Папа

      — Я отец. — монотонно произнёс Солдат, глядя Броку прямо в глаза, когда они уже остались один на один посреди коридора.       Чему кстати говоря, Рамлоу был несказанно рад.       Стало как-то полегче, когда появилось пространство для воздуха и размышления. Сейчас ему казалось, что из этой ситуации выхода нет в принципе, ведь если подумать, то они в любом случае не в плюсе.       Солдат натворил хрени, пока был на задании, за это согласно протоколу его следует обнулить, затем как положено наказать, а от девчонки избавиться, желательно по тихому.        Иначе в расход пойдут все они без вариантов, да вот только Брок никогда не считал себя настолько отбитым чтобы поднять руку на ни в чем не повинного ребёнка.       В конце концов, он был кем угодно: ублюдком, обманщиком, меркантильным засранцем, но уж точно не извергом. Если он и согласился на эту работу, это не значит, что принял все условия безоговорочно.       Теперь уже нет, поэтому то, все чаще стал задумываться о дезертирстве из «Гидры». Потому что понял с опозданием, что жизнь человека и его личность это то, чего нельзя отнимать ни в коем случае. Он сполна насмотрелся на чудовищные, уму непостижимые пытки, которые эти твари проводили над Солдатом и в какой-то момент, просто не выдержал.       Его нравственный компас, которого как думал Брок, у него сроду не было, совершенно неожиданно воспротивился этим зверствам, но на открытый бунт на корабле, пока ещё не доставало сил.       Кандидатура Роджерса в качестве посредника по налаживанию мостов маячила красным флагом все чаще и интенсивнее, однако на данный момент нужно было продумать как, что и в каких словесных порциях выкладывать.       Придётся выложить всё от начала до конца, в том числе о том, что тот самый друг, которого Кэп так рьяно ищет со времен перестрелки на мосту, всегда был жив живёхонек, только с нехилыми такими отклонениями в мозгах.       Вот в этом как раз Рамлоу в очередной раз и убедился, как только услышал то самое слово из его уст.       — И как бы вы все ни старались, это не изменится. — добавил тем временем Солдат, а сам не сводил взгляда с дверей лифта, за которыми секундной ранее скрылась Мэй, вместе с его драгоценным сокровищем на руках.       Брок вперился в этого несчастного прямым, не читаемым взглядом, подошёл вплотную и зашептал:       — Ты ведь понимаешь, что это не так? — он вдруг осёкся, заозирался по сторонам, так некстати вспоминая о камерах прямо посреди диалога.       — Пошли. — только сухо бросил Рамлоу, кивая в сторону каморки, больше напоминающую склад со списанным оружием и экипировкой.       Складом это тоже с трудом называлось, так как место было катастрофически мало, грязно и пыльно, но хотя бы можно было не волноваться о слежке.       Она находилась примерно метрах в двадцати чуть правее по коридору, и как раз очень удобно в той части освещения было едва — едва, поэтому как только Брок убедился, что Солдат вошёл точно следом за ним, то как можно бесшумнее закрыл за собой дверь.       Это чудо перьевое по прежнему стоял неподвижно, со сведёнными на переносице бровями, видимо ожидая продолжения.       — Ты ведь понимаешь. — начал Брок, прислоняясь спиной к двери, складывая руки на груди. — Что никакой ты ей не отец. — отрезал Рамлоу, словно пулю в тире выпустил: прицельно, хладнокровно, безапелляционно.       Он оглядел Солдата, отмечая что внешне тот может и не поменялся, но вот внутренние его ещё пока мало мальски заметные изменения, так же выдают некоторые отклонения и внешне.       Например выражение его лица уже не было каменным, безучастным ко всему вокруг, а скорее задумчивым, осмысленным. Его внутренние терзания насчёт вынужденной разлуки с девочкой были ясны, так как впервые за все время работы с Солдатом, Брок увидел на его лице тень самой настоящей паники, когда Мэй забирала из его рук девчонку.       И это отнюдь не была привычная для него гримаса боли перед предстоящей пыткой, а самый настоящий страх овладел им в тот момент — страх потерять.       Никогда в жизни Брок не видел ничего подобного, и потому было жутковато от того, что теперь Солдат зацепиться за этого ребёнка до такой степени, что навлечет беду ещё и в плане работы. Поэтому дальше раздумывать Брок не видел смысла. Он здраво рассудил, что в принципе неважно, что впереди будет ожидать сопутствующий геморрой, но в данную секунду решение хотя бы этой проблемы, пришло к нему само собой.       Солдат всё ещё молчал и Броку даже показалось, будто тот уже в штатном режиме завис, как с ним бывало раньше, однако неожиданно он протянул руки за голову, чтобы собрать волосы в подобие хвоста, а затем вновь опустил руки:       — Тебе этого не понять. Никому из вас не понять, а я как увидел её, тотчас же всё внутри перевернулось — сразу решил, что моя она. — он замолчал, а Брок уже на автоматизме заметил то, что от волнения у Солдата подскочил пульс.       — Я выполнил задание, командир. — Солдат глубоко вздохнул. — Всё прошло как и всегда без эксцессов и замечаний, однако когда я уже добирался до точки отхода, кое что случилось. — он словно не мог найти слов, по новой переживая столь значимое для себя событие.       — Что случилось? — подозрительно покосился Брок, стараясь лишний раз не дышать.       В голову и так лезло всякое, одно хуже другого, а теперь Рамлоу уже не был так уверен в своём желании что либо выяснять, однако очень быстро приказал себе собраться.       — Моему отходу стала препятствием эта прелестная девочка, командир. — выдал в ответ Солдат. — Я увидел её одну посреди тёмной, ночной улицы, а она ведь такая маленькая.       Брок готов был поклясться, что никогда прежде не слышал, чтобы голос Солдата дрожал.       Впрочем, ему пора было уже готовить себя к тому, что ко многому теперь надо привыкать.       Он едва сдержался, чтобы от души не выругаться матом, когда наконец понял что его самые худшие опасения оправдались:       — Ты чего, мать твою, украл ребёнка? — голос не слушался, но Брок уже не считал нужным размышлять о том, как выглядит со стороны.       — Вовсе не украл. — упрямо покачал головой Солдат. — Просто взял её с собой. — выражение его лица красноречиво говорило о степени его обиды на слова командира.       — Когда она назвала меня своим папой, я… — Солдат на миг замолчал, нервным движением провернул кибернетический протез по часовой стрелке. — Я не захотел расставаться с ней. — его брови вновь заломанно сошлись на переносице, а губы стали немного дёргаться, словно от холода.       — Так, всё! — Рамлоу закатил глаза, уже понимая что разбираться в этом деле ему предстоит самому, а от подопечного в ряд ли возможно добиться хотя бы чего то вразумительного.       Да и возможно ли, когда он полностью охвачен эмоциями?       Брок точно не знал, предусмотрены ли в программе Солдата такие всплески, да ещё в совокупности с довольно долгим воздержанием от обнулений.       Хотя с другой стороны, это могло бы сыграть на руку, если ещё чутка Актив побудет вне кресла для пыток, тогда возможно удастся вытащить из него какие то подробности.       Ну и на худой конец, он не забудет о том, что здесь, на базе по его милости кукует трехлетний ребёнок.       — Я уже догадался, что бесполезно. Давай, шуруй к техникам — пускай осмотрят тебя, есть ли какие дефекты, и прочее. короче, всё стандартно. — бесцветным тоном распорядился Брок.       Извлёк из кармана телефон, чтобы набрать сообщение Роджерсу, когда Солдат вдруг с несвойственным ему беспокойством обратился к нему с просьбой:       — Командир, можно мне к моей дочери?       Брок резко поднял вверх глаза, встречаясь с пронзительными льдисто-голубыми глазами напротив.       — Если я скажу «нет», тебя ведь это всё равно нихуя не остановит? — Рамлоу крутил в руках телефон, а сам уже мысленно сдавался.       «Кругом сплошное дерьмо, но ведь на другое я даже не рассчитывал, когда принимал на себя обязанности куратора этого чуда в перьях. Значит и гребсти лопатой нам это дерьмо всем вместе.» — подумалось ему в самый неожиданный момент.       Хотя, если так прикинуть, не такой уж неожиданный.       Он искренне поражался тому, как стремительно превращался в рыхлый киселёк, но вот никак не мог остаться равнодушным к этой самой что ни на есть благодарной полуулыбке уголком рта.       Конечно, этот хитро-мудрый хлюст уже понял, что командир просто не сможет ему запретить видеться с девчонкой.       Накладно и энергозатратно получится, в первую очередь для них самих.       С секунду подумав, Рамлоу кивнул головой в сторону двери, негласно давая понять, что Солдат может чесать восвояси.       — Только сперва в лабораторию к техникам, потом как мышка в мой кабинет, чтоб тебя никто не заметил. — наказал Рамлоу, выставляя указательный палец вверх, с удивлением и потаённым шоком наблюдая за сменяющимися эмоциями, на некогда каменном лице.       На мгновение ему показалось, что у Солдата с ресниц упала на чумазую щёку слезинка, но он по прежнему продолжает широко улыбаться.       Странно, чёрт дери, но Брок ощущал краем подсознания не ясную лёгкость от того, что единственный раз в жизни делает верные шаги.       Маленькие пока что, извилистые, но по настоящему верные несмотря на то, что путь предстоит тернистый, нихрена нелёгкий.       Хер с ним.       — Только гляди, лыбу спрячь, а то как херов Джокер. — предупредил Брок, слегка сжимая плечо Солдата уже у самой двери.       А у самого губы так и тянулись ухмыльнуться.       Солдат же кивнул головой, затем резко от нетерпения открыл дверь, чтобы скрыться в свете раздражающих, моргающих через раз ламп.       Как только шаги стихли в глубине коридора, а удаляющийся писк лифта оповестил о движении на нижней уровень, Брок всё-таки не дал себе времени передумать, набросал сообщение для Роджерса:       «Хэй, Кэп. Как насчёт встретиться? Дело важное — есть вариант наладить разрушенный «мост».» Брок специально выделил последнее слово, надеясь что Кэп поймёт послание.       Послание, говорящее, что его друг всё ещё имеет крошечный шанс на спасение.