Лотосы в мутном пруду

Юань, несмотря на то, что евнухи принесли ему успокаивающий чай, так и не сомкнул глаз. Ему было страшно, хотя он и сам не знал почему. Император был красивым и слыл прекрасным любовником. Широкоплечий, с прекрасными черными глазами и чуть смуглой кожей, черты его лица были органичными, будто выточены из нефрита, а голос вызывал мурашки. Многие мечтали хотя бы раз провести с ним ночь. Но Юаня все еще было страшно. Милостивые Небеса, ему было всего девятнадцать, он никогда не думал, что окажется в такой щекотливой ситуации. Вот только вся проблема заключалась в том, что у него изначально не было выбора. Так или иначе он был наложником, он уже принадлежал Императору, он уже должен был готов служить ему. Юань устало сел на кровати, чувствуя себя ужасно неловко. Даже главный павильон в семейном особняке не годился даже в подметки императорским чертогам. Здесь все дышало роскошью. Пол был выложен лучшим мрамором, мебель украшали затейливые узоры, а в больших фарфоровых вазах благоухали редкие цветы. Шелковые гобелены и ширмы были сделаны с особой искусностью, а дорогие благовония издавали приятный аромат. Было страшно касаться чего-то, таким безумно изящным все выглядело.  Юань тихо выдохнул, прислушиваясь к уличным звукам. Император ушел во Дворец Чистоты помыслов и он надеялся, что Добродетельная супруга задержит его аж до рассвета. Но надежда была слабым утешением. Юань знал, что его время придет, и избежать этого невозможно. Он правда не знал, что делать. Обычно знатные семьи специально отбирали среди своих отпрысков тех, кому предстояло принять участие в отборе и старательно готовили их, но это был отнюдь не случай Юаня. Его, всего за месяц до свадьбы, уведомили о предстоящем «счастливом» событии, что стало шоком для всех в резиденции Шэнь, а его бедная матушка даже слегла с горячкой от ужаса, что ее единственного сына отправляют в столь опасное место. Прохладный воздух ночи просачивался сквозь тонкую ткань оконных занавесей, наполняя покои легким ароматом цветущих слив. Вдалеке слышался плеск воды — в саду, должно быть, журчал фонтан. Тишина ночного дворца была обманчива: где-то шуршали шелковые одежды слуг, тихо переговаривались стражники, шелестела под ногами гравийная дорожка. Но все это казалось таким далеким от его собственного мира, который сейчас сжимался до размеров одной комнаты, одного ложа. Юань провел рукой по гладкому покрывалу, разглядывая вышитые золотом узоры. Драконы и фениксы сплетались в причудливом танце, но в этот узор был вплетен не только символ власти, но и неизбежность. Дракон всегда доминировал, а феникс склонял голову перед ним, принимая свою роль. И как бы он ни пытался себя успокоить, истина была очевидна: в этом мире было только одно солнце, и все остальные вращались вокруг него, подчиняясь его воле.  Юань сжал пальцы, ощущая, как ногти впиваются в ладонь. Ему хотелось верить, что у него есть хоть какая-то свобода, хоть крохотная возможность избежать судьбы, но это было смешно. Выбора у него не было. Он принадлежал Императору с той самой минуты, как его имя по какой-то глупой случайности оказалось в списке отобранных наложников. Он тихо выдохнул, опуская взгляд на свои руки. Длинные, тонкие пальцы — когда-то его мать с гордостью говорила, что у него руки ученого. Она мечтала, что он сдаст императорский экзамен, займет достойное место среди мудрецов и принесет почет в семью. Юань прикрыл глаза. Он не знал, что было страшнее — неизвестность или осознание того, что ему придется играть роль, к которой он не имел никакого отношения. Он слышал рассказы. Говорили, что Император милостив, но в то же время требователен, что он мог быть нежен, но мог и… Он сглотнул, не позволяя себе закончить мысль. Он был еще слишком молод, чтобы иметь собственный опыт в этом, но он не был наивен. В его родном доме слуги часто перешептывались, обсуждая жизни знатных господ, их страсти и прихоти, иногда даже излишне подробно  Юань встал, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. Его страх был иррационален, он понимал это. Он был всего лишь одним из многих. Император мог провести с ним одну ночь и больше никогда не вспомнить его имя. Но именно эта мысль почему-то пугала его еще больше. Казалось, что бы он не сделал результат так или иначе был ужасающим. Либо ему доведется провести жизнь на задворках дворца, либо бороться за благосклонность, рискуя потерять все вплоть до жизни. А ведь еще оставалась Добродетельная супруга, с ее туманными мотивами, по вине которой он и казался в своем текущем положении.  Юань долил себе успокаивающего чая, понимая, что ему навряд ли удастся уснуть.

