Время пройдет — скоро растает лед

       Погода все же услышала многонедельные молитвы москвичей, поэтому за два дня до Нового года решила обрушить на город снегопад. Крупные хлопья плавно спускались по воздуху, оседая на земле, машинах, деревьях и крышах домов, превращая Москву в настоящую сказку. Повсюду мерцающие гирлянды уже которую неделю старательно пытались вызвать у горожан новогоднее настроение, но без снега все казалось таким же будничным и унылым. Сейчас же улицы выглядели настолько волшебно, что захватывало дух и наполняло сердца детской верой в чудо, которая оставалась внутри даже самых, казалось бы, суровых и хмурых людей.       Рита шла по улице, с улыбкой глядя на пролетающие перед глазами снежинки, и буквально светилась от счастья. В кои-то веки ее ничего не тревожило, а внутри наступило долгожданное спокойствие. Впервые за много лет Власова решила взять отгулы на праздники, твердо решив отметить Новый год по-настоящему: с ёлкой, салатами, шампанским и самым близким человеком рядом. Сын согласился встретить с ней праздник, не раздумывая ни секунды. Он который год сам приглашал маму присоединиться, но она всегда тактично отказывалась, ссылаясь на работу, хотя парень был уверен, что она просто не рада компании остальной его семьи, что было вполне объяснимо, а самому напрашиваться к ней в гости было неловко: отношения у них были слишком хрупкими, а рушить хоть какой-то устоявшийся контакт не хотелось. Недавние события с найденной спустя столько лет сестрой принесли очередную порцию психологических травм всей семье, но и позитивное в них все-таки нашлось: Рита и Глеб продолжали сближаться с каждым днем, все сильнее открываясь и начав действительно ценить друг друга. В какой-то день из уст парня впервые вырвалось "мама" по отношению к женщине, и с тех пор их связь только крепла, пересилив даже его привязанность к отцу и новой жене.       Сообщив остальной семье, что несколько дней он поживет у мамы, Глеб тридцатого утром примчался к порогу Власовой, моментально наполняя ранее казавшуюся пустоватой квартиру легким хаосом, смехом и бушующей энергией. Парень тут же настойчиво потащил Риту на ближайший базар, где выбрал самую красивую ёлку, за которую, если быть честными, чуть не пришлось подраться с какой-то тоже заприметившей ее бабкой. Благо, одного убийственного взгляда Власовой хватило, чтобы бабуля, смутившись, уступила. Самостоятельно доставив ель домой, отказавшись от настырного предложения помощи от мамы, Глеб тут же выбрал место, где она будет смотреться особенно хорошо, и полез на верхнюю полку шкафа за игрушками и гирляндами, которые использовались крайне редко, в прошлом году так точно оставшись нетронутыми: Риту на все праздники отправили в командировку за сотни километров, а наряжать квартиру, чтобы она все равно пустовала, оперативница считала бессмысленным. На фон был поставлен один из любимых советских фильмов женщины, под который украшать ёлку было особенно тепло и душевно. Вспомнив, что каждый год нужно обязательно вешать новую игрушку, парень побежал в магазин, где выбрал красочный шар ручной работы с очаровательным оленем в красной шапке. Рита выбор оценила, повесив обновку в самый центр и завершая получившуюся очень даже симпатичной композицию.       Дальше на очереди было составление меню на праздничный стол. Женщина вкинула идею просто заказать доставку, но Глеб тут же ее отверг, настаивая на самостоятельном приготовлении еды и мотивируя это и так первым совместным Новым годом, в который хочется как можно больше времени провести рядом и насладиться всеми возможными хлопотами. Придумав около пятнадцати блюд, которые доедаться будут явно до самого Рождества, мама и сын засобирались в торговый центр, чтобы купить необходимые продукты и еще какие-нибудь новогодние атрибуты для создания максимально праздничной атмосферы в квартире.       Идти до ТЦ нужно было около тридцати минут. Нет, были магазины и поближе, но парню вдруг очень захотелось пройти мимо площади, на которой стояла чуть ли не самая красивая в городе ёлка и уже больше недели каждый вечер проводились концерты и гуляния. Отказать сыну Власова не могла, да и самой захотелось окунуться в ощущение приближающегося чуда: державшаяся уже какое-то время внутренняя легкость как никогда располагала к радостным и светлым эмоциям, которые непременно возникали, глядя на всю эту предновогоднюю суету. По дороге они непрерывно болтали, Глеб воодушевленно рассказывал смешные истории, список которых, по ощущениям, был бесконечным, Рита искренне улыбалась, вставляя не менее забавные комментарии и наслаждаясь обществом родного человека, любовь которого наполняла сердце нежным трепетом.       