Fox Trap

Утро. Квартира Мэйлин. Солнце лениво пробивалось сквозь шторы, разливаясь золотыми пятнами по полу. Мэйлин зевнула, потянулась и, не включая свет, вышла на кухню, как обычно, — в короткой полупрозрачной ночнушке с кружевами. Она уже почти наливала воду в чайник на автопилоте, когда что-то зашевелилось за стеклом балконной двери. Сердце ухнуло в пятки. Пригляделась и застыла — там на балконе, вытянув ноги на перила, сидел Тэхён. Рядом с ним стояла ваза, в которую он, судя по всему, аккуратно складывал лепестки сакуры, пойманные из воздуха. Его рубашка была полурасстёгнута, волосы — рассыпались по плечам, и выглядел он так безупречно, будто ему платят за утреннюю меланхолию. — Лепестки сакуры усиливают аромат. И вдохновляют. Он оторвался от наблюдения за деревьями и посмотрел на Мэйлин. — Хороший выбор цвета, тоже вдохновляет, — лениво протянул Тэхён, сидя на перилах, будто был частью пейзажа. — Но… чуть короче — и ты рискуешь вызвать дождь. Или цунами. Мэйлин замерла. Потом резко прикрылась руками и с криком "Что ты делаешь в моей квартире?!" метнулась обратно в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь. Накинув халат, опасливо выглянула в коридор и зашла на кухню, сталкиваясь с чем-то мягким, оказавшимся Бомгю. — Ты проснулась! — бодро отозвался он и сразу стал жаловаться. — Наконец-то... я пытался тебя разбудить, но ты спишь, как камень. Я уже позавтракал, заварил тебе чай и даже успел спалить половину багета в тостере. Мэйлин хлопнула глазами. — …что вы здесь делаете? — Ну, где ещё мне варить тебе утренний чай? — он подмигнул. — Это часть обслуживания по контракту хвостотрогателей. Он стоял у плиты, в её голубом махровом халате с мордочками котиков на карманах. Волосы растрёпаны, хвост ленивая дуга, на лице — самодовольная ухмылка. В руках — заварочный чайник, из которого поднимался пар. — Сделал тебе улун. С лавандой. Успокаивает нервы. Тебе пригодится. Мэйлин моргнула. Потом снова. — Почему ты в моём халате? — Было прохладно. А он милый, тебе идёт, значит, и мне тоже. Символ обмена энергией! — Это не обмен, это кража! — она прижала ладони к лицу. — Кстати, почему ты в халате? Тепло же... — он многозначительно улыбнулся. — Я предупреждал. Очень коротко. Даже по стандартам духов лисьих забав, — Тэхён, уже стоял у окна, рядом с ним на подоконнике теперь лежала композиция из лепестков в форме сердца. — Не жалуемся, — Бомгю с довольным видом прихлебнул из своей чашки. — У меня утро началось прекрасно. Мэйлин резко дёрнула подол, прижав его к ногам: — Я думала, я одна! — Технически, ты и была одна, — Бомгю уже наливал чай по чашкам, как ни в чём не бывало. — Тэхён вообще не ночевал, он… как это называется… приходит на рассвете, как вон та старая кошка с балкона напротив. — Эта кошка в отличие от вас не комментирует мою ночнушку! Тэхён, кстати, всё ещё смотрел. С благоговейной ленцой. — Кошка не умеет говорить, — философски заметил он. — Хотя, если будет продолжать сидеть под сакурой, я научу. Мэйлин только простонала и шлёпнулась за стол, обхватив кружку руками. Чай пах лавандой и... сюрреализмом. Всё было слишком тёплым, слишком уютным. Словно она жила в японском аниме — без сценария и с двумя духами, нарушающими личные границы на завтрак. — Всё. Оставьте меня в покое. — Конечно, — Бомгю подвинул ей чашку. — Только передай варенье. И бутерброд. И... может, свой плед? — Вон из моего халата. Ещё раз устроите фуршет у меня на кухне — я приглашу шамана. Причём злого. — Только если он симпатичный, — ухмыльнулся Бомгю. — Или она, — подмигнул Тэхён. Мэйлин закатила глаза с такой силой, что, казалось, на кухне потемнело, и ушла переодеваться. — …И НЕ ТРОГАЙТЕ МОИ ТАПОЧКИ! — Поздно, — хором ответили кицунэ.