***

Атмосфера, царившая во Дворце Чистоты помыслов была мрачной. Белоснежные орхидеи и волшебные бабочки, казалось, померкли и даже пение ночных соловьев смолкло. Благодетельная супруга была бледна, будто мертвец. Она возлежала на кровати, пока вокруг суетились служанки. Несколько седобородых старцев сидели за ширмой, тихо обсуждая состояние женщины. Внезапно на улице послышался шум, а евнухи в черных с золотым одеждах громко объявили: — Прибыл Его Величество Император! Служанки спешно опустились на колени, но старший евнух прогнал их всех, прикрыв резные двери. Добродетельная супруга попыталась подняться, после чего все краски окончательно схлынули с ее лица.  — Супруг, — позвала она. Император присел рядом с ней. Его лицо оставалось нечитаемым, из-за чего по щекам Добродетельной супруги скатилось несколько слезинок. — А-Ло, прошла неделя, а ты до сих пор так и не навестил меня. — Довольно, ты сама знала на что шла, Инъин. Ты спланировала все от начала и до конца, начиная с прибытия наложника Шэня. Нин Инъин вздрогнула. Она посмотрела на мужа. Казалось она постарела на десяток лет всего за несколько мгновений. Тем не менее она не собиралась сдаваться так просто. — А-Ло, о чем ты говоришь? Я отвечала за отбор новых наложниц и слуг для дворца столько лет… Я всегда справлялась лучше остальных, неужели я допустила ошибку, которая бы заслуживала такого наказания? — Шэнь Юань похож на него, как будто они родные братья. Ты использовала это, отправив его к Благородной супруге на пир, зная, что она придет в бешенство. Ты желала использовать его в своей игре, но не ожидала вмешательства Лю Минъян. Когда это случилось, ты испугалась кары и попыталась подставить еще одну свою сестру, используя нашего ребенка. И все это, Инъин, ты сделала, приведя во Дворец человека, в обход всех правил и церемоний.  Нин Инъин тихо выдохнула. Казалось, еще немного и она лишится сознания, от ужаса.  — А-Ло… — голос Добродетельной супруги был слабым, почти жалобным, но Император не проявил к ней ни капли сочувствия. Он смотрел на нее так, словно видел впервые, словно перед ним была не та самая женщина, что долгие годы разделяла с ним дворец, не та, что когда-то пленила его своей кротостью и мудростью. А может, так оно и было? Может, он действительно не знал ее? Нин Инъин сжала тонкие пальцы на шелковом покрывале, но больше не пыталась оправдываться. Она просчиталась. — Ты всегда была умна, Инъин, — продолжил Император ровным голосом, — но на этот раз ты ошиблась всего на цунь. Это было слишком очевидно. Он поднялся с ложа, глядя сверху вниз на женщину, которая теперь казалась такой хрупкой и уязвимой, хотя еще недавно дергала за ниточки дворцовых интриг. — Я не стану карать тебя жестоко, — сказал он наконец, — но твоя власть закончилась. Отныне ты больше не имеешь права вмешиваться в дворцовые дела. Когда вернется Ша Хуалин ты передашь ей часть своих обязанностей, а управление дворцом перейдет к Лю Минъян. Нин Инъин хотела что-то сказать, но голос изменил ей. Ее губы задрожали, но ни слова не сорвалось с них. Император развернулся и вышел из комнаты. Тонкий лунный свет, проникающий сквозь резные створки дверей, освещал его высокую фигуру. Шаги были легкими, но твердыми — он не колебался. В покои вернулись обеспокоенные служанки. — Госпожа?  Добродетельная супруга махнула рукой, приказывая им всем уйти. С ее губ сорвался неловкий смешок, после чего она потянулась к прикроватной тумбе, достав из тайника старый веер, украшенный сливовыми цветами. Он выцвел, а пластины давно утратили свой блеск, тем не менее Нин Инъин осторожно открыла его, вдыхая эфемерный запах бамбука. — Сю-эр, — позвала она и в комнату сразу же вошла молоденькая девушка. Добродетельная супруга передала ей веер, холодно усмехнувшись. Раз Шэнь Юань так похож на Учителя, она сделает все, чтобы тень ненависти пала и на него. Никто не смеет покушаться на то, что принадлежит ей. Нин Инъин не позволит прошлому уничтожить ее светлое будущее.  — Прикажи изготовить идентичный веер, после чего отправляйся в поместье семьи Шэнь. Пусть они отправят его от имени его родной матери наложнику Шэню. Сю-эр поклонилась, но перед тем как уйти, бросила на свою госпожу осторожный взгляд. — Госпожа, вы уверены? Нин Инъин медленно закрыла веер, проводя пальцами по гладким пластинам. В уголках ее губ промелькнула тень улыбки — холодная, расчетливая. — Разумеется. Девушка больше не стала задавать вопросов. В ее руках был инструмент, который мог разрушить или спасти чью-то жизнь. Но она знала, что Добродетельная супруга никогда не делает шагов, не продумав их до конца. Когда дверь за Сю-эр закрылась, в комнате снова воцарилась тишина. Нин Инъин устало опустила голову, опершись лбом о холодную поверхность ладони. Император все понял слишком быстро, слишком легко, и она осталась ни с чем. Но если она не смогла удержать власть, то хотя бы позаботится о том, чтобы те, кто причинил ей боль, не остались безнаказанными.

***

На рассвете Юань в сопровождении евнухов покинул Императорский павильон, чувствуя себя совершенно вымотанным. Вот только в доме его уже дожидалась барышня Цунь Ту, взволнованная и испуганная. — Наложник Шэнь, где вы были?  Юань устало занял место за столом, зевнув. Девушка придвинул к нему чашку с чаем. — Меня пригласили к Императору сыграть на флейте, — Юань неловко сделал глоток, понимая, как двусмысленно звучит сказаное. — На обычной флейте, — возмущенно добавил он, окончательно смутившись. Цунь Ту тихо хихикнула став, хотя ее лицо было скрыто вуалью, все равно было заметно, что она немного смутилась. В прочем, она вновь стала серьезной в следующее же мгновение.  — С вами все хорошо? Император что-то говорил?  — Да, — Юань сделал еще глоток чая, — Его Величество сказал, что моего портрета не было на отборе и что в этом, должно быть, замешана одна из старших супруг. Барышня Цунь, вы выяснили, по чьему приказу пытали целителя Му?  — Талантливая супруга сейчас в отъезде, поэтому за павильон Ямэнь отвечает Добродетельная госпожа, но сегодня с утра по приказу Императора у нее отобрали нефритовую печать, лишив ее тем самы полномочий. Юань провел пальцем по кромке фарфоровой чашки. Значит теперь на шахматной доске остались только две Супруги. Внезапно на улице послышался шум. Кто-то громко постучал в ворота и Цунь Ту взволнованно вскочила на ноги. Она пришла для приватного разговора и не взяла с собой евнуха Си. Если бы сейчас ее застали наедине с наложником скандал вышел бы грандиозным.  Юань взглядом указал девушке на ход в спальню, быстро убрав лишнюю чашку со стола. Закончив, он направился к воротам, где его уже дожидались императорские евнухи. Увидев его они синхронно поклонились, войдя в тесный дворик. Старший евнух сразу же громко провозгласил. — Наложник Шэнь, примите императорский указ!  Юань опустился на колени, сложив руки над головой и коснувшись лбом земли. Он не знал, чего ждать. Высочайшего дозволения умереть? Понижения? Приказа покинуть дворец? Старший евнух развернул свиток и начал читать торжественным голосом: — По велению Его Величества, в награду за преданность и искусство, достойное услаждать сердце, наложнику Шэню жалуется звание младшего супруга третьего ранга, а также титул Лин Сяо - парящий в небесах. Кроме этого завтра вас переведут павильон ветров. Юань остался в поклоне, хотя внутри все похолодело. Он чувствовал какую то ловушку, но ему не хватало знаний и опыта, чтобы понять в чем ее суть.  — Благодарю за великую милость, дарованную мне, — ровно ответил он, а затем, когда евнухи отступили, позволил себе глубоко выдохнуть. Цунь Ту выскользнула к нему подобно тени. Она выглядела шокированной не меньше, чем сам Юань. — Павильон ветров располагается совсем близко в Императорскому саду, — произнесла она. — Тем не менее он пустовал длительное время. Юань прикусил губы, размышляя о том, что это могло бы значить. Император явно в нем заинтересовался, это было очевидно. Более того, он приказал ему приходить к нему каждый вечер для игры на флейте. Такой быстрый взлет несомненно привлек к нему внимание всего гарема, а это было плохо.  — Когда вам предложат слуг, попросите просмотреть их личные дела. Лучшие выберите кого-то нового. Пусть те, кто служил при других членах гарема более опытны их лояльность сомнительна.  