Через несколько минут перед глазами возникла та самая восхитительная ёлка, возвышающаяся над площадью и манящая мерцанием огоньков. Вокруг расположились палатки, в которых прилавки ломились от разнообразия тематических сладостей, украшений и подарков. Все было обмотано гирляндами, от которых слегка рябило в глазах, но только усиливалось предвкушение чего-то волшебного.       — Мам, мы же походим тут немного? — с надеждой спросил Глеб, подняв на женщину взгляд, в котором читались восторг и любопытство.       — Конечно походим, — ласково потрепав сына по голове, Рита в очередной раз широко улыбнулась. — Может даже прикупим чего, подозреваю, что красоты мы там найдем немало.       — Кайф! — парень словил себя на мысли, что еще два года назад такая легкая прогулка казалась чем-то на грани фантастики. Они оба изменились, но мама в последнее время буквально до неузнаваемости: она казалась такой счастливой, что внутри Глеба расползалось обволакивающее чувство умиротворения. Он был так рад, что у нее наконец-то все хорошо, и всей душой желал, чтобы она оставалась в этом состоянии как можно дольше, в идеале, конечно, навсегда.       Взяв Власову за руку, как в детстве, когда он был совсем ребенком, Глеб твердо зашагал в сторону ёлки, услышав вдобавок к неописуемой красоте еще и любимую песню, которую на сцене исполняла солистка кавер-группы, очаровывая своим голосом всех присутствующих. На подходе к первой из палаток, им вдруг перегородил дорогу аниматор в огромном костюме снеговика.       — С наступающим! — задорно крикнул он, помахав надувной ладонью для привлечения внимания. —Не хотите поучаствовать в нашем небольшом квесте? Обещаю, вы останетесь довольны.       — Мы хотим! — тут же ответил парень, не оставляя маме ни секунды на раздумья: она бы наверняка отказалась, а тратить время на уговоры не хотелось.       — Да, видимо, мы хотим, — глянув с промелькнувшим в глазах огоньком на сына, Рита снова улыбнулась. Скорее всего, она бы и правда отказалась, не возьми Глеб так быстро инициативу в свои руки, но сейчас, глядя на его довольный ответный взгляд, она поняла, в итоге все равно сдалась бы при любом раскладе.       — Отлично! Тогда слушайте, — начал объяснять суть игры аниматор, — у меня есть волшебный мешок, в котором лежит куча бумажек, они все — части маленьких ёлочек, на каждой написано какое-то число. Всего у каждой ёлки три части, ваша задача — найти людей, у которых такие же номера, как у вас. Как только соберете полноценную ёлочку из трех кусочков, подойдете ко мне, мы выведем вас на сцену и вручим подарок. Можно просто ходить у других спрашивать, можно в инстаграме пост выложить, один мужчина вообще караоке-колонку притащил, на полплощади кинув клич о поиске своего номерка. Это не так сложно, как может показаться, уже больше десятка ёлок за последние несколько часов собрали, вдруг и вам повезет.       — Чем черт не шутит, давайте сюда свои бумажки, — с нулевой уверенностью на успех данной затеи, сказала Рита.       Снеговик открыл мешок и поднес ближе к женщине, чтобы та могла опустить руку и выбрать себе бумажку.       — Двадцать пять! — покрутила находку в руках Власова и зачем-то показала ее сначала сыну, а затем и аниматору: мало ли не поверят.       — Теперь я, — в предвкушении Глеб засунул свою ладонь и несколько секунд перебирал бумажки, пытаясь почувствовать самую перспективную. Все же определившись, он достал руку и посмотрел на номер, после чего глаза удивленно округлились. — Тоже двадцать пять, прикиньте.       Это было так неожиданно, что аниматор аж поперхнулся: за весь день одинаковые числа подряд не вытаскивали ни разу.       — Это судьба. Получается, вам всего одну найти нужно. Кстати, ее уже точно вытянули, не подскажу, кто конкретно, но буквально минут десять назад я уже слышал этот номерочек, так что шансы велики. Удачи, и жду вас снова!       Снеговик шутливо поклонился и, получив в ответ забавный реверанс от парня и легкий кивок от женщины, пожелавшей ему напоследок хорошего вечера, направился к следующим прохожим, которые успели столпиться рядом, желая тоже принять участие.       — Я в инст сейчас пост выложу на всякий случай, и будем ходить спрашивать, мы просто обязаны найти третьего человека с такой же бумажкой, раз нам так круто повезло, — серьезно сказал Глеб, ни секунды не сомневаясь в том, что у них все получится.       — Как скажешь, босс, — подмигнула сыну Власова и обвела взглядом толпу.       