лучшие партии играются без нот

      Контрабас из динамиков еще вибрировал низкой нотой, когда Макс резко ударил по клавише «Enter», обрывая музыку.       — Вот, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Нашел.       Он медленно повернулся к остальным, поправляя очки.       — Ключ к ним — это душа.       Рейн поперхнулась чаем.       — Ну охренеть теперь. Мы в киберпанке или в диснеевском мультике? И что это значит?       — Это значит, что код защиты реагирует на эмпатию. — Макс кивнул на Джулиана. — Эмоциональная связь с носителем — вот настоящий ключ доступа. Мой отец, я так понимаю, пытался добиться этого грубой силой, за счет изначально закоденной стрессовой ситуации. Поэтому они появляются беззащитными, голыми, плачут, просят о помощи. Он хотел спровоцировать жалость. Но в нем самом души не было, это я тебе точно говорю. Его система давала сбой, порождая монстров.       Макс встал и подошел к призраку вплотную, всматриваясь в мерцающие пиксели его лица.       — А у вас получилось случайно. Я вижу по графикам: часть данных настоящего Джулиана начала проклевываться, потому что ты, Рейн, начала с ним общаться как с живым. Барьеры падают. — Он посмотрел джазмену в глаза. — Давай, старик. Вспоминай свою жизнь. Нам нужно больше.       Джулиан устало развел руками.       — Ты думаешь, я не пытался, сынок? Оно вспоминается само, по чуть-чуть, вспышками. Вкус пирога, запах канифоли для смычка, лицо медсестры... Я это не контролирую.       Рейн отставила кружку, и звон керамики о стол прозвучал слишком громко.       — А что будет, когда мы его окончательно «разбудим»? — спросила она, и в ее голосе появились металлические нотки. — Он же охренеет, когда его ИИ-часть будет стерта и останется только «человек». Представь себе: ты умираешь от болезни, закрываешь глаза в 2017-м, а открываешь их через сто лет в грязной квартире у какой-то девчонки и богатенького пижона в очках.       — Могла бы и не обзываться, — буркнул Макс, не глядя на нее. — Да. Джулиан будет в шоке. Гарантированно. Но нам нужна скрытая часть его кода. Без полного пробуждения памяти я ее не вытащу.       — А потом? — тихо спросила Рейн. В комнате повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как дождь барабанит по карнизу.       — А потом... — Макс наконец посмотрел на нее. — Потом нам нужно будет уничтожить носитель, чтобы убрать следы биологического материала. Нам придется с ним попрощаться.       — То есть, ты будничным тоном предлагаешь мне убить настоящего человека?       — Он не настоящий.       Уокер отшатнулась.       — Ты же сказал, что там его ДНК…       — Да, это - копия на основе его настоящей ДНК. Но это все равно копия. Очень точная, какую нельзя создать даже самыми креативными нейросетями, но…       — Ты несешь какой-то бред, — Рейн схватилась за виски, — мне кажется, я тупею, когда с тобой разговариваю. Я просто вызову копов, и дело с концом…       — Мисс Уокер, — мягко вмешался Вейн. — Успокойтесь. Копия я или не копия, юноша прав в одном - меня действительно не должно здесь быть. Это противоестественно и совсем не похоже на… На жизнь после смерти. Это какой-то цифровой ужас… Сотрите меня.       Джулиан замолчал, сохраняя на лице вежливую полуулыбку, словно они обсуждали погоду, а не его вторую смерть. Рейн медленно кивнула, глядя в пол. Потом резко встала и схватила со стола пачку сигарет.       — Я поняла. Сиди здесь, хакер, готовь скрипты. Мы с Джулианом пойдем потолкуем. — Она направилась к выходу на пожарную лестницу, толкнув плечом тяжелую раму окна. — Пошли, Вейн. Покурим.       