Ты — моя обсессия.

Годы выдержки, кропотливое выстраивание образа нормального, психически здорового парня — все те правила, которые Майк навязывал себе рассыпались в прах. Из-за одного листка бумаги. Из-за нескольких строк, выведенных дрожащей рукой. То, что Майк тренировал годами, обнулилось в одно мгновение, оставив после себя лишь оголенный, пульсирующий инстинкт. — Видишь, Уилл, Бог свидетель, я всегда был слаб перед тобой, — произнес он тихо. Голос, обычно твердый, едва заметно дрогнул. Месяц или два назад он бы испугался. Он бы аккуратно положил лист на место, стер следы своего присутствия и исчез в ночи, продолжая играть роль верного друга. Но сейчас, когда узнал, что Уилл заглянул в бездну и увидел там его очертания, все цепи лопнули. Сдерживаться больше не было смысла. Маска, которую Майк никогда и никому не позволял приоткрыть, была сорвана самим Уиллом. Майк про себя горько усмехнулся. «Уилл, ты даже тут стал для меня первым». Первым и единственным, кому Майк откроет свое истинное нутро. Человек или Призрак — эти грани стерлись. Осталась только их близость. Больше не подавляя болезненное, тягучее желание, Майк протянул руку. Его длинные пальцы, ледяные и онемевшие от ночного мороза, коснулись нежной щеки Уилла. Затем начал медленно, почти благоговейно поглаживать кожу, контраст температур заставлял Майка затаить дыхание. Он присел на край кровати, и даже через барьер сна между ними возникло тяжелое, густое напряжение. Оно концентрировалось где-то внизу живота, отзываясь тупой, жадной тягой, которую Майк больше не хотел игнорировать. Он вглядывался в лицо Уилла. В тусклом лунном свете Майк, словно хищник видел четко видел все очертание лица. Спокойствие Уилла во сне казалось Майку самым драгоценным и одновременно самым раздражающим зрелищем в мире. Не выдержав, он резко наклонился. Старая кровать под его весом предательски скрипнула, нарушая тишину. В нос Майка ударил родной запах Уилла — чистый, теплый, без примеси парфюма или гелей. Тяжело вздохнув, Майк уже собирался коснуться губами горячей щеки, как вдруг тишину разрезал полукрик. Уилл распахнул глаза. В этой темноте Майк увидел два огромных зеркала, в которых отражался его собственный темный силуэт. Уилл дернулся, пытаясь вскочить и закричать, но Майк среагировал мгновенно. Словно ведомый звериным чутьем, он навалился на него всем телом, вжимая Уилла обратно в матрас, и накрыл его рот своей ладони. Для Уилла этот момент стал точкой невозврата. Сердце в его груди забилось так неистово, что казалось, Майк чувствует эти удары через слои одежды. Он лежал, придавленный тяжестью человека, которого любил и которого теперь боялся больше смерти. Теперь сомнений не осталось: холод этих рук, этот безумный взгляд — перед ним был Призрак. Убийца. К глазам Уилла подступили жгучие слезы. Страх за себя перемешался с ужасающим осознанием. На секунду в голове пронеслась безумная мысль: «Лучше бы я не писал тот список. Лучше бы я притворился слепым. Мы бы просто сидели в подвале и играли, и я был бы в безопасности в этой сладкой лжи». Безысходность затопила его, и он не выдержал, позволяя слезам катиться по щекам. — Тише, Уилл, — прошептал Майк, его лицо было так близко, что их ресницы почти соприкасались. — Не хочу, чтобы твоя мать забежала сюда. Проблем тогда будет много. Слова Майка звучали мягко. Вглядываясь в лицо друга, Майк вдруг почувствовал на ладони что-то горячее и влажное. Он замер. Осознание того, что Уилл плачет из-за него, подействовало на него слишком остро. Майк отдернул руку, словно обжёгся об открытое пламя. На его лице отразилось искреннее, почти детское беспокойство, резко контрастирующее с тем хищником, что только что прижимал жертву к кровати. Уилл же, лишившись опоры, не пытался бежать, у него просто не было сил. Подтянув колени к груди, пытался сжаться в комок, стать невидимым. Его дыхание было рваным, свистящим. Уилл смотрел