Юань кивнул, чувствуя нарастающую головную боль. Барышня Цунь тем временем продолжила давать ему советы. — Также стоит обратить внимание на сам павильон, — тихо сказала она, оглядываясь. — Он пустовал слишком долго, но вряд ли его оставили без слуг. Вам нужно узнать, кто за ним ухаживал и какие слухи ходят о нем. Юань провел рукой по виску, разгоняя усталость. Он не мог позволить себе потерять бдительность, особенно теперь, когда стал объектом внимания Императора. Слишком стремительный взлет мог обернуться не только завистью, но и враждебностью. — Постарайтесь быть осторожным. Не принимайте гостей наедине, у дверей всегда должны стоять евнухи или служанки. С другими супругами, исключая старших, вы равны по рангу, тем не менее соблюдайте осторожность, наложник Шэнь.  — Спасибо, барышня Цунь. Девушка мягко улыбнулась в ответ. Тем не менее ей вскоре пришлось отклоняться, оставив Юаня наедине с самим собой. У него было не так уж много вещей, которые он мог забрать с собой, исключая флейту и одежды.  Следующим же утром к нему наведались евнухи. Юань чувствовал себя совершенно неуютно, следуя за ними по людным улицам Запретного города. Мимо то и дело проходили служанки или старшие наложницы в сопровождении свиты.  В воздухе витал слабый аромат сандала, перемешанный с тонкими нотами жасмина и благовоний, что курились в алтарях. Над дворцом неспешно ползли облака, окрашенные в бледно-розовый от рассветного  солнца. Где-то вдалеке звучала музыка — мерный ритм барабанов, сопровождающий тренировку придворных танцовщиц, и переливчатый звон струн цитры, доносящийся из павильонов наложниц. Юань держал спину прямо, стараясь не выказывать ни волнения, ни неуверенности. Теперь он был младшим супругом третьего ранга, и даже если этот титул ничего не значил в глазах старших супруг, вся прислуга дворца уже видела его поднимающимся по ступеням власти. Он чувствовал взгляды на себе — одни были любопытными, другие откровенно оценивающими, а некоторые и вовсе пронзительно холодными. Павильон Ветров располагался ближе к Императорскому саду и был окружен тонкими ивами, чьи длинные ветви почти касались белых каменных дорожек. Здание действительно выглядело безмолвным, словно вырванным из прошлого века. Окрашенные красным деревянные колонны немного потемнели от времени, а на крыше скопилось слишком много листьев, как будто до недавнего времени за зданием никто не ухаживал. Старший евнух, сопровождавший его, громко провозгласил: — Супруг Лин Сяо, отныне этот павильон ваш. Вам предоставлены слуги, но если пожелаете, можно заменить их. Завтра в обед вас посетит швея, а так же вам доставят жалование и необходимые вещи. Юань медленно кивнул, переступая порог. Внутри пахло старыми благовониями, что-то смутно пряное, почти затхлое. Он провел ладонью по резному подлокотнику кресла — на поверхности скопился тонкий слой пыли, хотя очевидно, что помещения убирали перед его приездом. Слуги выстроились перед ним в две ровные линии: молодые девушки-служанки с опущенными головами и несколько евнухов, державшихся чуть дальше. — Вы здесь давно? — спросил он, оглядев их. — С некоторых пор павильон был пуст, господин, — ответил один из евнухов, склоняя голову. — Но его регулярно убирали. Юань не был уверен, что этому можно верить. Он провел пальцами по лакированной поверхности стола. Древесина была прохладной, но на ней оставались следы мелких царапин, словно кто-то часто нервно водил по ней ногтями. По углам комнаты стояли бронзовые курильницы в виде драконов, но запах от них был едва уловим — словно благовония здесь не зажигали уже несколько месяцев, если не лет. Он подошел к одной из деревянных перегородок и осторожно отодвинул её, открывая вход в небольшую спальню. Там стояла низкая кровать с балдахином, покрытая лёгкими полупрозрачными занавесями. В воздухе витал слабый запах засохших лепестков роз, спрятанных в потайных отделениях шкатулок. «Слишком пусто», — подумал Юань. В этом павильоне явно давно не жили, но он не был брошен полностью. — Сегодня вы можете отдыхать, но завтра вы все приступите к уборке павильона и сада.  