Долг и обломки.

Со знанием того, что сюда приехал наследный принц, и внезапным появлением золотой пластины, было нетрудно догадаться, кому принадлежит эта вещь. Правда, зачем принцу брать с собой пластинку золота — непонятно. Может, он богатый жмот и без золота заснуть не может, как дракон на своих сокровищах. Тогда это бы объяснило, почему в государстве так много бедных районов. И я собираюсь отдать этому человеку свой шанс на хорошую жизнь?! Да, — с тяжёлым вздохом сделал заключение я. По моим чувствам, час крысы ещё не наступил. Значит, по приказу советника я не должен показывать ни гостю, ни им. Будет трудно исполнить и то, и другое. Подходя к храму, я услышал, что там полный переполох, и моя догадка насчёт потерявшеки принца подтвердилась. Среди слуг всем было известно, в каких покоях и в каком крыле поселят принца — в самом ближайшем к центру и самом роскошном. Пробраться туда незамеченным — трудная задача. А если отдать кому-то, то могут обвинить в краже. Ну, что ж, мечта стать Человеком-пауком осуществится через... 1 2 3 Боль пронзила мою спину, заставляя издать жалобный вскрик. Я упал с дерева! Прямо на землю, прямо на выступающий корень, делающий моё падение ещё более запоминающимся. — Кто там? — послышался голос, который потом мгновенно открыл дверь, ведущую в сад с деревом, где я лежал пластом на земле. Миссия провалена! Ну, ничего, Питер тоже был неудачником. Да, только вот он был, а я являюсь! На вопрос я не стал отвечать, просто поднял руку с золотой пластиной вверх, сразу дав понять, что я по делу. Ааа, блин, я забыл про этикет. Принца же нужно приветствовать со всеми почестями. Так что я всё-таки встал, кресюхтя не только костями, но и встал, склонив колени и голову в приветствии. — Ваше высочество, наследный принц, этот слуга нашёл по дороге вашу ценность, — протянул руку с драгоценностью, не поднимая на него глаз, сухо сказал я. Ну, не могу я относиться к нему с тем же благоговением, что и другие. Не могу — он мне мечты о моих Мальбах похерил. — Спасибо, — как-то тихо и даже мягко сказал он голосом, совершенно не похожим голос на политиков и аристократов. — Можешь встать и рассказать всё подробно? Чего рассказывать? Пластинку вернул и свободен. Но приказ принца нарушать было строго запрещено. Я встал, подняв на него глаза. В миг дыхание замерло, а мои глаза забегали с удвоенной скоростью. Что я могу сказать, он писанный красавчик. Прямо как во всех манхвах и маньхуа с романтическим историческим жанром. Длинные прямые шёлковые волосы светло-русского цвета. По аристократически бледная кожа, с стройной фигурой, не лишённой изящества. А лицо — доброе, мягкое, на девичье похожее, но самое привлекательное в нём были глаза. Золотисто-коричневые. Если бы это был простой политик, я бы сказал, что цвет его глаз отражает всю его суть — золотого происхождения и говно внутри. Но глаза принца были иные. В них был свет. Это была не искра света, а сам свет. Мягкий, притягательный свет. Он был настолько искрящимся и насыщенным, что мне даже стало стыдно за свои мысли о нём. Либо он самый великолепный лжец, либо реально Бог. Его высочество тоже рассматривал меня всеми глазами, а потом протянул руку к моему лицу. Я отстранился мгновенно. — Простите, ваше высочество, я испачкался, желая попасть к вам. — Почему пришёл скрытно? — опуская руку, спросил он. — Был приказ до часа крысы не появляться в храме, это касалось всех слуг, кроме высших, — вновь опустившись на колени, ответил я. — Я прошу вас о милости: не сообщать советнику о нарушении приказа. Если желаете, можете наказать меня самостоятельно. — Встань сейчас же! — воскликнул принц, хватая меня за локоть и помогая встать. — Не буду я тебя наказывать. — Благодарю вас за вашу милость, — сохраняя вежливый деловой тон, сказал я и поднялся. — Кто ты и как ты нашёл мою пластинку? — Имя этого слуги Му Цин. Вашу пропажу я нашёл, поднимаясь по дороге в храм, видимо, она выпала при проезде по какой-то кочке. — Понятно, — хлопая глазами, сказал принц. По видимому желая спросить меня ещё о чём-то, он открыл рот, но со входа в его покои послышался громкий голос. — Ваше высочество, позвольте войти? — Фэн Синь, — пробормотал принц, а затем, поворачиваясь ко входу, сказал: — Подожди минутку. — Ваше высочество, позвольте мне больше не занимать вашего времени? — Да, можешь идти, я никому ничего не скажу, — быстро ответил принц, поворачиваясь ко мне. Поклонившись ему, я ушёл, чувствуя на своей спине его взгляд. Поведение принца ошеломляло: видеть высочайших чиновников в борделе было для меня чуть ли непривычным делом. То, что они там творили, тоже мне было известно, и очень часто в этом же самом месте они не стеснялись говорить о своих мыслях. Потому что бордель безопасен: он не способен сокрушить власть элиты, зато развлечь — ещё как может. А за дополнительную круглую сумму там можно замять всё что угодно, будь то убийство или пьяный бред. Такая тяга касаться меня без капли презрения или кислой мины — редкость. И эта редкость настораживала. Он либо просто добрый, либо лучший лжец в истории. И я даже не знаю, что из этого страшнее. Но каждый раз, заглядывая принцу в глаза, я видел свет. Я понял, что он ослепляет меня. Успокойся, Му Цин! Принц слишком аномален. А может быть, я предвзят, судя по своим взглядам на политиков. Одно могу сказать точно: чтобы раскрыть этого человека, мне потребуется больше времени. Которого у меня не будет. Я простой слуга, и хорошо, что с ним я редко буду пересекаться. Боюсь представить, что может оказаться под маской. Одного Нан Мао было мне достаточно. И несмотря на мои опасения по поводу фальши принца, его портрет был уже готов. Отложив кисть и внимательно всматриваясь в рисунок, я был им недоволен. Но мой взгляд был слишком пустым. Моя неопределённость отобразилась на моём искусстве. Что, в принципе, неудивительно — прочитать человека по одной встрече невозможно. Остаются только догадки да предположения. Но всё же, по сравнению с моими навыками, пустота — это не то, что я хочу видеть. Как творцу и изучателю душ, это бьёт меня по самому больному: незавершённость, нецелостность портрета. Это лишь жалкое отображение его внешней оболочки. Но большего у меня нет, и это выводит меня из себя. Неважно, будем ли мы ещё говорить с вами, ваше высочество, но я проникну в самые глубины вашей души.