Рита и Глеб вот уже минут двадцать ходили и спрашивали у всех, кто встречался на пути, свое число. Пока безуспешно, но надежда все еще оставалась. Вокруг бегали дети с бумажками в руках, в разных концах раздавались громкие крики еще не отчаявшихся участников, а толпа благодушно гудела, словно сама площадь дышала ожиданием чуда.       — С наступающим! Какие у вас номерки? — галантно спросил незнакомый мужчина, подойдя к женщине.       — Спасибо, вас тоже. Двадцать пять, а у вас? — ответила Власова, поправив соскользнувшую на лоб прядь волос.       — К сожалению, другие. У меня тринадцать, у жены сто один, у дочки двадцать семь.       — Ой, а мы же недавно встречали двадцать седьмой номер, помнишь? — воодушевился Глеб, желая помочь если не себе, то хотя бы другим.       — Да, точно, вон девушка в зеленой шапке, видите? — показала рукой в сторону Рита. — Если не ошибаюсь, у нее.       — Спасибо огромное, удачи вам! — радостно ответил мужчина, поворачиваясь к стильной женщине, которая стояла в метре от них и держала за руку миловидную девочку лет четырех. — Дорогая, нам подсказали, у кого номерок, как Юленьки, пойдем быстрее.       Малышка радостно захлопала в ладоши и потянула маму за собой, ухватившись свободной рукой за массивную ладонь подошедшего к ним папы. Семья двинулась в сторону мелькающей в толпе зеленой шапки, снова оставляя Власову с сыном наедине.       — Надеюсь, они и третью часть найдут, — глядя им вслед, бросил Глеб. Рита же в очередной раз подумала о том, каким добрым и чутким вырос ее мальчик. — Что-то я подустал, может, пойдем поедим? Запах вон тех трдельников меня с ума сводит уже минут десять.       — Прекрасная мысль, — утвердительно кивнула головой женщина, осознавая, что тоже слегка проголодалась, а аромат сладкой выпечки действительно невероятно манил.       Они подошли к прилавку, у которого всегда собиралась небольшая очередь, и стали изучать меню. Глеб выбрал себе с нутеллой и орехами, Власова же остановилась на крем-чизе с кокосовой стружкой. В дополнение парень попросил взять ему фирменное рождественское какао, а женщина решила купить себе стаканчик домашнего глинтвейна.       На сцене, расположенной в метрах семидесяти от палатки с выпечкой, вдруг началось завораживающее выступление, где дуэт двух девушек обволакивающим тембром исполнял новогодние композиции под аккомпанемент квинтета, создавая поистине волшебное звучание. Вся толпа повернулась в сторону звука, желая не только слышать, но и видеть происходящее на сцене, глубже проникаясь возникшей атмосферой. Глеб аж присвистнул от восторга, настолько его очаровывала номер.       — Не хочешь подойти поближе? Я пока в очереди постою, а потом присоединюсь, — предложила Рита, глядя на восхищение, отражавшееся в глазах сына.       — Да, хочу, это просто вау, — ответил парень, не отрываясь от происходящего на сцене. — Нутелла с орехами и какао, помнишь?       — Конечно помню, беги уже, — женщина чуть подтолкнула его к сцене, и Глеб через десяток секунд слился с общей массой людей.       Девушки исполнили еще две песни и, собрав оглушительные овации, удалились, оставив зрителей в легком расстройстве — слушать это хотелось несколько часов как минимум. Очнувшись от наваждения, возникшего во время выступления, парень решил вернуться к маме, так как очередь, по всей видимости, двигалась крайне медленно. Вдруг рядом возникла миленькая девочка лет восьми и, забавно почесав свой нос розовой варежкой, схватила Глеба за рукав куртки.       — Приветики! А какой у тебя номерок? Не тридцать первый случайно? — с надеждой хлопая большими глазами, спросила малышка.       — Привет, к сожалению, нет. У меня двадцать пятый, — смутившись ответил парень. Расстраивать ребенка почему-то не хотелось, слишком уж она была очаровательная.       — Двадцать пятый? Ура-ура-ура! — девочка радостно захлопала в ладоши. — У папы тоже, я ему сейчас скажу. Может, и третий найдется.       — Уже! — воодушевленно кинул Глеб. — У моей мамы тоже двадцать пять, так что веди своего папу, потопаем за подарками.       Ответом служил восторженный писк, после которого девочка тут же исчезла в толпе. Парень решил пока позвонить маме и сообщить приятную новость, а Власова в этот момент как раз забирала из рук продавца выпечку и стаканы с напитками. Удивившись, что им все-таки удалось найти третьего человека с такой же бумажкой, она предложила подождать их у ларька, чтобы не пробираться сквозь плотно стоящих людей в попытке найти друг друга, еще и с едой в руках. Взяв с нее обещание, что она обязательно их дождется и не начнет есть трдельник без него, Глеб скинул вызов и продолжил ждать, вновь увлекаясь происходящим на сцене, где сейчас играл на аккордеоне пухленький старичок и проникновенно пела его жена.       — Вот у этого мальчика тоже двадцать пять! — задорный крик был услышан раньше, чем взору предстала его обладательница, которая волокла за собой мужчину, чуть хмурого, но все же смотревшего на нее с нежностью.       — Добрый вечер, рад, что получилось вас найти, — сказал он, поправляя варежку девочки и лишь после этого подняв глаза на собеседника. — Глеб?       — Обалдеть, — только и смог выдавить из себя парень. — Здравствуйте, Степан Андреевич.       Возникла небольшая пауза, несущая осмысление правдоподобности такого удивительного стечения обстоятельств. Все еще поражал тот факт, что мама с сыном смогли вытянуть одинаковый номер, а тут в их компании еще и коллега ее оказался. Судьба явно на что-то намекала, но пока не было понятно, на что конкретно.       — Рад видеть. А ты тут с...? — прервал образовавшуюся тишину Данилов.       — С мамой, — вежливо ответил Глеб. С капитаном он виделся всего пару раз, но и этого хватило, чтобы заметить искру, витающую между матерью и ее напарником. Он несколько раз пытался выведать у Риты, что между ними происходит, но та сначала безразлично отмахивалась и переводила тему, а потом, когда отношения с сыном стали теплее, начала смущаться, но все равно продолжала утверждать, что связывает их только работа.       — С какой из? — вопрос для непосвященных наверняка прозвучал бы странно, но для их семьи оказывался вполне логичным.       — С Ритой.       Выражение лица Степы демонстрировало высшую степень удивления, но сопровождалось радостной, даже слегка наивной улыбкой и заблестевшими вдруг глазами. Глеб решил, что все-таки попробует вечером еще раз завести с мамой разговор про этого мужчину, потому что его реакция на одно ее имя говорила о многом.       — Даже не знаю, что сказать, — Данилов попытался придать лицу стандартное выражение, но получалось плохо: уголки губ упрямо тянулись вверх. — Ну пойдем обрадуем Маргариту Сергеевну.       Парень кивнул, развернулся в сторону палаток и начал путь, боковым зрением отмечая, что собеседники двинулись следом. Хотя девочку, конечно, собеседницей назвать было трудно: все это время она просто стояла и шокированного моргала, переводя взгляд с одного на другого. Она догадалась, что они знакомы, однако в голове это пока не укладывалось, да и обсуждаемое имя она много раз слышала, но не могла сопоставить его с кем-то конкретным.       Обогнув толпу, троица вышла ровно к ларьку, у которого их ждала женщина. Она печатала что-то в телефоне, не обращая внимания на происходящее вокруг, пока не услышала детский визг.       — Тетя Рита! — девочка чуть не снесла ее с ног, обнимая маленькими ручками все части тела, до которых могла дотянуться. — Я даже не подумала, что это можете быть вы. А это вы. И теперь мы и вы...       Не обуздав бушующий поток мыслей, она просто уткнулась в теплое пальто Власовой, сжимая его в своих варежках.       — Привет, малышка, — отдав подошедшему сыну стаканы и небольшие бумажные пакетики, оперативница присела, чтобы девочке было удобнее, и крепко ее обняла.       — Я так рада вас видеть, вы такая хорошая, — радость в детском голосе умиляла всех свидетелей этой сцены, которых вокруг было немало: и случайные прохожие, и очередь у ларька, и Глеб со Степой.       — Привет, — тепло улыбаясь, Рита отпустила девочку, которая тут же побежала рассматривать необычную выпечку в руках у парня, и повернулась к молча стоявшему все это время с довольнейшим лицом Данилову.       — Привет, — мужчина подошел и крепко обнял коллегу, прикрывая глаза от ее мгновенно окутывающего обаяния. Вообще, приветственные объятия в их привычки не входили, но сейчас атмосфера более чем располагала, да и женщина в последнее время стала значительно менее колючей, так что вероятность столкнуться с негативной реакцией маячила где-то в районе нуля.       Власова в ответ обвила руками напарника, внутренне смущаясь от разлившегося вдруг внутри особого тепла. Степу увидеть она совсем не ожидала, но это стало приятнейшим дополнением этого чудесного дня, тем более в компании племянницы, которую Рита обожала и восторгалась ее бесконечной энергией и перманентно излучаемым позитивом.       — Ну что, пойдем к снеговику за подарком? — спустя десяток секунд спросил Глеб, чуть сконфузившись то того, что мама так долго стоит в объятиях коллеги, как будто не планируя из них выбираться. Нет, он, конечно, за, просто девочка, стоявшая рядом, уже закончила изучать трдельники и сейчас подозрительно косилась на парочку.       — Да, давайте пойдем, — убирая руки со спины мужчины, ответила женщина. — Надеюсь, подарят что-то покруче килограмма мандаринов.       — Я бы и от них не отказался, — усмехнулся Степа, чуть отходя от Власовой и приблизившись к девочке. — Кстати, вы же не знакомы. Это Глеб, сын Риты, а это Маша, моя племянница.       Девочка с серьезным видом подошла и пожала руку парню, который ответил на ее жест так же невозмутимо, внутренне забавляясь от ее детской непосредственности. Образовавшийся коллектив двинулся к выходу с площади, где был впервые замечен аниматор, попутно рассказывая друг другу, сколько и как они искали совпадающие номерки, и по очереди кусая вкусную выпечку, которая как-то сама собой стала общей.       — Так и знал, что у вас получится, — радостно встретил их снеговик, отходя от парочки подростков, которые только что вытянули себе номерки.       — А вдруг мы просто встретили знакомых и мимо идем? — иронично уточнила Рита, делая глоток глинтвейна из своего стаканчика.       — У нее на лице все написано, — показал рукой на остановившуюся Машу аниматор. — Слишком счастливая, сразу вас выдала.       — Да, я такая, — девочка покрутилась вокруг своей оси, зардевшись от чужого внимания.       — Доставайте ваши бумажки, чтобы я отдал их организаторам, — сказал снеговик, протягивая свою надувную ладонь.       Глеб, Рита и Степа по очереди положили на нее свои части ёлочки и после проверки дружно двинулись к сцене вслед за аниматором. Через несколько минут вся компания, в том числе и Маша, так очаровавшая ведущего, что он не смог оставить ее без приза, стояла с красочными пакетами: взрослым подарили по бутылке игристого, разноцветной гирлянде, коробке конфет, елочной игрушке и килограмму мандаринов, а набор для детей отличался заменой алкоголя на баночку какой-то заграничной — очень вкусной, если верить Глебу — газировки и увеличенному объему конфет.       — Тетя Рита, а где вы Новый год отмечать будете? — заинтересованно спросила девочка, уже разворачивая одну из только что полученных сладостей.       — Дома с Глебом, — допивая глинтвейн, ответила женщина, кинув нежный взгляд на стоящего рядом сына. — А ты?       — А я со Степой, — схватив Данилова за руку, ответила малышка, продолжая жевать конфету. — Маму в командировку отправили, она сказала, что не успеет до праздника вернуться. Я сначала расстроилась, а потом решила, что со Степой тоже будет весело, а еще мамочка обещала привезти мне большущий подарок.       — Прям большущий? — подхватил девчачье воодушевление Глеб.       — Вооооот такой, — раскинув руки в разны стороны, констатировала Маша.       Все дружно рассмеялись, а Данилов ласково прижал к себе племянницу и оставил легкий поцелуй на ее макушке. Праздновать без сестры Светы было непривычно, но обстоятельства изменить это не позволяли, так что пришлось смириться и стараться постоянно поднимать настроение оставшейся с ним девочке.       — Я придумала! А давайте мы все вместе Новый год отметим, — предложила вдруг малышка, глядя на взрослых с такой надеждой, что кот из Шрека и рядом не стоял.       Предложение оказалось слишком неожиданным, введя в ступор сразу всех. Степа был очень "за", честно говоря, и сам хотел предложить, но побоялся, что от него это будет звучать странно и воспримется с подозрением. Глебу идея тоже пришлась по вкусу: ему было важно, чтобы рядом была мама, а остальное — лишь приятное дополнение, да и посмотреть на ее взаимодействие с Даниловым хотелось. Насобирать, так сказать, доказательную базу, чтобы потом Рита уже не смогла отвертеться, когда он задаст свой вопрос на тему их отношений с коллегой. Власова была в замешательстве и как реагировать не знала: с одной стороны, ей очень хотелось отметить праздник наедине с сыном, в компании других людей все же нарушалась атмосфера и нельзя было вести себя так же легко и открыто, с другой — внерабочее времяпрепровождение со Степой и его милашкой-племянницей тоже вызывало предвкушение чего-то безумно уютного и желанного. Если верить поговорке о том, что как Новый год встретишь, так его и проведешь, то вариант сделать это в компании трех близких, пусть и в разной степени, людей звучал заманчиво.       Все взгляды повернулись в сторону Риты, почему-то каждому было очевидно, что ответ зависит только от нее. Женщина сначала посмотрела на Машу, которая изобразила на лице самое невинное и умоляющее выражение из всех возможных, рассчитывая растопить им сердце Власовой, а если не получится, то начать с грустью рассказывать, как скучает по своей маме, стремясь вызвать жалость и получить положительный ответ пусть и грязным, но действенным способом — ребенку простительно.       