацию и отдам ему нормальные конспекты. — Я не приглашал тебя к себе домой, — холодно отрезал Ран, но девушка не сдавалась. — Я всё равно не к тебе. Ран ухмыльнулся. Сейчас она заиграет по его правилам: — Он даже на сообщения твои не ответил. Ни на что не наводит? Он навряд ли захочет видеть тебя вживую. Бледные щеки Итаи в момент покраснели — то ли от злости, то ли от смущения, но тут её телефон завибрировал на всю аудиторию, от чего все повернулись к ним. — Госпожа Накано... От вас я не ожидал такого проявления неуважения... — обратился к ней профессор. В его голосе промелькнула нотка разочарования. Она быстро подорвалась с места. Смутилась... Было видно невооружённым взглядом. — Прошу прощения. Больше не повторится. Ох уж эти отличники... Ран закатил глаза и уткнулся в тетрадь. Лекция продолжилась, а Итаи быстро схватилась за телефон, что принес столько хлопот в моменте. По лицу расползалась улыбка. Она тыкнула Рану в лицо гаджетом: — Проведёшь до дома? — ехидно спросила девушка. Старший Хайтани повернул голову к экрану, что слепил своей яркостью. В шторке висели сообщения от Риндо. Риндо: «Извини, что с презентацией так вышло. Я немного приболел» Риндо: «Но ты всё равно можешь прийти, обсудим всё, что нужно. Ты знаешь адрес? Если нет, то попроси Рана после пар. Он должен быть в универе» Ран отвернулся, как ни в чём ни бывало, обратно к доске. Чёрт... Меньше всего ему хотелось вести эту сучку к себе домой. Тем более что состояние брата было всё ещё нестабильным, чего тот явно не осознавал, приглашая однокурсниц, пусть даже и по делу.

***

Риндо проснулся от надоедливого звонка будильника в одиннадцать тридцать. Он уставился в потолок, ощущая, как кожа будто покрыта холодным липким потом. Простуда медленно растекалась по телу Хайтани, тяжело оседая в конечностях и позвоночнике, делая их неподъёмными. Он достал градусник со стола и уткнулся в телефон в ожидании очередного надоедливого писка от измерительного прибора. Экран сразу резанул глаза, но Риндо привычно моргнул и начал читать новые сообщения: Итаи Накано: «Привет. У нас совместная презентация будет в качестве экзамена по индустриальному маркетингу. Скажи, когда в универе появишься? Надо обсудить.» Он задержал взгляд на сообщении, пытаясь осмыслить его сквозь сонливость и слабость. Мысль о презентации в его текущем состоянии вызывала лишь усталую иронию. Градусник пискнул, заставляя его отвлечься. Риндо поднял его и взглянул на экран — 37,6. Лучше, чем ночью, но всё ещё далеко от нормы. Собравшись с силами, Риндо набрал ответ: Риндо: «Извини, что с презентацией так вышло. Я немного приболел.» Риндо: «Но ты всё равно можешь прийти, обсудим всё, что нужно. Ты знаешь адрес? Если нет, то попроси Рана после пар. Он должен быть в универе.» Он не стал добавлять ничего лишнего. В его состоянии даже переписка казалась чем-то утомительным, но добавлять проблем с учёбой одногруппнице он не хотел. Придёт — они быстро всё обсудят и разойдутся. Телефон он отложил обратно на тумбочку и заставил себя встать. Весь процесс одевания и сборов к врачу напоминал тягучее болото — всё мешало, всё падало из рук. Очки давили на переносицу, шарф душил, даже куртка казалась слишком тяжёлой. Но он не собирался спорить с Раном или доводить себя до точки, когда в игру вступит скорая. Да и про сердце спросить всё же стоило, а то это всё пугало младшего Хайтани не на шутку. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Хотелось остаться в кровати, зарыться под одеяло и просто не быть, раствориться в тепле, забыться. Но пришлось всё же выйти из квартиры, или скорее — выползти. Врач принимал буквально через дорогу, и это был единственный плюс в происходящем. Сырая осенняя влага впилась в кожу сквозь одежду, пальцы моментально заледенели, а нос защипало. Простуда только усилила это мерзкое чувство, как будто всё вокруг специально решило превратиться в холодное, раздражающее месиво. Щёки вспыхнули, лоб будто сразу же вспотел, создавая чувство отвращения к самому себе. Риндо стоял на перекрёстке, тупо глядя на светофор, который будто насмехался над ним своим бесконечно долгим красным светом. Усталость тянула вниз. Мысли были спутанными. Он начал жалеть, что вообще позвал сегодня однокурсницу. Ему не хотелось ни с кем говорить, ни что-то обсуждать. Может, зря… Может, ибупрофен