Его голос звучал спокойно, но никто не осмелился поднять глаз. Вечером, когда первые фонари зажглись в коридорах дворца, он отправился во двор, глядя на темнеющее небо. В его руках была флейта — единственная вещь, которая в этом месте оставалась для него неизменной. В павильоне Ветров был свой внутренний сад, с небольшим прудом и несколькими беседками. Тонкие дорожки пролегали меж раскидистых ив и больших кустов жасмина, то и дело проходя через небольшие мостики, проложенные над ручьями. Кое-где на деревьях висели серебрянные колокольчики, а шелковые ленты развивались на ветру. Из-за этого даже поздней ночью сад был наполнен тихим перезвоном и журчанием воды.  Тем не менее не прошло и нескольких палочек благовоний, чем к нему прибыли императорские евнухи. Юань тихо вздохнул. Он совершенно не был готов к тому, чтобы опять встретиться с Императором, хотя благодаря переводу в новый павильон он и так получил день покоя.  Евнухи вошли, неслышно ступая по каменным плитам двора. Один из них слегка склонил голову и заговорил ровным, отстранённым голосом: — Супруг Лин Сяо, Его Величество ожидает вас. Юань не ответил сразу. Его пальцы сжались на гладкой поверхности флейты, но выражение лица осталось спокойным. Он уже знал, что отказываться бессмысленно. Все во дворце принадлежали Императору, и даже его ночь, казалось бы, подаренная ему для отдыха, в конечном итоге была лишь отсрочкой неизбежного. Юань шел по каменным дорожкам, чувствуя, как холод ночи пробирается под тонкую ткань его одежды. Запретный город в это время суток выглядел иначе, чем днем: приглушенный свет фонарей отбрасывал длинные тени, и даже стены казались выше и строже. Вдали слышался тихий плеск воды — где-то в садах работали фонтанчики, а среди ветвей старых сосен разносился еле слышный звон подвесных колокольчиков. Евнухи вели его быстро, но бесшумно, прокладывая путь через темнеющие галереи. Вскоре перед ними показался знакомый павильон. По спине пробежали мурашки. В этот раз ему не пришлось дожидаться разрешения, евнухи сразу же ввели его в спальню, закрыв резные створки дверей.  Юань спешно сделал несколько шагов к ложе, прежде чем склониться в поклоне. Император только хмыкнул, приказывая ему подняться взмахом руки. — Приветствую, Ваше Величество. — Меньше церемоний, — Император сделал глоток вина, сверля Юаня задумчивым взглядом. — Садись, — он указал взглядом на место рядом с собой. Юань почувствовал себя растерянно. Это было против всех существующих правил, но тем не менее ему пришлось сесть, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию. В покоях сразу же воцарилась неловкая тишина. Юань не знала как поступить, пока Император разглядывал его.  — Расскажи мне о том, как ты успел всего за несколько месяцев познакомится с целителем Му. Юаню захотелось выругаться, тем не менее он постарался расслабленно улыбнуться, лихорадочно размышляя. Он не хотел подставить Нравственную супругу, ведь Император наверняка бы разозлился на нее, узнав о том, что ей было известно о замысле Добродетельной госпожи с самого начала.  — Мы встретились случайно, — произнес он, взвешивая каждое слово, — я должен был представить барышне Цунь мелодию для пира, но она задержалась и поэтому меня попросили подождать. Мы просто перекинулись парой слов… — И поэтому вы решили пробраться в павильон Ямэнь?  Юань похолодел, чувствуя себя запертым в комнате с тигром. Он облизал губы, размышляя, что ему делать. Император тем временем передал ему чашу с вином и Юань невольно сделал глоток. Алкоголь обжег горло, а в нос ударил приятный цветочный аромат.  — Я не понимаю, о чем вы говорите, — наконец-то сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверено.  — Правда? Тогда стоить лгать убедительнее, — Император протянул ему небольшую коробочку и Юань с ужасом понял, что в ней находились обезболивающие пилюли, те самые, которые он оставил целителю Му.   Он вновь поднес чашу ко рту, делая еще глоток. Во рту почему-то появился странный металлический привкус, будто от крови, но Юань не обратил на это внимание. Он был слишком взволнованным, чтобы думать о чем-то другом, а вино оказалось неожиданном крепким, мешая сконцентрироваться.  