Тень у подножия трона

      Сирион шагал по коридору, и гулкий звук сапог эхом отдавался от каменных стен. Прошёл уже лунный цикл с тех пор, как королевская семья вернулась из Винтерфелла в столицу, и лишь теперь ему удалось организовать совместный ужин с матерью, братьями и сестрой. Всё это время отрёкшийся принц был занят расследованием — он пытался выяснить причины поспешного отъезда и странного поведения своего дяди, лорда Станниса. Вся свита лорда Станниса отбыла вместе с ним — до последнего человека. А вот среди сопровождавших покойного лорда Джона Аррена не все вернулись в Долину.       Столица — место, где хочешь ты того или нет, но пересекаешься с самыми разными людьми не только из своего круга. И Сирион, пользуясь случаем, вёл беседы, расспрашивал, наблюдал. Так из обрывков чужих разговоров, полуправды и противоречий он начал складывать цельную картину.       Выяснилось, что в последние месяцы лорды Аррен и Станнис проводили вместе много времени. Казалось бы, ничего удивительного — один десница короля, другой — мастер над кораблями и родной брат Роберта. Оба — члены малого совета. И всё же, как удалось установить, ни один из их визитов не был связан с вопросами совета или короны: не было ни распоряжений о строительстве новых верфей или маяков, ни увеличения или сокращения численности кораблей. Их встречи происходили в самых разных местах столицы — вдалеке от области применения знаний мастера над кораблями.       Источники противоречили друг другу, слухи множились как грибы после дождя. Но одна информация особенно зацепила Сириона — и была при этом наименее правдоподобной: якобы лорды Аррен и Станнис навещали улицу Стали, таверны, трактиры, гостиницы и даже дома в трущобах у порта. Некоторые утверждали, что их видели и в борделях.       Сложно было поверить в это. Станнис Баратеон был известен своей суровостью и ненавистью ко всякому разврату, а лорд Аррен всегда слыл порядочным мужем и верным семьянином. Но рассказ исходил от человека, сопровождавшего десницу практически повсюду — и вряд ли он лгал. Это было странно и любопытно, поэтому Сирион решил выяснить, почему два весьма знатных лорда посещали такие места. Пусть дядя и просил быть его осторожней, но всем при дворе был интересен столь спешный отъезд брата короля. А правильные вопросы и действия давали принцу возможность раскрывать информацию, которая интересовала многих, а значит, не привлекать особого внимания своим расследованием, но то, что узнал Сирион, обескуражило его. Принцу пришлось на время прекратить поиски и расспросы, сделав вид, что не смог выяснить причины отъезда лорда Станниса. Но правда была такова, что часть мест, которые посетили и принц Сирион, и лорд Станнис с лордом Арреном — были пристанищами незаконнорождённых детей короля Роберта.       На деле у Роберта уже есть бастарды, один из них живёт в Штормовом Пределе. Это сын от леди Делены Флорент по имени Эдрик, и он единственный официально признанный бастард отца. Также у отца есть дочь в Долине, но она вряд ли знает о своём происхождении и кто её отец. При дворе о ней не вспоминают, хотя Сирион хотел бы познакомиться со своей старшей сестрой. Но несмотря на знания о сводном брате и сестре, юноша не ожидал узнать о том, что детей у отца гораздо больше. Размышления пришлось отложить — принц стоял перед дверью опочивальни своей матери, дожидаясь разрешения войти от её слуги. Оказавшись в спальне, он увидел, что стол уже ломился от еды и все были в сборе. В центре в высоком подбитом кресле восседала Серсей. Смотря на неё, Сириону казалось, что мать возвышается над всеми.       — Приветствую тебя, сын мой, — учтиво произнесла она.       — Проходи, садись. Мы ждали тебя.       Улыбка Серсей была подобна ещё одной свече в комнате — тёплая и яркая. На шее блистало золотое ожерелье с тремя изумрудами, что подчёркивало глаза матери. Как и вечерний наряд, что был бледно-зелёным и расшитым сложными узорами.       По правую сторону сидел Джоффри — молчаливый, недовольный, ковыряющий еду.       — Мы думали, что ты уже не придёшь. Что оказалось важнее семейного ужина? — язвительно бросил он.       — Это неправда! — вдруг вмешался Томмен.       Сирион всегда был особенно близок с младшим братом — он рядом с Томменом с самого его рождения.       — Разве мейстер не учил тебя, что невежливо вмешиваться в разговоры взрослых? — излил свою желчь Джоффри.       — А тебя не учили, что грубость — не та черта, которой должен обладать наследник престола? — спокойно ответил брату.       Джоффри резко поднял глаза, но прежде чем сказать хоть слово, вмешалась Серсей:       — Не ссорьтесь, мальчики. Сирион прибыл вовремя — это я велела вам троим прийти заранее.       Джоффри потупил глаза и снова уставился в тарелку, показывая всем своим видом, что незаинтересован в разговоре.       Сирион же молча кивнул матери, поцеловал в щёку Мирцеллу, сидевшую рядом с Томменом, и сел напротив Джоффри. Мирцелла, вся в розовом хитоне, вспыхнула от смущения — её брат всегда находил время для галантности. Его сестра очаровательная девушка, временами застенчивая. Не слишком уверенная в себе и также, как и Томмен, находилась под сильным влиянием матери. Но у них троих всегда были друг с другом тёплые и близкие отношения. Мирцелла сильно привязана к своему старшему брату и всегда восхищалась его делами и поступками, часто хваля его и порой даже за его спиной перед придворными замка. Сидя напротив своего нелюбимого брата, Сирион бросил на него холодный взгляд и посмотрел на мать с лёгкой улыбкой, которая была отправлена ему в ответ. Легким движением руки королева-мать дала сигнал слугам о начале ужина.       Покои наполнились движением. Вышколенные слуги заскользили меж столов, разнося блюда на серебряных подносах. Ароматы жареного мяса, пряных соусов, свежей выпечки и поджаренной корицы смешались с запахом воска и вина. На центральный стол поставили запечённого фазана, украшенного кольцами из инжира и розмарина, рядом — блюдо с медовой морковью и миски с ячменной кашей, в которую были вбиты кусочки запечённого яблока. Золотая посуда блестела при свете свечей. Джоффри, как всегда, смотрел надменно. Он почти не прикасался к еде, делая лишь несколько ленивых движений ложкой. Томмен, наоборот, ел с аппетитом, хотя старался не чавкать. Мирцелла разламывала булочку, водя пальцем по корочке, будто размышляя.       Разговор сначала был формальным. Расспрашивая о возвращении в столицу, поездке на Север и пребывании в Винтерфелле. Джоффри тут же поднял голову и уставился на брата с немым раздражением.       Сирион не удостоил его взгляда и обратился к Томмену. Томмен был застенчивым мальчиком, но сейчас он говорил без остановки, вспоминая, как играл с Браном Старком, как вместе с няньками исследовал замок и слушал сказания мейстера в библиотеке — о Ночном Дозоре, Стене, зиме и древних временах. И, конечно, о том, как обрадовался, узнав, что Бран выжил после падения.       — И я скучал по тебе, — сказал Томмен, глядя на брата. — Мы могли бы кататься верхом, исследовать Волчий лес, Зимний городок и окрестности. И играть в игрушки, которые я взял с собой…       — Тебе уже не три года, — резко отозвался Джоффри, не поднимая головы. — Пора выкинуть твои дурацкие игрушки и заняться делом.       Все взгляды были обращены к нему. Все, кроме Томмена, который сник, а в глазах у него выступили слёзы. Сирион положил нож и спокойно откинулся на спинку стула.       — Ему шесть. Пусть играет. А ты, Джоффри, если завидуешь его увлечениям, порадуйся за брата, вместо того чтобы показывать свою пустоту и отсутствие интересов.       Томмен с Мирцеллой взглянули на Сириона. В их лицах читалась тихая благодарность, смешанная с облегчением.       — Между прочим, — повысил Джоффри голос, в котором слышался сладкий вкус победы и превосходства над ними. — Я победил самого Робба Старка, не вступая в поединок.       — Это как же? — Сирион взял бокал, не отрывая взгляда.       — Он отказался сражаться со мной на боевых мечах. Его мастер над оружием сказал, что он ещё ребёнок.       — Это неправда, — вмешался Томмен, глядя на старшего брата. — Он сказал, что настоящая сталь опасна и нет нужды рисковать.       У Джоффри лицо заиграло красками гнева. Сирион же едва заметно усмехнулся.       — Похоже, тебя спасли от позора, братец. Возможно, тебе сделали одолжение.       — Да как ты смеешь? Я, между прочим, отлично владею мечом! А кто учил этого северянина?!       — Этот «северянин» — будущий Гранд-лорд Севера и твой сюзерен. Прояви к правящей семье большее уважение, или Старки и весь Север не будут уважать тебя, когда ты окажешься на троне.       — Я их король! Это их долг подчиняться мне!       — Если король не уважает своих вассалов, то жди ответного неуважения к себе. — Этот спокойный ответ заставил Джоффри замолчать, так как своим скудным умом он не смог придумать ответ и не хотел изречь глупость в присутствии матери.       Мирцелла рассказала, что тоже сожалела о том, что Сирион отсутствовал при визите. Как оказалось, в Винтерфелле есть собственный сад, где выращивались одни из прекрасных цветов — Зимние розы или, как их ещё называют, Голубые. Мирцелла сама любила выращивать цветы, у неё с Сирионом был собственный садик в Красном Замке, где они выращивали, сажали и самолично ухаживали за цветами. Сирион же порой в полной тишине и спокойствии писал там свои стихи и песни, играя не только для цветов, но и Мирцеллы, которая находилась рядом.       Между подачей первых и вторых блюд Серсей обратилась к Джоффри, спрашивая о его ранении, которое нанёс ему один из лютоволков Старка. Сирион не знал особых подробностей о произошедшем и поэтому решил обратиться к матери и узнать всё от неё:       — Что там произошло? Я слышал, что на Джоффри напал один из волков Старка…       Он сдержал насмешку: «…и младшая девчонка Старк тебя обезоружила», —пронеслось у него в голове.       Серсей тяжело вздохнула, её лицо потемнело.       — Это случилось у «Перекрёстка». Мы должны были пообедать все вместе, но делегация Совета задержалась, и я велела Джоффри составить компанию Сансе Старк. Они сбежали от охраны.       В этот момент мать плотно сжала кулак, в котором держала вилку для накалывания мяса. Серсей свирепо любит своих детей и словно львица готова их защищать. По слухам, человек, который отвечал в тот день за охрану Джоффри, дорого поплатился, возможно, своей жизнью. Королева приказала его выпороть, и с тех пор этого человека никто не видел. Это, конечно, его вина, что он дал себя одурачить, и его нужно было наказать, но не настолько жестоко.       — Я просто не хотел, чтобы нам мешали, — отозвался Джоффри.       — И посмотри, к чему это привело, — сказала с ноткой осуждения мать. — В итоге они с Сансой у реки натолкнулись на её сестру Арью и какого-то крестьянина. Девчонка стала хамить, бросаться камнями. Джоффри попытался спешиться и прогнать их, но это мелкая дрянь напала на твоего брата с палкой, ударив того по затылку, а после натравила своего волка… — В этот момент Сирион видел, как меняется лицо матери со спокойного на гневный. Одновременно мать теряла контроль над собой и не стеснялась в выражениях. — … Это чудовище чуть не оторвало руку Джоффри, но видимо, поняв последствия, эта сука отозвала волка и убежала вместе с ним.       Все присутствующие за столом слушали это молча. Мать всегда перекладывала вину своих детей на других, и наверняка на этот раз всё точно также.       — Как так получилось, что маленькая девочка смогла зайти тебе за спину и оглушить? И почему ты спрыгнул с лошади, лишив себя выгодного преимущества над ними? — со сквозящей холодностью вопрошал Баратеон.       — Это была моя ошибка. И я не думал, что девчонка на меня нападёт.       — Плох тот король, что не думает и не просчитывает ходы.       — Такой ошибки я больше не допущу, Брат. — На лице Джоффри промелькнул страх и смирение перед человеком, который не боялся ему перечить и высказываться о его действиях. Он всегда отступал перед сильными личностями, каким был и его старший брат.       — И что случилось дальше? — спросил Сирион.       — Мы искали эту девчонку четыре дня и на исходе последнего нашли её. Жалко, что наши люди не сделали это раньше, По матери было видно, что она сожалеет об этом. Можно только гадать, что бы она тогда сделала с бедной девочкой. — Но вот волка уже при ней не было. И тогда ради справедливости я смогла убедить вашего отца, чтобы он мне позволил убить другую волчицу.       — Погоди, ты убила другого зверя, чтобы показать силу клана Ланнистер? Матушка, но это неправильно, вторая волчица ни в чём не виновна.       — Ты говоришь как Старк, — усмехнулась мать.       — Но это неправильно! Это не делает тебе чести, а только позволяет потешить… — «Своё эго», — хотел сказать принц. — Эго моего капризного и истеричного брата.       Его взгляд был обращён на Джоффри, мать тут же начала пререкаться со старшим сыном.       — Ты напоминаешь мне Тириона, он тоже порой не понятно на чьей он стороне выступает, — произнесла мать.       