на Майка, широко открытыми глазами, в ожидании опасности. Уилл смотрел на Майка глазами, полными парализующего страха. В этот момент его тело превратилось в оголенный нерв. Внутри него бушевало что-то неописуемое, будто хаос из старых привязанностей и нового, ледяного ужаса. Когда он писал тот список, когда впервые позволил сомнению коснуться образа Майка, он искренне верил, что сходит с ума. Всё происходило слишком быстро, мир вращался с бешеной скоростью, и Уиллу отчаянно нужна была передышка. Сквозняк из давно открытого окна заставлял его дрожать. Слезы на щеках превратились в ледяные дорожки, стягивая кожу, но этот холод лишь сильнее подчеркивал то странное, нездоровое тепло, которое исходило от Майка. Майк выглядел обеспокоенным, его план явно пошел прахом. Он медленно перебрался глубже на кровать, сокращая расстояние до минимума. Уилл вжимался в стену так сильно, будто надеялся слиться с ней и исчезнуть. Они молчали, и эта тишина была тяжелее любого крика. На грани обнаружения — Уилл, я... — начал Майк, но его голос утонул в резком щелчке выключателя в коридоре. Тяжелые шаги ударили по ушам. Паника мгновенно затопила комнату. Майк застыл в ступоре, пока Уилл, очнувшись от шока, уже набирал в легкие воздух, чтобы закричать. Майк среагировал мгновенно. Он резко обернулся и накрыл рот Уилла ладонью, прижимая его голову к стене. Уилл замычал, и этот звук показался в ночной тишине оглушительным. Шаги за дверью замерли, кто-то прислушивался. Майк цокнул про себя и, заглянув Уиллу прямо в глаза, произнес глухим, едва различимым шепотом: — Если издашь хоть. Один. Звук, — его лицо было так близко, что их дыхание смешалось, — я тебя укушу. Это прозвучало странно, почти по-детски, что тот не воспринял это всерьёз и Уилл снова попытался вырваться, дернулся, но шаги в коридоре возобновились — дверь в уборную открылась и закрылась. Их не заметили. Майк почувствовал облегчение, которое мгновенно трансформировалось в нечто иное — в темную, тягучую злость, с острым желанием от того, что Уилл его ослушался. Без предупреждения он потянул Уилла за колени. Уилл ахнул, не успев среагировать, и в следующее мгновение Майк уже оказался между его ног. Воздух в комнате будто стал гуще. Уилла парализовало. Его извечная реакция на страх, как у оленя в свете фар. Но теперь к страху примешивалось нечто новое, пугающее своей неправильностью. Майк обхватил его шею своими длинными холодными пальцами и притянул к себе. Его взгляд стал томным, тяжелым, а дыхание было порывистым и горячим. Уилл чувствовал, как по спине катится пот, а к лицу приливает жар. Он попытался оттолкнуть Майка, но тот, ведомый внезапным импульсом, с грубой жадностью прильнул к его открытой шее. Уилл невольно застонал. Это было пугающе и в то же время вызывало странный, болезненный отклик во всем теле. Напряжение между ними достигло предела. Майк не планировал останавливаться: он на секунду задержался на одном участке кожи, а затем резко, до боли вонзил зубы в мягкую плоть. Уилл вскрикнул, но Майк тут же заглушил этот звук ладонью, продолжая терзать горячую шею. Укус был сильным, глубоким — завтра там обязательно останется темный след. Словно извиняясь за эту резкость, Майк медленно, почти ласково лизнул место «пометки», пытаясь унять ноющую боль и продлить этот момент странной, изломанной близости. — Нужно было слушаться меня, Уилл. Я всегда выполняю свои обещания, ты же знаешь меня, — прошептал Майк, убирая руку. Уилл судорожно хватал ртом воздух. В его взгляде, направленном на Майка, теперь читалось глубокое презрение, смешанное с шоком от пережитого. — Я тебя не знаю, — выдохнул он. — Тот Майк, которого я знал, умер вчера. Передо мной сейчас лишь монстр. Слова Уилла полоснули Майка по живому, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Маска спокойствия сидела идеально. Он был достаточно проницателен, чтобы понимать: такой светлый, почти