Они вышли на пожарную лестницу. Холодный городской дождь моросил, превращая неоновые вывески в размытые акварельные пятна. Рейн прикрыла ладонью зажигалку, чиркнула колесиком и глубоко затянулась, выпуская сизый дым в сырой воздух. Джулиан стоял рядом, опираясь на мокрые перила, которые проходили сквозь его руки. Он тоже поднес к губам призрачную сигарету. Его дым был идеально белым и растворялся чуть быстрее настоящего. Они молчали. Снизу доносился шум траффика, гудки машин и далекий вой сирены.       — А чего мина такая кислая? — наконец нарушил тишину Джулиан, стряхивая несуществующий пепел вниз, на головы прохожим. — Ты же еще полчаса назад говорила, что мы не друзья, и вообще, я тебе в тягость. А теперь смотришь так, будто я тебе денег должен.       — Не сыпь мне сахар в пиво, Вейн, — мрачно буркнула Рейн, глядя куда-то вдаль. — Не до шуток.       Она повернулась к нему, игнорируя дождь, который капал ей на нос.       — Ну и какие у тебя мысли по поводу всего этого? Я обращаюсь сейчас не к алгоритму. Я к Джулиану, к тому настоящему Джулиану, который внутри тебя просыпается. Ты хоть представляешь, через что тебе придется пройти? Мы сейчас расковыряем твою память, вытащим всё, что делало тебя живым, заставим пережить смерть заново, а потом... потом просто выключим рубильник.       Джулиан помолчал, глядя, как капля дождя проходит сквозь его плечо, вызывая легкую рябь помех.       — Мысли путаются, Рейн. Я вспоминаю... больницу. Запах лекарств. Страх. Я не хочу туда возвращаться. Но быть наполовину вещью — еще страшнее.       Рейн отвела взгляд. По мокрому асфальту внизу, шурша шинами, медленно проползла полицейская патрульная машина. Синие и красные отблески мигалок скользнули по стенам, по лицу Рейн, прошли сквозь полупрозрачное тело Джулиана. Её передернуло. Она вдруг остро почувствовала ответственность. Не за кусок кода, который стоит рядом, а за настоящую человеческую душу, застрявшую в цифровом лимбе.       — Слушай, — тихо сказала она. — Может, ну его нахрен? Что могут сделать с настоящей душой два недоумка вроде нас с Максом? Мы же дилетанты. Я... я боюсь накосячить. Может, сдать тебя копам? У них есть спецотделы, психологи, черт возьми, этика ИИ. Они хотя бы знают, как обращаться с такими... феноменами.       Джулиан проследил за удаляющимися огнями патрульной машины и покачал головой.       — Нет, Рейн.       — Почему нет? Это шанс на... не знаю, на справедливость?       — Раз уж на то пошло, — голос Джулиана стал твердым, и в нем зазвучали те самые нотки, которые, наверное, были у него при жизни, когда он спорил с промоутерами клубов. — То я предпочту самую ужасную смерть от рук друга, чем от рук неизвестных людей в форме. Или вечную жизнь в незнакомых стенах казенного сервера. Я не знаю, что со мной сделают служители закона. Будут ли вообще стирать? Или отправят в архив навечно, как вещдок? Быть запертым в папке на тысячу лет без права голоса... Нет. Лучше вы.       Он посмотрел на неё с теплой, почти отеческой улыбкой.       — Ты настоящая, Рейн. И парень этот, хоть и нервный, но не злой. Я вам доверяю.       В этот момент смарт-часы на запястье Рейн вибрировали и засветились, проецируя недовольное лицо Макса.       — Вы там чё, померли, что ли? — раздался его голос, искаженный динамиком. — У меня коннект нестабильный, пока вы там прохлаждаетесь! Джулиан начинает распадаться на фрагменты, тащите задницы наверх!       Рейн еще раз посмотрела вслед уехавшей полицейской машине. Потом вздохнула, выщелкнула окурок в лужу и выдохнула последнюю струйку дыма.       — Да поднимаемся мы, — сказала она в часы. — Идем.       Она кивнула Джулиану.       — Пошли, старик. Сыграем твой последний концерт.