Зелье на двоих

Путешествие в Хогвартс стало для Северуса Снейпа небольшим, но утомительным приключением. Сначала пришлось добраться до деревушки Хогсмид — поезд привёз его на рассвете, и туман, стелившийся над дорогами, придавал пейзажу призрачную, почти сказочную красоту. Затем — двадцать минут пешком по извилистой дороге, окаймлённой вековыми дубами. К моменту, когда сквозь кроны показались первые шпили Хогвартса — в том числе стройная астрономическая башня, устремлённая в бледно‑голубое сентябрьское небо, — Северус уже порядком вымотался. Сапоги пропитались росой, а мантия слегка отяжелела от утренней сырости. Он мечтал лишь о том, чтобы поскорее оказаться в тепле, сесть в кресло у камина и хотя бы на миг забыть о тревожных мыслях, преследовавших его всю дорогу. Подойдя ближе, он с неподдельным восторгом оглядел стены заветного учебного заведения. Здесь он провёл семь лет жизни, и сейчас Хогвартс выглядел таким же грандиозным, прекрасным и манящим, как и прежде. Каменные блоки, сложенные веками назад, хранили тепло солнца и холод зимних метелей; узкие стрельчатые окна отражали первые лучи восходящего света, словно тысячи крошечных зеркал. Северус невольно вспомнил любимую полянку неподалёку — она словно застыла во времени, не изменившись за шесть лет. Там, под раскидистым дубои, он когда‑то проводил часы за книгами по зельеварению, вдыхая аромат трав и слушая щебет птиц. Сейчас поляна была пуста, как и коридоры школы: ученики вернутся лишь через месяц. У входа Снейп заметил нескольких преподавателей, прибывших сегодня. Они переговаривались вполголоса, их мантии шелестели по каменным плитам, а смех звучал непривычно громко в этой утренней тишине. Переступив порог, он убедился: в Хогвартсе ничего не изменилось. Те же коридоры, чьи своды украшали древние гобелены с изображениями волшебных существ; те же лестницы, на которых когда‑то спотыкались студенты, спеша на занятия; та же библиотека, хранящая знания поколений. Воздух здесь пах пергаментом, воском и едва уловимой магией, словно сам замок дышал, помнил, ждал. В кабинете директора его встретил Дамблдор. Комната была такой же, как и в школьные годы: сотни крутящихся приборов на столиках, портрет предыдущего директора, дремлющий в раме, и огромный письменный стол, заваленный письмами и свитками. — Я очень рад видеть вас снова, — тепло произнёс директор, поднимаясь из‑за стола. Его голубые глаза светились добротой, а длинная серебристая борода мерцала в свете утреннего солнца, пробивавшегося сквозь высокое окно. — Спасибо, что приняли моё предложение. Я чрезмерно благодарен вам за это. Северус, сам от себя не ожидая, ответил: — Я должен был здесь быть. Слова прозвучали тише, чем он планировал, но в них было больше искренности, чем он позволял себе за последние годы. Дамблдор улыбнулся и поручил профессору Макгонагалл сопроводить нового преподавателя к его кабинету. Минерва, строгая и собранная, как всегда, кивнула и повела его по знакомым коридорам. — Ваш кабинет находится там же, где и раньше, — пояснила Макгонагалл, её каблуки чётко отбивали ритм по каменному полу. — Другие учителя покажут вам, где что расположено, и помогут освоиться. Если возникнут вопросы — обращайтесь ко мне, я всегда готова помочь. Позже я спущусь к вам и расскажу, что нужно сделать. — Хорошо, профессор. Я обязательно всё выполню. — Можете быть свободны. Снейп впервые за долгое время искренне улыбнулся и направился к заветному кабинету. Он ожидал увидеть седовласого мага, десятилетия преподающего зельеварение, — кого‑то вроде Слизнорта, но только старше и солиднее. Вместо этого, распахнув дверь, он замер в изумлении. За массивным дубовым столом сидела молодая девушка. На вид ей можно было дать не больше шестнадцати, хотя Северус понимал — это обманчивое впечатление. Её фигура была хрупкой, но осанка — прямой и уверенной; тонкие пальцы легко скользили по страницам раскрытого учебника. Девушка подняла глаза, и Снейп на миг потерял дар речи. Её тёмно‑каштановые волосы, густые и блестящие, были зачёсаны назад и собраны в аккуратный низкий хвост, лишь несколько свободных прядей мягко обрамляли лицо. Но больше всего поражали глаза: тёмно‑карие, почти шоколадные, они смотрели с живым интересом и лёгкой настороженностью, а