прозрачный в своей чистоте человек, как Уилл, в первый миг обязательно оттолкнет его. Но это лишь временный бунт. Майк привык дозировать чужую свободу, и очень скоро он снова возьмет всё под свой контроль. Взгляд Майка медленно скользнул по шее Уилла — там, где он только что укусил его, уже расцветало багровое, почти гематомное пятно. Внутри Майк усмехнулся. Разве это не был идеальный первый шаг? Клеймо, которое без слов заявляло права на собственность. Уилл же чувствовал себя так, словно его, одетого, внезапно погрузили в ванну с ледяной водой. Дыхание перехватывало, а реальность плыла перед глазами. Человек, которого он считал воплощением эмпатии, его личный эталон доброты и безопасности, оказался преступником. Уилл не знал, как дышать. Он знал правду, его теория подтвердилась, но это открытие не принесло ему вкуса победы, только горькую обиду разочарование. Перед ним стоял не тот Майк, с которым он провел всё детство, не тот, с кем он чувствовал себя в безопасности, и совсем не тот, кого он любил безоговорочно. Уилл всматривался в глаза Майка, отчаянно пытаясь поймать в них хоть тень человеческих эмоций, но видел лишь ледяную бездну и явное, почти садистское удовольствие от его собственного страха. Несмотря на все догадки о том, что Призрак и Майк — одно лицо, принять реальность оказалось сложно. Самым жутким было собственное тело. Несмотря на тревогу, Уилл не кричал. Он не звал на помощь. Он замер, завороженный опасностью, и от этой покорности ему становилось тошно. Место укуса пульсировало, отзываясь тупой болью на каждый удар сердца. Это было слишком интимно, слишком грязно. Майк не просто причинил боль — он взломал его личные границы, присвоил себе его плоть и разум. «Он убьет меня», — пронеслось в голове Уилла. Сегодня или позже — неважно, а чувство самосохранения просто отключилось, оставив лишь пустое созерцание этого родного и одновременно абсолютно чужого лица. Тишину нарушил Майк: — Почему ты выглядишь таким удивлённым, если уже догадывался обо всём? — В его голосе прозвучал сухой упрёк. Будто Уилл совершил глупую ошибку. Будто Уилл сам был виноват в том, что их мир рухнул. Уилл молчал. То, что Майк узнает о его списке, было лишь вопросом времени. Уилл просто отвернул голову, не в силах больше выносить этот взгляд. Майк продолжил, и его голос стал вкрадчивым: — Ты не дописал пятый пункт. — Он сделал паузу, — Но это лишь вопрос времени. Уилл не сразу осознал смысл этих слов. Спустя секунду он с ужасом воззрился на Майка. Неужели... неужели он снова кого-то убил? Только сейчас Уилл по-настоящему почувствовал запах, исходящий от него. Сквозь привычный аромат парфюма пробивался металлический привкус крови и едкий, сухой запах гари. Будто Майк только что стоял у костра. — Что ты имеешь в виду? — Уилл попытался вытолкнуть слова, но к концу фразы голос предательски дрогнул. — Узнаешь завтра. И кстати, не пытайся скрыть след, — после этих слов Уилл резко прикрыл рукой укус, но Майк лишь улыбнулся уголками губ. — Он всё равно будет виден. Уиллу казалось, что он попал в декорации извращенного романа, где они разыгрывают жуткий спектакль. Происходящее озадачивало его: уродливая правда ворвалась в его жизнь, как цунами среди ясного дня, и он совершенно не знал, что с ней делать. Монотонные и недосказанные слова Майка путали мысли. Уилл перестал понимать его ходы и мотивы, и от этой неизвестности становилось только хуже — ведь раньше он читал Майка как открытую книгу. Раньше, когда они были друзьями. Раньше, когда он был нормальным. Майк поднялся с кровати, и она снова отозвалась противным скрипом. Он направился к окну, а Уилл, не отрываясь, следил за каждым его движением. Уже на грани прыжка Майк обернулся: — Увидимся завтра, Уилл. Жду не дождусь нашей встречи. Тень скользнула в проем окна и растворилась в ночи. В комнате остался лишь сквозняк, запах копоти и оглушительная пустота внутри Уилла.