ещё подействует. Или уже начал? Кто-то небрежно задел его плечо, проходя мимо. Риндо вздрогнул, рефлекторно оглянулся и снова поднял глаза — зелёный. Наконец-то. Младший Хайтани медленно перешёл дорогу и оказался прямо перед врачебным кабинетом. Господи, найти врача "поближе" было лучшим решением в их с братом жизни! Хайтани на секунду замер перед стеклянной дверью, прерывисто выдохнул холодный воздух — и шагнул внутрь. Это была частная небольшая клиника. Всё-таки приватная страховка открывает многие двери в Японии. Здесь даже больницей то толком не пахло. Одними лишь пахло санто да кофе. А с виду это всё походило скорее на модный тату-салон или офис. Если бы не медики в белых халатах и аппарат на стойке у входа, можно было бы подумать, что он забрёл не туда. Он подошёл к ресепшену, назвал имя и показал страховку. Девушка с планшетом в руках сразу кивнула и, вежливо улыбнувшись, провела его к кабинету. — Вас уже ждут, Хайтани-сан. Проходите, пожалуйста. В кабинете не было ничего лишнего. Голые стены, небольшая полка с книгами, стол врача, кушетка и куча других медицинских приборов, необходимых для успешного проведения диагностики любого типа. Врачом оказался мужчина лет сорока с лёгкой щетиной на лице и внимательным, изучающим взглядом. Он указал на стул, предложив тем самым Риндо присесть. — Что вас беспокоит? — моментально перешёл к делу врач, не дожидаясь даже, пока Риндо расстегнёт куртку. Хайтани сцепил ледяные пальцы и устало посмотрел на врача: — Простыл. Ночью температура была под сорок. Горло першит, слабость, — начал было он. — Можно у вас получить больничный для университета и жаропонижающее, если можно? Врач коротко кивнул и записал симптомы в лежащий перед ним блокнот. — Давайте я для начала вас послушаю и осмотрю, дабы не упустить ничего серьёзного, — он приятно улыбался и располагал к себе, но Риндо это мало волновало. Ему хотелось поскорее уйти. Осмотр не продлился долго. Врач послушал его прерывистое, хриплое дыхание, посмотрел горло и сел обратно в своё кожаное кресло, делая новые заметки. — Ничего сверхъестественного. Скорее всего переохлаждение, но вы не переживайте, отлежитесь дома недельку, побольше жидкости пейте и, при необходимости, ибупрофен. Рецепт я вам выпишу, — он поднял взгляд на пациента, но тот не спешил уходить. Риндо замолчал, отводя взгляд: — Есть кое-что ещё. Врач приподнял бровь и внимательнее посмотрел на него: — Слушаю вас. — Последнюю неделю дважды было странное состояние. Как будто… паника, что ли. Вдруг учащалось сердцебиение. Очень сильно. И дыхание… будто воздуха не хватает, грудь сдавливает. Я не уверен, но в первый раз, по-моему, отключился во время подобного… приступа. Он сглотнул, растирая руки. Говорить об этом вслух было неловко, пусть даже перед ним сидел врач. — Это продолжалось минут десять, может больше. Потом проходило. Но было очень страшно. Я не знаю… вдруг это что-то с сердцем? Врач слегка наклонился вперёд, уже внимательнее: — Вы молодец, что пришли. Давайте начнём с ЭКГ. Это не займет много времени, а показатели будем рассматривать с учётом вашего нынешнего состояния. — Хорошо… — Риндо кивнул почти шёпотом. — Не волнуйтесь заранее, — врач поднялся и жестом пригласил идти за ним. — Начнём с простого, а дальше будем действовать по ситуации. Риндо прошёл за врачом в небольшую, но светлую процедурную. Там уже пахло антисептиками и чем-то пластмассовым, как и положено таким местам. Медсестра — спокойная женщина лет сорока с безмятежным лицом — жестом указала ему на кушетку. — Ложитесь, пожалуйста. Кофту поднимите, запястья и лодыжки освободите. Риндо молча подчинился. Кожа тут же покрылась мурашками — то ли от прикосновений холодных электродов, то ли температура поднялась. Пока их крепили к груди и конечностям, он чувствовал, как всё внутри стягивается от напряжения. «А что если кардиограмма будет плохой? Вдруг аритмия? Или может ещё что похуже», — прокручивалось в голове. Он старался дышать ровно, хотя будто бы сам факт нахождения под монитором делал дыхание неестественным, не говоря уже о простуде, что продолжала высасывать из него все соки. — Расслабьтесь, — спокойно произнесла медсестра. — Просто дышите. Запищал прибор. Минуты тянулись, как в замедленной съёмке. Глаза Риндо были прикрыты, губы сжаты. Он не знал, чего больше боится — диагноза