в их глубине, казалось, таились десятки невысказанных историй. — Я знала, что вы сегодня придёте, — произнесла она с тёплой улыбкой, вставая из‑за стола. Голос её был мягким, но чётким, без тени робости. — Меня зовут Эйлин Вейл. Я тоже преподаватель зельеварения. Северус застыл в дверях, пытаясь осмыслить услышанное. Имя «Эйлин» звучало непривычно, но почему‑то сразу запомнилось. — Вы… преподаватель? — наконец выпалил он, удивившись собственному вопросу. Слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. — Да, я преподаю здесь уже полгода, — ответила Эйлин, явно озадаченная его реакцией. Она слегка наклонила голову, и солнечный луч, упавший на её волосы, подсветил в них медные отблески. — А вы? — Я… я только начинаю, — признался Снейп, и его привычная маска безразличия дала трещину. Он почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло — то ли от неожиданности, то ли от странного ощущения, будто этот разговор был неизбежен. Эйлин заметила его растерянность и мягко сказала: — Не переживайте. Я тоже боялась, когда только пришла. Никогда раньше не преподавала. Но страх исчезает после первого занятия. Пойдёмте, я покажу вам, где что находится. Её голос звучал успокаивающе, и Северус невольно расслабился. Он медленно последовал за ней, смущённый тем, что невольно раскрыл свои истинные чувства перед незнакомкой. Они обошли основные помещения: класс зельеварения с рядами котлов и полок, заставленных редкими ингредиентами; кладовую, где пахло сушёными травами и древесной корой; небольшую лабораторию, где Эйлин, судя по всему, проводила собственные эксперименты. Всё было аккуратно, продуманно, с той тщательностью, которая говорила о настоящей страсти к делу. Вернувшись в кабинет, они обнаружили там Дамблдора. Директор сидел в кресле, листая какой‑то старинный фолиант, и поднял глаза, когда они вошли. — Ну что, освоились? — спросил он, складывая руки на коленях. — Да, профессор, я теперь знаю, где что находится, — ответил Северус, стараясь вернуть привычную сдержанность. — Отлично. Сегодня я дам вам расписание за прошлый год — оно поможет составить ваше собственное. — Конечно, профессор. Я помогу, — тут же предложила Эйлин; её карие глаза загорелись энтузиазмом. Дамблдор кивнул и, бросив взгляд на заметно взволнованного Снейпа, покинул кабинет. Северус и Эйлин приступили к составлению расписания. Девушка сразу предложила взять на себя старшие курсы и продвинутые группы. — Вы считаете, я недостаточно квалифицирован, чтобы вести эти занятия? — не удержался Северус. Вопрос прозвучал резче, чем он хотел, но он не смог сдержать укола гордости. — Вовсе нет, — поспешила успокоить его Эйлин. Она повернулась к нему, и её глубокие карие глаза встретились с его чёрными. — Просто вы только пришли, и вам может быть сложно сразу организовать учебный процесс. Я хочу помочь, а не умалить ваши способности. Её тон был настолько искренним, что Северус замолчал. Он посмотрел на её руки — тонкие, с аккуратными ногтями, испачканными чернилами, — и вдруг подумал, что никогда раньше не встречал человека, который бы так открыто предлагал помощь без тени высокомерия. Он опустил взгляд на бумаги и продолжил работу в молчании. Позже они отправились на собрание, созванное Дамблдором. Северус почти не слушал — его мысли были заняты новой коллегой. Эйлин сидела рядом, её профиль чётко вырисовывался в свете окон. Он снова отметил её необычную красоту: тёмно‑каштановые волосы, отливающие медью, карие глаза, которые, казалось, видели больше, чем следовало. Она время от времени поворачивалась, словно чувствуя его взгляд, и тогда он поспешно отводил глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна смущения. «Она совсем другая, — размышлял Северус. — Не похожа ни на кого из тех, кого я знал. И уж точно не похожа на Лили». Он пытался отогнать мысли о том, что у Эйлин, возможно, есть муж или дети. Вместо этого сосредоточился на записях — чётких, подробных, удивительно понятных. Было приятно осознавать, что незнакомый человек так открыто делится знаниями. Погружённый в размышления, Северус не заметил, как собрание закончилось. Собрав бумаги, он направился в свои комнаты, но тревога не отпускала. Что‑то неуловимо менялось — и он пока не понимал, к лучшему ли это.