Бета-распад

Вообще-то, нет, не идиот. И сейчас я докажу вам это. Во-первых, теперь он не тронет мою сестру. Даже не приблизится. Не знаю, был ли у него вообще к ней романтический интерес, всё-таки он в отношениях, но даже если не было, мне спокойнее от мысли, что рядом с Юнджи нет неконтролируемого альфы. Во-вторых, я наконец заполучил его внимание. Теперь он будет смотреть на меня по расписанию, рот открывать, когда попрошу. Разве не этого я добивался? Ну… не совсем. Оставшись с ним наедине после встречи студсовета, я заставил его работать над списком внеучебных занятий. В кабинете стояла невыносимая тишина. Я, в общем-то, не болтлив, но даже мне было трудно в компании человека, который молчит на протяжении часа. Я испытующе глядел на него, а он ни разу не поднял взгляд. В итоге я сдался: — Почему у тебя такое хмурое лицо? — Я занимаюсь бесполезной работой. Каким ещё, по-твоему, оно должно быть? — Десять. — Что? — Ты сказал ровно десять слов. На моей памяти ты ни разу не говорил больше за одну реплику. Этому есть какое-то объяснение? — Ты считаешь мои слова? — Да. — Знаешь, с кем встречаюсь, считаешь слова… — Шесть. К чему ты ведёшь? — Ты что, влюбился в меня? — Пять. Более глупого предположения в жизни не слышал. Чимин перевернул страницу отчёта и равнодушно хмыкнул. — Один, — я продолжил считать. — Это даже не слово. — Четыре. — Ещё одна цифра, и я уйду. Шесть. Если Чимин думает, что управлять можно лишь угрозами, то в диктатуре он явно понимает меньше моего. Я-то в искусстве подчинения собаку съел, образно говоря, заставив её саму себя мне приготовить. Поэтому я знаю, что уступки в борьбе с ему подобными бывают оправданы. Надо дать немного власти, присесть на корточки и посмотреть снизу, усыпляя и без того полуживую бдительность; потом выпрямиться во весь рост, наступить, прижать к полу, сбить с толку резкой переменой позиций. Фигурально, разумеется. Не думайте, что я из тех, кто верит в силу сексуального давления. Если я подчиню его в постели, что это вообще решит? Победа ли — унизить того, кто доверился в чувственности? Вариант для неудачников, способных пройти игру только на низком уровне сложности. В общем, я не закончил: — Ты мало улыбаешься. — Потому что ты мало шутишь. — Словарный запас не позволяет много болтать или низкая социальная активность? — Берегу энергию для разговора с умным человеком. — И как? — Не встретил пока. Должна же быть тема, которая заставит его превысить лимит слов. Может, что-то по учёбе? Интересно, а как он отвечает у доски? — Ты знаешь, что такое бета-распад? Он взглянул на меня растерянно. Начинаем с малого: я сбил его с толку. — Интересуешься ядерной физикой? — Да. Так что? — Это вид радиоактивного распада. — А подробнее? — А подробнее можешь почитать в учебниках. — Чимин, — я навис над столом, используя более очевидные способы воздействия, — не забывай, что в моих руках твои знания по биологии. Если не будешь отвечать нормально, я отменю занятия по субботам. — Отменяй. Мне всё равно. Вернусь учиться к твоей сестре. Взглядом у меня получилось лишь надрезать его, но не покромсать. Я не так уж легко выхожу из себя, но у Чимина получалось доводить меня до точки кипения одним-единственным фактом: порой складывалось впечатление, что у него надо мной больше власти, чем у меня над ним. А так быть не должно. Я ненавижу, когда со мной не считаются. Если я не могу держать людей под контролем, то что я вообще могу? Мне не понятен мир, который мне не подчиняется. Но, как и сказал, я более опытен в этом, поэтому быстро определил: Чимин мухлюет. Доказательств тому нет, так что считайте, мне нашептал это Создатель. Я поднялся. Собрал вещи, снял рубашку со спинки стула. Чимин следил за движениями спокойно и холодно, хотя я знал. что в душе он всё так же растерян. — Ясно. В субботу можешь не приходить. С Юнджи я сам поговорю, чтобы обратно тебя не пустила. Нужен хороший учитель? Научись сперва слушаться и выполнять приказы. Или что, думаешь, своевольничая, можно получить желаемое? Чтобы завтра список всех внеучебных университетских занятий с указанием руководителя и размером месячного бюджета был у меня в руках. Найду хоть одну ошибку… О, лучше спроси у Хосока, что тогда тебя ждёт. И тут его глаза вспыхнули. Я же говорю: мухлюет. Иначе откуда испуг? — Стой! Мне нужны эти занятия. — Зачем? — Нужны. — Зачем? Я замер в ожидании объяснений. Но он молчал — долго. То ли сам не знал ответ, то ли мысленно пытался утрамбовать его в упаковку размера «десять на десять». — Биология нужна мне для поступления в магистратуру. — Я знаю много классных биологов на курсе, могу посоветовать кого-нибудь из них. — Нет. Мне нужен ты. Голос дал слабину на последнем слове. Чимин тоже это заметил — опустил взгляд и нервно сжал ручку. Что, чёрт возьми, это значит? Почему моя заранее приготовленная улыбка растаяла, когда я это услышал? Я не любитель — я профессионал. И знаю, что позволить ему считать, будто слова способны изменить моё решение, самая чудовищная ошибка, которую можно допустить. Чимин не особенный, он всего лишь упрямый студент, и я должен показать ему это. Выход только один: стоять на своём до конца. — Отчёт. Завтра. В моих руках. И тогда я, может быть, подумаю. Я покинул аудиторию, не дожидаясь его реакции, оставив финальное слово за собой. В методах я не сомневаюсь, именно поэтому они работают. Или: я любимчик Создателя. Тут уж решайте сами.

