21:59

Гостиная общежития напоминала место для траура. Такое, где люди слишком заняты оплакиванием чего-то, чтобы просто сесть и поесть еду как нормальный, уважающий себя человек. В неподвижном воздухе даже гирлянды, развешанные по углам, светили вяло, выполняя обязанность из чистой необходимости. Тарелки, одни за другим сдвинуты к середине стола, палочки и остальные столовые приборы аккуратно (и не очень) убраны поверх них. Даже сладкий и нежный аромат блюд, не казался таким заманчивым. Пожалуй, именно это Хайбара тогда и имел в виду. Годжо не смог вспомнить его фразу дословно, но смысл был предельно ясен: в доме, где ругаются родители, детям редко бывает по вкусу хоть какая-то еда. Не то чтобы они были детьми этих упрямых козлов, но атмосфера совпадает до раздражающих мелочей. Сатору уселся на пол, прислонившись спиной к дивану. Потом лениво щёлкал пультом, пока не наткнулся на очередной репортаж про “необычно тёплый декабрь”. На экране мелькали улыбающиеся ведущие и виды города без снега. Закатив глаза, парень отложил пульт в сторону и поднялся. — Ну и что за Новый год без снега, – пробормотал он себе под нос, медленно обходя комнату кругами. Он остановился у окна, посмотрел на тёмный двор, затем снова двинулся дальше. — Если бы я мог хоть как-то что-то исправить, – продолжил он, размышляя вслух и снимая очки, чтобы протереть стёкла рукавом, а потом снова надеть их. Сильнейший маг современности. Способен стереть проклятие с лица земли. Абсолютно беспомощен перед плохим настроением и отсутствием снега. Впечатляюще. Впечатляюще стыдно. Выдохнув ещё пару раз громче, чем требовалось, Сатору решил хотя бы немного поднять настроение. Если не всем, то хотя бы себе. Мысль пришла быстро и приятно. Он направился в коридор, к огромной полке, где Яга-сенсей хранил все конфискованные вкусняшки. Сатору знал это место слишком хорошо. Сенсей, разумеется, даже не догадывался, что запасы оттуда исчезают с завидной регулярностью. Коридор встретил темнотой. Ну конечно. Свет здесь никто не включает принципиально. Всё приходится делать самому. Шаги пытались звучать тихо, но подошвы цеплялись за гладкий пол, оставляя уловимый скрип. Даже при том, что Яги сегодня не было, стоило быть осторожным. Камеры всё ещё могли работать. Нужно было встать точно в слепую зону, выверить угол, не торопиться. Годжо прищурился, оценивая расстояние, и самодовольно улыбнулся. Иногда быть гением всё-таки удобно.

***

Если бы у Шоко спросили её честное мнение, она бы попросила стрельнуть сигаретку. После разговоров с Эми запас нервов иссяк настолько, что девушка не уследила за временем и затянулась уже в третий раз подряд. Пепел осыпался на бетон у крыльца, она стряхнула его ногтем, морщась от ветра, который цеплялся за пальцы. Последний год обучения. Само сочетание слов звучало слишком весомо, чтобы не задержаться на нём мысленно. Всем, наверное, хотелось провести последний Новый год в техникуме вместе. Ради этого они и договорились остаться в общежитии на каникулах, не разъезжаться по домам, не оправдываться семейными делами. И всё это закончилось испорченным праздником и молчанием там, где раньше был смех. Иейри не была большой фанаткой подобных событий, но обида всё равно присутствует. Это ощущалось почти как подстава, слишком уж намеренная. Они ведь давно не дети, чтобы тянуть обиды по нескольку дней из-за пустяков. Разве нельзя было сесть и разобраться между собой до праздника, пока ещё оставалось время? Шоко снова потянулась к пачке, на секунду задержав пальцы на картоне, проверяя себя. Решение пришло просто и без лишних мыслей. Она отправится к Годжо. Сразу после того, как докурит.

***

Первые пять минут Сатору дулся и проклинал всех и вся, но сейчас он с увлечением разглядывал непонятные картинки. Ах, как он до этого дошёл? В общем, операция “вкусняшки” не увенчалась успехом. Желанного шоколада там отнюдь не было, зато по голове едва не прилетела старая, пыльная книга, которая благополучно отлетела в угол комнаты – ровно в тот момент, когда парень вовремя включил свою “бесконечность”. Воздух перед лбом дрогнул, страницы разъехались веером, а корешок с глухим стуком ударился о стену. — Блять, блять, блять, – прошептал он себе под нос, торопливо оглядываясь. Использовать технику дальше было бы до ужаса палевно, поэтому Сатору, приподнявшись на носках, почти бегом проскользнул к углу. Книга выглядела так, будто пережила не один десяток переездов: потёртый переплёт и треснувшие углы, не говоря уже о пятнах сомнительного происхождения. Пахла она старой бумагой и чем-то тошнотворно горьким. Пальцы оставили на обложке свежие следы, сразу заметные на серой пыли. Он опустился на колени, придерживая книгу локтем, и раскрыл её. Палец остановился на старой, запачканной странице, объясняющей руны и заклинания дождя. Чернила в некоторых местах растеклись, строки съезжали вниз, а пометки были сделаны разными почерками. Кто-то в двадцать первом веке ещё пользуется таким? Книга оказалась сборником рун. Не запретных, не помеченных печатями, без тревожных приписок на полях. Иллюстрации были простыми, хоть и не чёткими: линии пересекались под странными углами, символы повторялись с вариациями, а рядом стояли короткие пояснения. Парень пролистал ещё несколько страниц, лениво цепляя бумагу ногтем, пока взгляд не зацепился за знакомое слово. Руна атмосферного вызова. Снег. — Ого… снег? – брови Годжо приподнялись, а на губах появилась кривая улыбка. — Ну хоть что-то хорошее сегодня. Он снова осмотрелся. В гостиной никого нет, пол ровный и свободный. Даже если кто-то зайдёт – успеет стереть. Ну, наверное. Сначала Сатору сбегал на кухню, вернувшись с куском мела, обломанным с одного края. Он повертел мел в пальцах, стряхнул крошки и присел на корточки. Перед началом, как было написано в книге, требовалось произнести вступительную формулу. — Aeris convocatio… nivem, audi… imperium.. meum – пробормотал он, проглатывая окончания и путая ударения. — Да какая разница. Затем, Сатору принялся рисовать руну прямо на полу гостиной, выводя линии уверенно и быстро. В этом деле, главное быть уверенным в себе! Мел скрипел, оставляя чёткие следы. Рука двигалась… ну почти ровно, без пауз. Юноша слабо верил, что это сработает хотя бы на один процент. Он делал это, безоговорочно, от балды, просто, чтобы занять себя после всех попыток помирить друзей, которые закончились ничем. Если не выйдет – ну и ладно. Зато будет что рассказать. В этот момент дверь распахнулась, и мел хрустнул под его пальцами, искривляя линию налево.