Император не сводил с него глаз, легко опираясь на подлокотник ложа. В его взгляде скользило нечто похожее на насмешку, но Юань знал, что за этой игрой скрывается жесткий, беспощадный ум. — Ты уже пьян, Юань? Юань чуть сильнее сжал чашу в руках. Собственное имя, слетевшее с чужих губ вызвало волну чужеродных мурашек. По венам словно разлилось тепло, а голова затуманилась. — Нет, Ваше Величество. — Тогда почему не отвечаешь? Император двинулся, приблизившись к нему настолько, что Юань почувствовал исходящее от него тепло. Он должен был что-то сказать, должен был оправдаться, но язык словно не слушался. Почему-то тело слишком быстро стало чужым. — Значит, ты действительно думаешь, что можешь меня обмануть? Голос Императора звучал мягко, почти лениво, но в нем слышалось едва уловимое предупреждение. Юань понял: здесь и сейчас решается его судьба. Он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться. — Ваше Величество, я не пытался обмануть вас, — в низу живота возникло чужеродное тепло и Юань растерянно сделал еще глоток с чаши.  Металлический привкус горечью осел на языке. Казалось он пил не вино, а кровь. По телу прошла слабая дрожь.  — Правда? Император протянул руку, небрежно убирая прядь волос с его лица, от чего уши против воли вспыхнули. Юань тихо выдохнул, не зная, что с ним. Тело горело, а дыхание стало поверхностным. — Тогда почему у тебя такой рассеянный вид? Юань встретился с ним взглядом. Он не мог понять, играет ли Император с ним или действительно зол. Наверное дело было в вине. Он выпил слишком много.  — Если я совершил ошибку, я готов принять наказание, — он попытался подняться с кровати и опуститься на колени, но чаша выпала с рук, пачкая одежды Юаня. Он спешно засуетился, желая отряхнуть их и чувствуя себя из-за этого в двойне неловко. Но когда Юань взглянул на руки, то едва не перепугался до смерти. Его пальцы были красные, будто от крови.  — Ты слишком много выпил, — Император легко подхватил его, вытирая пятна своим платком. — Ты должно быть не пил раньше, вот вино и ударило в голову.  Тело послушно расслабилось, хотя Юань наоборот хотел вскочить на ноги. Неужели он опьянел от трех глотков?  Но он ощущал себя слишком странно, словно внутри него разлилось вязкое тепло, подчиняя мышцы чужой воле. Он не был пьян — он знал, каково это. Сейчас было иначе. Вино текло по его венам, но не жгло, а оставляло странное послевкусие, напоминало что-то далекое и забытое. Император смотрел на него, чуть склонив голову, будто изучал. На его губах появилась удовлетворенная улыбка. — Ты дрожишь, — заметил он, касаясь его запястья. Прикосновение обожгло. Юань вздрогнул, но не отдернул руки. Внутри него словно что-то сжалось, непрошенное, чужое. Сердце билось слишком громко. Он хотел сказать, что ему просто холодно, но знал — это будет ложью. — Я… — он сглотнул, отвел взгляд. — Посмотри на меня. Приказ, мягкий, но не терпящий отказа. Юань подчинился. Глаза Императора отражали свет фонарей, отливали золотом. — Мне, наверное, стоит уйти, — произнес он наконец, но голос прозвучал тише, чем он хотел. Император не ответил сразу. Вместо этого он провел большим пальцем по его нижней губе, легко, едва касаясь. — Возможно, ты устал, — спокойно сказал он, но Юань видел в его взгляде что-то другое. Он не успел ничего сказать. Внезапно его дыхание стало тяжелее, а пальцы непроизвольно сжали ткань собственных одежд. В груди разливалось странное напряжение — будто натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Только чужие прикосновения немного облегчали лихорадочный жар.  Император усадил его вновь на кровать, распутываясь завязки на его одеждах. Юань тихо вздохнул, пытаясь помешать, но тело будто одеревенело, а жар стал совсем невыносимым. От него хотелось скулить, таким сильным он был.  