Затем оперативница словила взгляд напарника, в карих глазах которого читалась надежда еще более глубокая, чем у его племянницы. Рита прекрасно знала, как относится к ней Степа, а сейчас был такой период в ее жизни, что самой хотелось сделать шаг навстречу: сомнения все еще одолевали, но она была готова двигаться дальше и что-то менять, в том числе и в личной жизни. Совместный Новый год явно даст буст их отношениям, и ей действительно хотелось этого, наконец пришло принятие факта взаимной симпатии, у которой есть шанс — она искренне в это верила — перерасти во что-то серьезное и важное.       Взгляд Власовой переместился на последнего, но не по значимости, из присутствующих — сына. В глазах Глеба она увидела лишь всестороннюю поддержку и безграничную любовь. Он примет любое ее решение, ведь она чувствовала, что ему важно просто быть рядом, как и ей самой. Все, что касалось Лизы, все еще отзывалось глухой болью и основательным чувством вины, но Рита день за днем вселяла в себя уверенность в том, что она сделала все возможное — и сейчас, и тогда. Благодарила свою дочь лишь за одно: именно эта ситуация помогла осознать, как на самом деле важен для нее сын, ради него женщина была готова меняться, учиться слушать и слышать, отдавать и принимать. Их нынешние отношения все еще были далеки от идеала, но она спустя много лет снова почувствовала себя мамой — нужной, любимой и родной, а день, когда Глеб впервые обратился к ней не по имени, она запомнила и уже один раз даже успела отпраздновать, хотя ему в важности события так и не призналась.       Между мамой и сыном образовался немой диалог: сначала парень вопросительно поднял бровь, как бы спрашивая у Риты, хочет ли она соглашаться, если что, он был готов взять на себя ответственность за отказ, чтобы не создавать лишнего напряжения между женщиной и ее коллегой. Власова в ответ вопросительно махнула головой, уточняя мнение насчет идеи у самого сына, на что получила утвердительный кивок. Поразмыслив еще пару секунд, решение все же было принято.       — Давайте отметим, — выдохнула оперативница, тут же услышав громкий писк Маши. — Мы как раз в торговый центр шли закупаться, можем пойти все вместе.       — Мы, кстати, туда же направлялись, пока это чудо не затащило нас на ёлку смотреть, — не скрывая улыбки и чуть сжимая пальцы от переполняющих из-за Ритиного согласия эмоций, сказал Степа.       — Ну тогда погнали, — весело предложил Глеб, попутно выкидывая пустой стаканчик из-под какао.       Следующие два часа прошли за покупкой необходимых продуктов, небольшой корректировкой меню и мучительным выбором атрибутов для сервировки стола: Маша раза три меняла решение насчет нужной лично ей скатерти, новогодних подсвечников и новых столовых приборов. Закончив со всеми делами в торговом центре, компания направилась к дому Власовой, в квартире которой решили отмечать праздник: не зря же ёлку такую красивую покупали. В пути все четверо увлеченно болтали, перескакивая с одной темы на другую, смеялись и улыбались так много, что болели щеки. В голове у каждого за это время возникала мысль, что они выглядят как настоящая семья, и это ощущение было таким согревающим, что хотелось остаться в этом дне навсегда.       Степа раскладывал в холодильнике продукты, Маша отвешивала кучу комплиментов ёлке, а Глеб с Ритой развешивали по квартире гирлянды, подаренные на площади. Затем Власова сообразила ужин, потому что одними трдельниками и конфетами сыт не будешь, компания поела и собиралась начинать готовить блюда к новогоднему столу.       На улице тем временем замело все окончательно: слой снега был таким плотным, что мозг отказывался верить в еще недавнюю серость и слякоть. Зима проявляла себя во всей красе, заманчиво зазывая вспомнить детство и пойти, например, слепить снеговика, что и было предложено, причем, на удивление, не маленькой девочкой, а взрослым суровым Даниловым. Ввиду потрясающего настроения у всех находящихся в квартире, идея была принята на "ура", и уже через десять минут около подъезда началась кропотливая работа по лепке самого большого и красивого снеговика. Спустя полчаса снежный красавец уже возвышался рядом с лавочкой, принеся чувство глубокого удовлетворения своим создателям.       