***

Мэйлин вернулась уже в полной боевой экипировке: толстовка, джинсы, волосы собраны в торчащий пучок. Лицо выражает смесь усталости, смущения и... чего-то похожего на подозрение. Тэхён стоял у окна, всё такой же спокойный и безупречный. Медленно повернулся к ней, как будто только что завершил внутренний ритуал. — Знаешь, — протянул он, — я видел, как ты улыбаешься во сне. Мэйлин едва не поперхнулась чаем: — Ты... подглядывал за мной во сне? Она моргнула, пытаясь понять, что это было. Флирт? Или очередной приём кицунэ по расшатыванию нервной системы? Он подошёл ближе, аккуратно откинув прядь с лица. — Я просто был рядом, — невинно сказал он. — Кицунэ скользят легко, особенно в мир снов. Там, где ты была — цветущий сад. И кто-то держал тебя за руку, — он сделал паузу. — И это был не Бомгю. Из кухни послышался глухой кашель и приглушённое: — Я всё слышу, кстати! И мне обидно, между прочим! Мэйлин покраснела, как будто её внезапно обняло само утро. — Ты сочиняешь, — сказала она, отводя взгляд. — Возможно, — пожал плечами Тэхён. — Или просто слишком хорошо запоминаю то, что стоит сохранить. Он наклонился, совсем близко к её лицу: — Если хочешь, я прийду сегодня ночью. Проверить, повторится ли сон. Мэйлин на мгновение застыла, как статуя в музее абсурда.

***

Пока Мэйлин пила чай, Бомгю вышел на балкон и стал рядом с Тэхёном, что снова лениво играл с лепестками сакуры. Белый лис на удивление нарушил тишину первым. — Ты всё ещё играешься с ней? Бомгю фыркнул, облизнув ложку с вареньем. — А ты всё ещё прикидываешься, что тебе всё равно? Тэхён наконец повернул голову. В его глазах отражался мягкий утренний свет и едва заметное раздражение. — Мне не всё равно. Мне интересно. Есть разница. — Ну да, конечно, — Бомгю откинулся на спинку стула. — Ты же у нас великий наблюдатель. Сидишь, нюхаешь цветочки, а потом вдруг решаешь вмешаться. Когда всё весёлое начинается. — Я вмешиваюсь, когда вижу, что кто-то начинает перегибать. — Это ревность? — Бомгю оскалился, чуть наклоняясь вперёд. — Потому что, если честно, она меня уже почти признала. Не вслух, но… — он покрутил пальцем возле головы, — ...внутри. А ты всё сидишь тут, поэтичный, с лепестками. Тэхён медленно положил лепесток в чашку. — Я жду, пока она выберет сама. Без твоих фокусов. — Ага. А до тех пор — ты просто сидишь на её балконе, ловишь сакуру и комментируешь её ночнушки. Честная игра. — А ты в её халате варишь чай. Это ты называешь честным? — Слушай, я хотя бы ей завтрак готовлю. А ты… что? Читаешь ей лекции про древние законы? — По крайней мере, я их знаю. Ты бы сам в них запутался, если бы не я. — Опять шепчетесь? — пробормотала Мэйлин, выходя на балкон. — И кто-нибудь из вас, неважно кто, пусть купит мне нормальные хлопья. С шоколадом. Тэхён и Бомгю переглянулись. На секунду между ними пробежала искра — почти как вспышка магии. — Я схожу, — сказал Тэхён. — Нет уж, я ближе к магазину! — вскинулся Бомгю. — Я телепортируюсь. — Я быстрее телепортируюсь! И красивее! Мэйлин простонала: — Дайте мне просто жить.

***

Мэйлин садится на плетёный стул, долго молчит. Потом: — Ты ведь не просто так здесь. Он поднимает бровь, медленно. — В смысле? — Ты не просто кицунэ, бродящий по балконам, — она вглядывается в его профиль. — Ты был связан с моими предками. Тэхён слегка улыбается, но взгляд остаётся в тени. — Очень наблюдательно. — Это ты заключил контракт? — Я — его часть. — Но ты же бессмертный, да? Сколько тебе лет? — Когда-то я учился говорить на языке, которого уже нет. Но возраст — это не то, что нас определяет. — Тогда что? Он оборачивается. Смотрит прямо в неё. — Обещания. — Чьи? Тэхён ничего не говорит. Просто кладёт лепесток ей в ладонь. — Ты не ответил. — Потому что ты спрашиваешь не то, — мягко. — Не кто. А зачем. Мэйлин резко встаёт: — Ладно. Зачем ты остался? Почему не исчез, когда контракт закончился? Или ты должен быть рядом до... — …до выполнения условия? — он подхватывает, медленно. — А если условие — никогда не покидать потомка рода? Тишина. — Это ты — или твой долг? Он делает шаг ближе. Почти шёпотом: — А если уже неважно? Мэйлин чувствует, как внутри поднимается тревога, смешанная с чем-то странным — почти жалостью. — Я не просила тебя оставаться. — Но кто-то когда-то — попросил. И, быть может, всё ещё хочет этого. Ты ведь не просто так снова и снова зовёшь меня во снах. Даже если не помнишь. Она отшатывается: — Что? Он улыбается. Ласково и немного печально. — Спроси у Бомгю. У него всё проще. Он — искренний. Его "друг навсегда" — это подарок. А мой — это плата.