или того, что останется без объяснения. Наконец, всё закончилось. С него сняли электроды, он зарылся в худи и снова сел перед врачом в основном кабинете. Тот спокойно листал распечатку. — Сердце в порядке, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ритм ровный, проводимость в норме, патологии не видно. Риндо шумно выдохнул. Хотя бы это его не коснулось, но причины такого состояния всё равно не давали ему покоя. Врач продолжил: — Однако, если мы исключаем кардиологию, то наиболее вероятная причина ваших симптомов — паническая атака. Вы упоминали ощущение сдавленного дыхания, учащённое сердцебиение… Скажите, вам было страшно в этот момент? Риндо сжал край рукава и посмотрел в пол. Пугливые вспышки воспоминаний пронеслись перед глазами: как его тело будто парализует, грудь стягивает, всё вокруг теряет контуры. Голос прозвучал хрипло, почти изнутри: — Да. Я думал, что умираю... Но я не скажу, что много переживаю в повседневной жизни, — хрипло ответил он врачу. Врач кивнул, не удивляясь. — Это бывает. Панические атаки — не признак слабости, не обязательно они происходят у кого-то «нервного». У тревожных расстройств нет универсального лица. Это реакция тела, когда внутреннее напряжение накапливается и вырывается наружу. Стресс, переутомление, недосып, эмоциональное давление — всё это влияет. Риндо поднял взгляд. Его лиловые глаза были растерянны. Он не до конца понимал, как жить с этим дальше. Как объяснить это брату, себе, кому угодно. Что теперь делать? Врач мягко продолжил: — Смотрите. Это не опасно, но важно не пускать на самотёк. Я рекомендую вам пересмотреть свою нагрузку — физическую, эмоциональную. И обязательно — консультацию с психотерапевтом. Такие состояния не появляются из ниоткуда, скорее всего, есть внутренний стресс, который вы вытесняете. Он потянулся к столу, заполняя назначение: — Я выпишу вам флуоксетин. Это СИОЗС, стабилизирует уровень серотонина. Эффект начнёт ощущаться через месяц–полтора, но в первые недели возможен подъём тревожности — это нормально, не пугайтесь. На случай острых приступов — алпразолам. Он быстро снимает симптомы, действует примерно через 15 минут. Но, — он сделал акцент, — пожалуйста, строго по инструкции. Это препарат, вызывающий привыкание, не злоупотребляйте. Риндо взял лист с назначением, долго смотрел на текст, будто он написан на другом языке. Он кивнул, поблагодарил врача и вышел в коридор, всё ещё пребывая в замешательстве.

***

Риндо тяжело поднялся по ступеням, словно они были не бетонными, а вязкими, как болото. Тело ломило, лоб слегка покалывало от температуры, и каждое движение давалось тяжелее, чем предыдущее. Он всё ещё не мог до конца осознать, что услышал сегодня в кабинете врача. Панические атаки… Какой же бред... Ключ слабо щёлкнул в замке, и он, будто на автомате, толкнул дверь и завалился в квартиру. Риндо снял куртку и небрежно повесил её на вешалку вместе с шарфом, даже не заметив, что там уже висит куртка Рана и чья-то ещё. В воздухе витал запах жасминового чая и чего-то ещё... Парфюм? Младший Хайтани поплелся на кухню, тяжело переплетая ноги. За барной стойкой, освещённой мягким тёплым светом лампы, сидел Ран, с хмурым видом держа кружку. Напротив — черноволосая девушка. Она моментально обернулась, едва завидев его. — Риндо! — воскликнула она чуть громче, чем хотелось бы его ушам. — Рада тебя видеть, ты как? Он кивнул, не зная, что сказать. Ран даже не смотрел на него — уставился куда-то в чашку, подбородок напряжённо подёргивался. — Прости, что так вышло, — наконец выдавил Риндо, натягивая слабую улыбку и опираясь о спинку стула. — Я знаю, у нас проект, презентация... но я не могу сейчас полноценно включиться. Немного... разболелся. Он сделал паузу, опустив взгляд в столешницу. — Но у меня есть наработки. Я могу проработать блок про диджитал-платформы в индустриальном секторе и распределение каналов B2B. Ещё я начал писать кусок по стратегическим альянсам в промышленной логистике — если нужно, могу довести его сам и отправить. Просто, возможно, мы могли бы разделить так, чтобы ты занялась визуальной частью и вступлением? Он говорил устало, но спокойно, почти извиняясь каждым словом. Слова казались вымученными, как будто их приходилось вытаскивать из глубины. Итаи кивнула, улыбаясь чуть мягче. — Конечно! Главное — ты