Не выдержав, Сирион вскочил из-за стола.       — Сторону? — прокричал принц, вскидывая руки по направлению к Джоффри. — Из-за этого идиота Старки смотрят на нас чуть ли не с холодной яростью в глазах. Младшая из дочерей наверняка ненавидит здесь всё из-за случившегося. Они все, возможно, надеялись на более прекрасное время, но ты своим приказом всё перечеркнула, и теперь, возможно, все, кроме Сансы, ненавидят нас. А этот пример, который подал всем Джоффри? Если лорды прознают всю правду, то это будет пятно на его репутации как будущего короля. Вы уже посеяли семена раздора между двумя великими домами, а если к ним присоединятся и другие? Тем более я не поверю в эту историю, где наш эгоист пострадал?       Тут Сирион сразу же переключился на брата:       — Что ты сделала с бедной девочкой Сансой? Ты наверняка не проявил мужества, чтобы скрыть свою боль, чем только ещё больше перепугал несчастную. И клянусь всеми богами, что ты не выразил слова поддержки и сожаления после казни её волчицы.       Тут уже не выдержал сам Джоффри, вскочив как ошпаренный.       — Я принц! Я не должен извиняться перед этими дикарями. Они должны извиниться передо мной!       — Принц? — Голос Сириона стал ледяным. — Истинный принц не стал бы позорить свою семьи! Имея бы мужество, ты бы отправился к лорду деснице и его дочерям, склонил свою голову, сказав: «Как тебе жаль, что пришлось казнить лютоволка одной из ваших дочерей, и я приношу вам свои извинения».       — Какое им дело до моих извинений и почему я должен идти на поклон к тем, кто меня покалечил?       — Говорят, что шрамы украшают мужчину. А извиниться ты должен, если не за своё враньё…       — Враньё? — перебил Джоффри.       — Я знаю тебя как облупленного, и я уверен, что это ты спровоцировал драку, это они защищались, а волчица лишь защищала своего хозяина.       — Хватит! — попыталась вмешаться Серсей.       — Я не собираюсь доказывать тебе обратное. Я прав и не буду извиняться перед вонючими Старками. Они считают себя ровней нам.       Черноволосый Баратеон с силой ударил кулаками по столу. Посуда задребезжала. Джоффри сглотнул слюну и в страхе отшатнулся назад, поправляя свою одежду.       — Боги видят, Джоффри. И когда придёт день, когда боги жестоко проучат тебя за твоё враньё, вздорный нрав и неприятности, что ты причинил людям. Я же буду стоять в стороне и потешатся над тобой, наблюдая, как кара падает на твою голову.       — Хватит! — Вскочила Серсей. — — Я ваша мать! И я ваша королева! И я приказываю вам прекратить эту ссору и примириться! — гневно проговорила она, смотря на старших сыновей. — Вы — братья, а не враги. Сирион, ты старше. Ты должен защищать Джоффри, а не нападать на него!       — Я не собираюсь защищать жалкое подобие человека, — бросил Сирион.       Все глаза в этот момент были обращены на него. Наступила гробовая тишина.       — Что ты сказал? — спросил ошарашенный Джоффри. — Что. Ты. Сказал?       — Ты слышал!       — Сирион!       Униженный и оскорблённый, Джоффри, не найдя слов, спустя пару секунд поблагодарил мать за ужин и быстрым шагом удалился из спальни.       — Доволен?       Серсей посмотрела на Сириона с гневом, оскорбившись. Подберя подол гиматия, она приказала всем продолжать ужин, а сама грациозно отправилась, как думается, следом за любимым львёнком.       Оставшись втроём, они сидели в молчании. Томмен с Мирцеллой вовсе не напоминали Джоффри — и это Сириону нравилось больше всего. В противном случае он, пожалуй, давно бы сбежал воспитанником в другой замок к тем же Старкам.       — Сирион… — тихо спросил Томмен, поднимая глаза. — Мы можем как-нибудь прогуляться с тобой?       Баратеон взглянул на брата с мягкой улыбкой и ободряюще кивнул:       — Конечно. Мы уже давно не проводили время вместе. И, по правде говоря, я очень скучал по вам обоим. Теперь даже жалею, что не поехал с вами на Север. — Он на секунду задумался и добавил про себя: «В основном, потому, что в тот день я бы встал на сторону Старков». — Кроме того, — продолжил он вслух, — я заказал вам подарки. Мастера заверили, что они будут готовы через пару дней.       — Подарки? — одновременно воскликнули Томмен и Мирцелла, и на их лицах расцвела искренняя детская радость. Эта реакция стала для Сириона лучшей наградой за весь ужин.