Незамеченное в тени

Воскресенье прошло в компании Юнги и Тэхёна. Казалось, эти двое поставили себе целью за два дня вернуть его щеки в прежнее состояние. За эти два дня Чимин успел немного отстраниться от навязчивых мыслей о собственной никчёмности, о том, что из-за своего происхождения ему будто бы суждено лишь одиночество и неприязнь окружающих. Он почти убедил себя, что его сила никак не определяет его как личность. Судьбу он выбирает сам. Он был невероятно благодарен Юнги и Тэхёну за это. Немного омрачало атмосферу лишь одно — его собственная влюблённость. У Чимина никак не получалось на сто процентов расслабиться рядом с Юнги. Иногда у него перехватывало дыхание всего лишь от одной его улыбки. Он зависал, слушая его голос, будто каждый звук мог пробраться под кожу и остаться там надолго. Если коротко — Чимин палился по полной. Но, похоже, либо Юнги действительно хороший актёр, либо жуткий тормоз. Чимин очень надеялся на второе.

***

Утро понедельника начинается с кофе — и подглядываний за переодевающимся Юнги. Простите Чимина, но он в тот момент просто открыл глаза… и так и не смог их закрыть обратно. Перекатывающиеся мышцы на спине хёна притягивали взгляд слишком сильно. А его руки… это вообще отдельное произведение искусства. Эти вены, эти линии — кажется, Чимин сходит с ума. За все прошлые годы жизни с ним такого не случалось: чтобы он зависал на ком-то в таком смысле. Похоже, он демисексуал. Или как там называеся то, когда влечение появляется только после того, как влюбился? М-да. Как будто ему обычного утреннего рассвета мужской силы не хватало. А теперь, после такой сцены оно просто так не пройдёт.

***

Сегодняшние три занятия прошли на удивление хорошо. Чимин уже научился довольно уверенно управлять своим пламенем — он даже мог создать небольшой фейерверк. Правда, только в темноте… хотя, по сути, в этом ведь и есть смысл фейерверков. На теории магии им задали реферат, поэтому Чимин решил после занятий зайти в книжный магазин, чтобы купить что-нибудь полезное по теме. Конечно, он мог бы пойти и в библиотеку, но ему хотелось иметь собственную книгу. Тем более что реферат нужно было написать об особенностях своих сил. Но дойти до магазина ему было не суждено. Этот Мерфи, хоть и не маг, всё же дал имя для одного могучего закона — закона подлости. Стоило Чимину только-только почувствовать себя лучше, как судьба решила снова сыграть с ним злую шутку. Зайдя в узкий переулок, где с обеих сторон были только стены высоких зданий, Чимин хотел всего лишь сократить путь. И уж точно не хотел встречать группу парней, которые окружили его подозрительными улыбками. Чимин даже не успел толком понять, что происходит, как всё перед глазами поплыло — и переулок сменился совершенно другой картиной. Чимин увидел перед собой сцену почти двухнедельной давности. Лицо Юнхо, склонившегося над ним и пытавшегося унизить его самым подлым образом. Он снова почувствовал липкий страх и омерзение, будто всё происходило в этот самый момент. Затем лицо перед ним исказилось в гримасе боли, и в ухо зашептал липкий голос: — Смотри… смотри, что ты натворил. Ты — монстр. Ты приносишь людям только боль. Эти слова, как острые иглы, вонзились прямо в сознание. Воздух стал густым, тяжёлым, по горлу прошла мучительная судорога. А через мгновение картинка снова сменилась. Теперь он увидел Чонгука, лежащего на земле, скрючившегося от боли, всего в синяках. Тот смотрел на Чимина глазами, полными боли и ненависти. — Это всё из-за тебя… — выдохнул он. — Зачем я вообще помогал тебе? В дальнем уголке сознания Чимин понимал, что что-то здесь не так, что это не может быть реальностью… но выбраться он не мог. И когда картинка снова изменилась, этот слабый отблеск понимания исчез. Рядом с неподвижным Чонгуком стоял Тэхён — в слезах, но с яростью в глазах: — Если ты ещё раз к нам приблизишься, я сделаю из тебя одного из своих зомби-марионеток. Юнги-хён был прав: нужно держаться от тебя подальше. Последним ударом стало лицо Юнги, появившееся перед ним так отчётливо, будто тот стоял совсем рядом. Юнги смотрел на него равнодушно, холодно, и тихим, безжизненным голосом сказал: — Я даже не удивлён. Ты именно такой, каким я и думал. Мне мерзко смотреть на тебя. После этих слов Чимин отчаянно вскрикнул. Он не выдержал лавины чувств, что обрушилась на него. Он почувствовал, как его внутренняя опора рушится, как сердце трескается под давлением. Эти образы были воплощением его самых страшных мыслей, его глубочайших страхов и комплексов. Он не знал, как выбраться из этого кошмара. Внезапно воздух в легких полностью исчез. На одно короткое мгновение Чимину показалось, что он просто… умер. Мир утонул в абсолютной тьме. Но спустя секунду он, с усилием моргнув, смог разлепить глаза. Перед ним колыхался размытый силуэт — кто-то стоял, нависая над ним. И в следующий миг раздался голос, такой холодный, что кожа пошла мурашками: — Надеюсь, теперь ты понял, кто ты есть на самом деле. Монстр. Ничтожество. Голос будто шипел, растягивал каждое слово, наслаждался ими. — Если ещё раз посмеешь использовать свою силу против моих людей… всё это станет твоей реальностью. Полностью. Запомни это хорошенько, Тенемаг. Последнее слово прозвучало так, будто его прошили насквозь. Чимин не знал, как поднялся с земли. Не помнил, как дошёл до общежития. Он словно плыл в каком-то бесконечном тумане. Кровь полностью отхлынула от лица, дыхание сбилось, становилось рваным и поверхностным. Перед глазами то и дело вспыхивали образы — то ли воспоминания, то ли видения, то ли навязанные иллюзии. А видел ли он их вообще? Или ему просто… внушили? Чимин ничего уже не понимал. Его мысли рассыпались, как пепел. Он не мог сейчас ни анализировать, ни рассуждать — сознание дрожало, как натянутая нить. Он дошёл до комнаты на подгибающихся ногах. Всё тело мелко трясло, руки холодели, будто их опустили в ледяную воду. Он даже не заметил, как дверь щёлкнула за его спиной. Из оцепенения его вырвал голос Юнги. — Чимин, ты в порядке? Ты весь… трясёшься. Юнги хотел протянуть руку, но остановился в полушаге, словно боялся напугать ещё сильнее. Перед глазами Чимина мир снова дрогнул — на краткий миг лицо Юнги исказилось в ту самую холодную, равнодушно-обвиняющую маску из кошмара. Его всего перекосило от страха, и дрожь усилилась до судорог. Юнги, заметив это, мгновенно подбежал. Он осторожно взял лицо Чимина в ладони, так мягко, будто боялся причинить боль, и с искренним беспокойством спросил: — Чимини… малыш… скажи, пожалуйста, что случилось? Что с тобой? И в этот момент по щекам Чимина покатились горькие, горячие слёзы — словно прорвало плотину. После избиения он не плакал. Даже когда они поссорились с Юнги — он тоже не плакал. Он выгорал, ломался тихо, внутри, но держался… думал, что это сила. Что если он сдерживает слёзы, то значит справляется. Но оказалось, он не плакал потому-то просто сломался. И вот теперь у него истерика. Настоящая, неконтролируемая, срывающая дыхание. Его починили всего лишь несколько слов. Его спросили что случилось и в порядке ли он.