Император коснулся его губ в мягком поцелуе. От этого на долю мгновения стало легче, будто ему удалось сделать глоток свежего воздуха. Юань сам не знал почему, но он поддался вперед, теперь уже целуя Императора. Сначала это было целомудренное прикосновение к губам, но вскоре этого стало слишком мало. Тогда он неловко попытался углубить поцелуй, чувствуя, как чужие ладони сжимают талию.  Голова кружилась, а мысли путались, словно шелковые нити в неумелых руках. Юань чувствовал себя странно — будто его тело больше не принадлежало ему, будто его разум утопал в сладком дурмане, разлитом в воздухе. Он не понимал, что с ним, но внутри разгоралось что-то необъяснимое, горячее, нестерпимое — чужеродное. Он попытался отстраниться, но Император не позволил, легко удерживая его за талию. — Не стоит спешить, — голос Императора прозвучал с ленивым удовлетворением, а его пальцы скользнули вверх по спине Юаня, оставляя за собой огненную дорожку. Юань задохнулся, чувствуя, как напряжение внутри него только нарастает. Он должен был сопротивляться, должен был что-то сказать, но вместо этого его губы вновь нашли чужие, и в этот раз поцелуй был уже не робким, а требовательным, почти отчаянным. Казалось, будто кто-то иной управлял им, в конце-концов Юань просто не знал, как целоваться. У него никогда не было такого опыта! Император улыбнулся , легко касаясь языком уголка его губ, заставляя Юаня вздрогнуть. — Ты просто перебрал с вином, — его голос прозвучал мягко, но в нем чувствовалась откровенная насмешка. Юань тяжело дышал, его грудь вздымалась слишком быстро. Он не знал, что с ним, но тело слушалось не его, а эту чужую, властную силу, подчиняясь ей без малейшего сопротивления. Или он просто надумывал? — Вино… — прошептал он, цепляясь за тонкую соломинку здравого смысла. Император рассмеялся — тихо, низко, и этот смех пробежал по коже Юаня дрожью. Он наклонился ближе, его губы прошлись вдоль линии челюсти Юаня, оставляя легкие, почти дразнящие прикосновения. Юань тихо застонал, не в силах себя контролировать. В ушах стучала кровь, а тело, казалось, вот-вот разлетится от слишком сильного жара, пронзающего его насквозь. Император прижал его к себе плотнее, одной рукой легко удерживая его затылок, а другой скользнув по линии позвоночника вниз. Одежды незаметно оказались сброшенными на пол. Юань и сам не знал, когда Император успел нависнуть над ним, когда его губы покрыли шею укусами и засосами. Юань тяжело выдохнул. Ему было стыдно, лежать вот так, на чужом ложе, совершенно нагим. Сам же Император разве что удосужился снять мянь (та самая странная корона китайских императоров с бусинами, которые свисают перед носом) и скинуть сапоги.  Жадный взгляд заскользил по телу Юаня, после чего Император обхватил его сосок губами, прикусив нежную кожу до покраснения. Яркая вспышка удовольствия, такого же неестественного, как и все пронзила его, вырвав у Юаня тихий вскрик.  Жар стал невыносимым. Касания только усиливали его, а кровь в венах казалась невыносимо горячей. — Нужно говорить о своих желаниях, — ладони Императора заскользили по его бедрам, дразня нежную кожу и разводя ноги в стороны. — Ваше Величество, — слова против воли сорвались с губ, пока Император беззастенчиво разглядывал его.  — Это не так тяжело, не нужно смущаться. Юань сглотнул, чувствуя, как дрожит тело. Император тем временем достал небольшую коробочку, опустив в нее несколько пальцев, чтобы зачерпнуть мазь. Спустя несколько мгновений он ощутил прикосновение там, где их совершенно точно не должно было быть.  Император тем временем огладил потайное отверстие, осторожно проталкивая внутрь кончик пальца. Юань нервно зажмурился, но мышцы не слушались не позволяя ему свести ноги вместе. Легкий дискомфорт от проникновения чужеродного объекта немного привел его в сознание, частично рассеяв туман в голове. Конечно же Император заметил это, опять утянув его в долгий поцелуй, незаметно введя палец полностью. Юань невольно дернулся, но чужеродное тепло сразу же устремилось к низу живота, делая возбуждение вновь нестерпимым.  Чувство дискомфорта медленно пропало и тогда Император попытался протолкнуть внутрь еще один палец, предварительно зачерпнув еще немного мази. Юань зажмурился, тяжело дыша. Было душно. Воздуха катастрофически не хватало, шею, плечи и грудь покрывали многочисленные укусы, которые отзывались легкой болью на малейшее прикосновение.  