Рита с улыбкой разглядывала получившееся творение, как вдруг в нее прилетел снежок. Женщина развернулась и заметила Машу, которая уже готовилась к повторной атаке, только уже на Глеба. Азарт возник моментально, заставив всех включиться в игру: битва шла полным ходом, причем взрослым пришлось периодически сдерживаться, ведь своей силой Данилов мог запросто сбить других с ног одним броском, племянницу уж точно, а Власова со своими снайперскими навыками имела возможность напрочь убить соревновательный дух, закидав всех с ног до головы буквально за минуту.       — Ай, — получив снежок прямо за шиворот, Степа развернулся в сторону напарницы, которая с хитрой улыбкой потирала руки, радуясь такому удачному броску. — Капец тебе, Рит.       Мужчина взял в ладони огромную кучу снега и начал лепить снежок, хотя тому скорее подходило все же словосочетание "снежный ком", его даже на снеговика в качестве верхнего яруса при желании можно было поставить. Власова заливисто рассмеялась и побежала в сторону, не так быстро, как могла бы, но все же скрываясь с линии скоро огня. Оперативник же сдаваться не собирался, поэтому помчался следом, не выпуская из рук свою заготовку. Подбежав к Рите достаточно близко, он все же решил поменять план: выкинул свой снежок в сторону и аккуратно, но настойчиво, уронил коллегу в сугроб, однако, не рассчитав силы, полетел следом и едва успел опустить на снег руки, чтобы не врезаться в находящееся в нескольких сантиметрах чужое лицо.       Женщина не решила, какую эмоцию использовать: возмутиться или рассмеяться, поэтому на секунду застыла с непонятным выражением, вызвав у мужчины необъяснимое умиление, постепенно сменившееся волнующими мурашками. Он разглядывал ее лицо так откровенно и не смущаясь, что Власова потеряла дар речи, не придумав едкий комментарий по этому поводу. Так близко друг к другу они не были еще никогда, тем более в таком приподнятом настроении и окруженные романтичной зимней атмосферой.       Глеб заметил, что намечается что-то интересное, поэтому поспешил отвлечь Машу, чтобы взрослые могли спокойно завершить свою игру, гораздо более долгую и сложную, чем какие-то снежки. Парень верил мужчине, читая в его взгляде на маму такое чистое восхищение и обожание, что сомнений в его надежности не оставалось. Сын всей душой желал ей счастья, а рядом с Даниловым оно казалось возможным, причем не мимолетным, а глубоким и настоящим.       Напарники продолжали лежать в сугробе, не отрывая взгляд друг от друга. Распущенные волосы женщины изящно разметались по снегу, переливаясь от отражающегося мягкого света фонарей, лицо чуть покраснело и на щеках образовался румянец, придавая ей еще более манящий вид, хотя, казалось бы, куда уж больше. На голову нависшего над ней мужчины продолжали падать снежинки, красиво обрамляя профиль и придавая ему особый шарм. Но главными оставались глаза. Распахнутые у обоих, искрящиеся так сильно, что электростанции можно закрывать, наполненные волнующей нежностью и лаской.       — Степ, а ты веришь в новогоднее чудо? — вдруг спросила Власова, слегка наклонив голову в сторону.       — Конечно верю, оно же прямо передо мной, — шепотом ответил Данилов, не прекращая любоваться женщиной напротив.       Рита улыбнулась и осторожно сняла перчатку с правой руки, чтобы протянуть свои цепкие пальчики к лицу мужчины и легонько, едва касаясь, провести по скуле. Степа закрыл глаза, растворяясь в ее близости и вдыхая головокружительный аромат женского парфюма, смешанный с запахом самой Власовой, который сводил с ума уже так долго, что сдерживаться было практически невозможно.       — Рит, если ты не хочешь, чтобы мы пошли дальше, то лучше остановись, потому что моей силы воли хватит секунд на пять, — боясь нарушить их хрупкую, так долго выстраиваемую и заботливо оберегаемую связь, попросил Данилов, в душе буквально крича о том, чтобы она не останавливалась. Он больше не хотел просто быть рядом и исподтишка наблюдать за напарницей, кидая в ее сторону молчаливые вздохи. Хотелось прижимать ее к себе, целовать так самозабвенно, как будто не существует больше ничего на свете, ощущать тепло ее тела и стать одним целым, отдавая друг другу себя без остатка. Только бы она не уходила...       И Степе повезло. Женщина осторожно подалась вперед, оставляя на губах невесомый, практически невинный поцелуй. Получив зеленый свет, оперативнику окончательно сорвало крышу. Мужчина наклонился, жадно впиваясь в прохладные губы, жалея лишь о том, что его руки все еще опираются на снег, а не крепко прижимают к себе Власову, обволакивая ее тело всеми теми чистыми, искренними чувствами, которые отчаянно рвутся наружу. Через несколько секунд все же решив, что его это не устраивает, Данилов сначала перевернулся на спину, а затем сел, рывком усадив Риту на колени и возвращая себе прерванный поцелуй. Теперь его руки ничего не сдерживало, поэтому он крепко прижал ее к себе, обнимая за талию и поглаживая спину, касаясь мягких волос и открытой части шеи. Все-таки целоваться на морозе было не самым идеальным занятием, пальто у напарницы, конечно, стильное, но трогать хотелось то, что под ним, причем неимоверно сильно.       