поправляйся, — отозвалась она мягко, одновременно открывая рюкзак. — Кстати, я тебе принесла конспекты. А то от Рана ты бы максимум получил мутные фотки доски и какие-то каракули. Ран закатил глаза и без лишних слов сделал большой глоток чая — явно, чтобы не начать язвить в ответ. — Линзы просто подводят уже, — пробурчал он, отставляя чашку. — Я их давно ношу. Уже мутными стали. Вот и фоткаю, чтобы хоть что-то разобрать. Она едва заметно ухмыльнулась, передавая тетради Риндо. Тот взял их осторожно и бегло пролистал страницы. Ровный почерк, аккуратные схемы, подчёркнутая теория — всё, что ему сейчас так пригодилось бы, если бы голова не плыла. — Спасибо… правда, — выдохнул он, чувствуя нарастающую усталость. Потом слегка поморщился, словно в чём-то признался самому себе. — Я просто… чувствую себя, мягко говоря, не очень. Раз уж сегодня основное решили, может, продолжим как-нибудь позже? Я надеюсь, через неделю в себя приду и тогда наверстаю. В универе встретимся, ладно? И... с меня кофе за неудобства. Она понимающе кивнула и, прежде чем развернуться, дружески хлопнула его по плечу. — Договорились. Выздоравливай, — сказала почти шёпотом и поспешно направилась к выходу, уже на ходу натягивая куртку и торопливо застегивая сапоги. За ней мягко закрылась дверь, оставив в кухне тишину и запах жасминового чая. Как только дверь захлопнулась, Ран наконец заговорил, не дожидаясь, пока Риндо начнёт разговор: — Нахрен ты её вообще позвал? Она жуткая выскочка и кошмарила меня сегодня полдня! — разглагольствовал старший Хайтани. Риндо, всё ещё стоя у барной стойки с тетрадями в руках, опустил плечи и посмотрел на Рана сквозь лёгкую пелену усталости. — Ну… у нас с ней презентация. Надо было обсудить, раз я не появляюсь на парах, — голос у него был севший, почти сиплый. — Просто подумал, будет правильно… — Противная мелкая зараза! Риндо слабо усмехнулся, но не стал спорить. Он просто сел на высокий стул рядом, тяжело выдохнул, положил локти на стойку и опустил голову. — Она нормальная, — тихо пробормотал он. — Просто… я правда не думал, что всё вот так навалится. Ран повернулся к нему всем телом. В его взгляде плескалось не скрываемое, острое раздражение, но, казалось, в этот момент оно было направлено не на Риндо, а на сам факт того, что всё вышло так, как вышло. Он резко перевёл тему: — Как у врача? Риндо провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть с него усталость. Потом медленно ответил: — Не сердце. Сделали ЭКГ, сказали, всё в порядке. Но... — он чуть помедлил, подбирая слова. — Врач думает, что это панические атаки. Глаза Рана едва заметно расширились, и хоть внешне он сохранил свой привычный холодный облик, внутреннее напряжение в нём мгновенно сгустилось. Он замер. Словно в комнате что-то хрупкое треснуло. Между ними повисло вязкое, неловкое молчание. Риндо тяжело выдохнул и продолжил: — Назначили флуоксетин и алпразолам. Сказали, первая штука поможет через месяц-два. А вторая — если совсем хреново будет, — блондин опустил глаза. — Только предупредили, чтобы не увлекался, привыкание жёсткое. Ещё и побочка в начале — тревожность может усилиться. Ран не ответил сразу. Он с силой сжал кулак, будто сдерживал что-то внутри, и шагнул вперёд, без лишних слов заключая брата в тёплые объятия. — Мы справимся, — выдохнул он глухо, почти в ухо. — Ты не один. Просто... отдыхай. Иди ложись. Я заварю тебе чаю. Риндо слабо кивнул, но, уходя, оглянулся через плечо. Он чувствовал, как внутри всё ещё клокочет — не от температуры, а от реакции брата. От этой паузы. От того, как Ран сначала ничего не сказал. Оттого, как его глаза расширились, когда он услышал о диагнозе. Это было похоже на заботу. Или… разочарование? И почему-то это задевало больше, чем всё остальное. А Ран, оставшись один на кухне, долго смотрел в никуда. Его пальцы всё ещё сжаты в кулак. Он знал, что, как всегда, не сказал правильных слов, но сделал всё, как надо, однако внутри его разрывало тревогой. Панические атаки. Чёрт. Он мог поклясться, что всё это время думал, что это просто усталость, простуда, максимум — перегрузка от учёбы. А теперь… младшего брата — таблетки, тревожность, терапия. Ран бы сейчас с радостью поменялся местами с братом, лишь бы только облегчить его состояние, но всё, что ему оставалось — заваривать чай на кухне в одиночестве...