***

Мэйлин сидела на полу, облокотившись на кровать. В комнате было тихо, только тиканье часов и шум дождя за окном. Бомгю молча лежал на полу рядом, хвост подложен под голову. Он даже не пытался шутить — и это настораживало. — Слушай, — наконец сказала она. — Всё это игра, да? Ты просто развлекаешься? Бомгю не ответил сразу. Потом тихо: — Ты правда так думаешь? Она повернула голову. Его глаза были открыты, и в них не было привычной насмешки. Только усталость. — Ну, ты же кицунэ. Все легенды — об обмане, соблазне, проклятиях… — А ты знаешь, какие легенды не рассказывают? — перебил он. — Те, где кицунэ остаются рядом. Даже после того, как их прогнали. — Потому что они… привязались? — Потому что они полюбили. И этого никто не хочет помнить. Это пугает. Мэйлин молчала. — И что, ты хочешь сказать… — начала она, но он сел, перебивая: — Не знаю. Я ничего не хочу говорить. Я просто здесь. Не потому, что должен. А потому, что не могу иначе. Он посмотрел на неё. И в этом взгляде — ни магии, ни иллюзии. Только человекоподобная тоска духа, который слишком долго живёт. В этот момент в дверном проёме возник Тэхён. — Прости, — сказал он тихо, будто слышал всё. — Но тебе действительно нужно кое-что знать. Мэйлин нахмурилась. — Что именно? Он подошёл, в руках у него был свёрнутый в шелковую обёртку старинный свиток. — В архиве семьи Ким был найден очень старый контракт. — Что… ты имеешь в виду? — Твоя семья заключила договор, чтобы спасти кого-то или себя. Мэйлин вскрыла свиток. Родовая подпись и рядом — отпечаток лисьей лапки в чернилах. Она медленно села на пол. Бомгю молчал. Тэхён опустил взгляд. — Я должен был напомнить. Потому что это не просто игра. Ни для него. Ни для меня. Мэйлин закрыла глаза. — А если я не хочу, чтобы это было правдой? Бомгю тихо ответил: — Я бы тоже хотел, чтобы всё было проще. Мэйлин вглядывалась в строки старинного свитка, но перед глазами всё плыло. — Я… ничего не понимаю. Тэхён тихо вздохнул, опускаясь рядом с ней на корточки. Его голос был без обычной насмешки, почти мягкий: — Проще говоря, я — твой жених. По контракту, заключённому твоими предками. Он кивнул на свиток. — А этот пушистый паразит — просто навязался. — Это не так! — Бомгю резко поднялся, его хвост возмущённо дёрнулся. — Я не навязался! Она… она меня спасла. — Споткнулась и кинула в тебя печенькой, — фыркнул Тэхён. — Она покормила меня, — Бомгю надул щёки. — А потом сказала, что я теперь её друг навсегда. А для кицунэ… это обещание. Мы связаны. Навечно. Мэйлин в отчаянии потерла виски: — То есть, вы оба здесь… из-за каких-то слов, сказанных кем-то в прошлом и ребёнком? — Обещание — это не просто слова, — Тэхён поднялся. — Особенно если оно скреплено с кровью рода. — Особенно если оно скреплено рисовой печенькой, — буркнул Бомгю. — Хвостатый балласт, — хладнокровно отрезал Тэхён. — Серьёзный музейный экспонат! — немедленно огрызнулся Бомгю. Мэйлин встала, выпрямилась — и заорала: — Да ВАШУ Ж ЛИСЬЮ МАТЬ! Тишина повисла на пару долгих секунд. Потом Бомгю тихо пробормотал: — Ну… технически, она — лиса. Мэйлин обвела их взглядом — двух кицунэ, таких разных, но одинаково невозможных. Один — с вечной ухмылкой и хвостом, который вечно путается под ногами. Второй — словно ожившая старинная картина, красивый до раздражения и таинственный до зубной боли. И оба, по их словам, что-то ей должны. Или она им должна. Или они ей что-то… обещали? «К чёрту!» — пронеслось у неё в голове. — Знаете что? — медленно произнесла она. — Я не верю ни одному из вас. Бомгю ахнул, прижав лапы к груди, будто она его ранила насмерть. — Но хвост… — Не важно, — перебила она. — Вы оба говорите красиво. Но я — не игрушка, не сосуд с контрактом и не персонаж древней сказки. Я — Мэйлин Ким. Девятнадцать лет, студентка, люблю клубничный йогурт и тишину. Особенно — тишину! — Это временно, — пожал плечами Тэхён. — Мы все сначала думаем, что можем остаться в стороне. — Я не в стороне, я в здравом уме, — рявкнула она. — И я разберусь. Сама. Она развернулась и пошла прочь — быстро, не оборачиваясь, пока не скрылась за углом. Только тогда позволила себе остановиться и выдохнуть. Тихо… пока из воздуха с мягким "пух" не выпал белый лепесток сакуры. — Не так уж и просто будет разобраться, Ким Мэйлин, — прошептал кто-то ей за спиной. — Но мы посмотрим.