Власова одной рукой отчаянно сжимала его волосы, а другой поглаживала обнаженный затылок, прижимаясь все сильнее, как будто боясь, что он исчезнет. От того, чем сейчас занимались его губы и язык, прошибало током, тело дрожало, не выдерживая нахлынувших чувств, хотелось быть еще ближе, чувствовать каждую клеточку и не отпускать ни при каких обстоятельствах.       Степа был на грани потери сознания, нет, он не раз представлял себе этот момент, но получилось даже лучше, чем рисовали самые смелые фантазии. Ее податливые сладкие губы, все еще сводящий с ума запах и нежные руки заставляли трепетать, причем как тело, так и душу, выворачивая ее наизнанку и обнажая всю ту любовь, которую хотелось ей подарить.       Такой долгожданный и безумный поцелуй, в котором хотелось тонуть снова и снова, был нагло прерван телефонным звонком. Оперативники отстранились, но еще несколько секунд смотрели в глаза друг друга, жадно считывая в них все то, что обоим так давно хотелось сказать. Затем Рита все же достала из кармана телефон, увидела на экране фотографию сына и ответила на вызов.       — Мам, я все понимаю, извини, что прерываю, но отвлекать Машу я больше не смог, она побежала к вам.       Власова перекатилась с колен мужчины и приземлилась на спину, в голос рассмеявшись от забавности момента. В ту же секунду появилась девочка, которая начала торопливо, что слов не разобрать, жаловаться на то, что взрослые так надолго ушли, а она вообще-то замерзла. Данилов встал, помог подняться женщине и принялся виновато, хотя на самом деле не жалея вообще ни о чем, оправдываться перед племянницей, направляясь обратно в сторону подъезда. Рита шла сзади, и ее лицо буквально светилось от счастья: она почувствовала, что именно сейчас вдруг все стало правильно, так, как никогда раньше, но так, как еще обязательно будет.       Встретившись с игривым взглядом Глеба, который конечно же все видел и был очень рад за маму, Власова смущенно улыбнулась ему в ответ и достала ключи. Открыв подъезд, компания поднялась в квартиру, где следующие полчаса вытряхивался снег из одежды и обуви, готовился горячий чай и звучали теплые искренние разговоры.       Отправив через некоторое время детей спать, женщина задумчиво смотрела в окно, прислушиваясь к звучавшему из соседней комнаты голосу Степы, который читал Маше сказку на ночь. Внутри разливалось неописуемое светлое чувство, превознося сознание куда-то на уровень самооценки Тихонова, которая болталась чуть ли не в другой галактике. Наконец-то было спокойно, без всяких "но", просто здесь и сейчас, и только в этот момент пришло осознание, как сильно ей этого не хватало.       Рита вдруг ощутила руки на своей талии и получила легкий поцелуй в шею, от которого мгновенно покрылась мурашками. Она не услышала, как он вошел, видимо, пялилась в окно женщина достаточно долго. Власова развернулась и тут же оказалась в крепких объятиях, сопровождающимися мягкими касаниями чужих губ на разных частях ее лица. Все же решив остановиться на губах, Данилов вовлек напарницу в нежный и чуткий поцелуй, теперь уже окончательно дав волю рукам, которые жадно изучали манящее женское тело, прикрытое лишь тонким слоем домашнего костюма. Степа не знал, как надо и как правильно, но знал, как хочется и требует сердце, и сейчас этого хватало. В этот момент не нужны были слова, они не выражали и каплю того, что он чувствует и что хочет донести до прекрасной женщины, которая сейчас буквально таяла в его руках и дарила ощущение всепоглощающего счастья.       У них обязательно состоится разговор, возможно, даже не один. Рита в свойственной ей манере наверняка захочет через время сбежать, вновь прячась от внешнего мира, когда все станет слишком серьезно. Степа, конечно же, никуда ее не отпустит — просто не сможет — будет стараться передать ей все свои чувства, заботливо оберегая Власову от других и от самой себя, что в ее случае гораздо труднее. Все это будет потом, а сейчас они просто рядом. Утопают друг в друге, нуждаясь в долгожданной близости и растворяясь в наслаждении. И, безусловно, благодарят этот день и такие судьбоносные бумажки в форме ёлочки.