Чужие губы терзали его, не зная жалости, а вышивка императорского облачения царапала кожу, вынуждая Юаня пытаться отстраниться, не в силах вынести такое обилие ощущений. Но все же это помогало отвлечься от чувства растяжение снизу. Император осторожно разводил пальцы, двигая ими, пока мышцы не прекратили сопротивляться. Юань же даже не мог свести ног.  — Не отводи взгляд, — Император прикусил сосок, надавив одновременно с этим на точку, от которой по телу Юаня прошел разряд удовольствия. Не медля больше, он ввел внутрь третий палец, действуя уже более уверенно и нетерпеливо. Каждые несколько мгновений с губ Юаня срывались тихие вскрики и стоны. Казалось еще немного и он лишиться сознания, а его лоб давно покрылся бисеринками пота.   В голове был плотный туман, а мысли переплелись будто легковые нити. Юань не до конца отдавал себе отчет в происходящем, пока не почувствовал внутри пустоту. Император тем временем избавился от части одежд, обнажив идеальную фигуру. Юань невольно скользнул взглядом сначала по груди, а потом и по животу, в последний момент зажмурившись. Император весело рассмеялся, накрыв его своим телом. Жадные губы опять прошлись по шее, оставив новый засос на адамовом яблоке и слизав новый томный вздох. Юань невольно замер, не зная, что делать. Страх опять поднял голову, но новая волна жара не позволила ему задуматься об этом. Что-то явно намного большее, чем три пальца оказалось меж его ягодиц, став новой причиной для стыда. — Ваше Величество… — Может быть совсем немного неприятно, — Император осторожно толкнулся и Юань невольно захныкал от почти болезненного растяжения. Юань пытался сосредоточиться, но мысли ускользали, словно вода сквозь пальцы. Он чувствовал себя пленником не только обстоятельств, но и собственного тела, которое предательски отзывалось на каждое прикосновение. Горячее дыхание Императора обжигало его шею, а тихий, едва слышный смех, казалось, проникал под кожу, пробуждая в нем нечто чужеродное, неизведанное. Почему его сердце так бешено колотилось? Это был страх? Волнение? Или что-то более опасное? Император был слишком близко, его взгляд — слишком пронизывающим, слишком знающим. Юань чувствовал себя игрушкой в руках хищника, запертой в золотой клетке роскошных покоев. Хотелось отступить, убежать, но мышцы не слушались, а жар, разливающийся внутри, делал его движения медленными, неуверенными. Он попытался вновь заговорить, но слова застряли в горле. Только дрожащий вдох сорвался с губ. — Не нужно бояться, — давление стало сильне и Юань заерзал, хмурясь. Император в ответ принялся целовать его, а странное чужеродное тепло немного облегчило дискомфорт. Юань даже удалось расслабиться, привыкнув к чувству растяжения внутри. Когда Император медленно начал двигаться, позволяя ему привыкнуть, с губ сорвались первые громкие стоны. — Ваше Величество, я… я… Новая вспышка удовольствия не позволила договорить. Юань ощущал себя так, будто он увяз в липком меду, не способный пошевелиться. Император легко перевернул его на живот, вынудив прогнуться в пояснице. Теперь с каждым новым толком Юань скользил по простыням, в искуплении сжимая ткань пальцами и уткнувшись носом в подушку, лишь бы не слышать пошлого хлюпанья и шлепков кожи о кожу. Горячая рука обхватила его естество, двигаясь в такт с толчками. Юань не понимал сколько это продолжалось. Просто спустя какое-то время он охрип от криков, а его щеки стали влажными от слез. Каждый новый разряд удовольствия все сильнее затуманивал разум, пока он не ощутил, как Император замедлился, изливаясь. От ощущения чего-то теплого и вязкого внутри стало стыдно. Следом за этим на него обрушился сокрушительный оргазм из-за которого помутнело в глазах. Странный, лихорадочный жар исчез, будто бы его и не было, оставив Юаня совершенно обессиленным. Губы Императора опять коснулись его шеи в том месте, где проходила артерия. Он осторожно собрал капельки пота, прижимая Юаня к себе еще сильнее, еще ближе и укрываясь их обоих шелковым одеялом.