***

Вечером, когда я и думать забыл о Чимине, мне прилетело от него сообщение: «Бета-распад — это радиоактивный распад атомного ядра, которое сопровождается испусканием электрона или позитрона. Заряд ядра меняется на единицу, а массовое число при этом остаётся неизменным». Я сжал зубную щётку зубами, чтобы освободить вторую руку, и, тыча пальцем в экран, пересчитал слова. Двадцать четыре. Здорово, но это не совсем то, чего я добивался. Не успел я об этом написать, как прилетело новое сообщение: «Можем мы всё-таки вернуть занятия? Они мне очень нужны». И ещё одно: «Отчёт я закончил, могу тебе завтра показать. Думаю, ошибок в нём нет, я внимательно проверил всё неоднократно». И ещё: «Что нужно сделать? Что именно тебя разозлило? Могу ещё несколько определений из физики дать. Ну, если тебе это надо». Чёрт возьми, ещё одно! «Скажи, что я должен сделать. Я сделаю». В голову закрались подозрения. Желая проверить теорию, я написал: «Повтори определение бета-распада в голосовом сообщении». Он прочитал сразу — ответил лишь через десять минут: «Спокойной ночи, Юнги. Можешь не искать репетитора, сам найду». И всё. Улетел в оффлайн. А меня порвало с его сообщения, и я громко засмеялся. Сосед стукнул чем-то тяжёлым по стене — как никак, на часах была полночь. Но я не прекратил хохотать. Как я мог, когда разгадка оказалась такой банальной? У Чимина не лады с восприятием собственного голоса. Он не глупый, он знает много слов, с людьми общаться вполне способен. Но что-то происходит, когда он слышит тембр своего голоса. Что же? Неприятно скребёт под ложечкой? У сильного альфы, источающего феромоны идеальности, обнаружились слабые стороны? Ну-ну. Это нормально, что теперь мне захотелось подчинить его ещё сильнее?