Границы размыты

Глава 1: Новое Начало на Высоте Усталость въелась в кости, став уже привычным фоном их айдольской жизни, но сегодня она смешивалась с острым, щекочущим предвкушением. Фургон мягко покачивался, увозя Stray Kids к их новому дому. Новое общежитие. Это слово витало в воздухе, словно обещание лучшей жизни, большего пространства, свежих начинаний. Предыдущее было милым и уютным, но тесноватым для восьми взрослых парней, которые постоянно перемещались между репетициями, студией и съемками. Минхо прислонился к окну, наблюдая за проплывающими мимо городскими пейзажами. Он был спокоен, как всегда, но внутри ощущал легкое, едва заметное волнение. Его кошки – Суни, Дуни и Дори – оставались у родителей, но теперь у него будет своя комната, или, по крайней мере, свое место, куда он сможет принести их фотографии, может быть, даже небольшую лежанку для будущих визитов. Мысль о личном пространстве была всегда желанна. Рядом с ним, Хани, или Джисон, беспокойно ерзал на сиденье, его пальцы постукивали по колену в такт невидимой мелодии. Его глаза были широко распахнуты, полные энергии, даже после нескольких бессонных ночей в студии. Джисон был живым воплощением хаоса и гениальности, и Минхо часто находил это сочетание одновременно утомляющим и невольно притягательным. Сегодня в нем бурлило особенно много энергии, словно он вот-вот взорвётся. — Уверен, там будет круто! — выпалил Джисон, поворачиваясь к Минхо, и его голос был полон неподдельного восторга. — Представь, огромная кухня! И, наверное, больше ванных комнат! А ещё… ещё Чан сказал, что на нашем этаже будет выход на крышу! Крыша. Эта мысль заставила глаза Джисона загореться ярче, чем обычно. Он всегда любил высоту, простор и вид на город сверху. Ему казалось, что там он может дышать свободнее, а мысли приходят яснее. Это было его личное убежище, даже до того, как он его увидел. Минхо хмыкнул, не отрываясь от окна. — Надеюсь, кто-то научится мыть за собой посуду, а не только мечтать о крышах. Джисон надулся, но тут же расплылся в улыбке. — Я буду! Честно! Ради новой жизни! И ради крыши! Их химия была такой: Минхо с его сухим сарказмом и Джисон с его искренним энтузиазмом, иногда наивным, иногда проницательным. Они дополняли друг друга, как инь и ян, или, скорее, как острый перец и сладкий мед. Фургон свернул за угол и остановился перед высоким, современным зданием из стекла и бетона. Четыре этажа, большие окна, чистые линии – оно выглядело именно так, как Минхо представлял себе идеальное новое общежитие. У подножия здания их уже ждал менеджер, нервно поглядывая на часы. — Наконец-то! Быстро, парни, давайте разгружаться! — воскликнул менеджер, едва они вышли из машины. — Я уже распределил комнаты. Сразу же поднялся гул возбужденных голосов. Кто с кем? Это был главный вопрос. От этого зависели их следующие несколько лет. Чан, как лидер, всегда старался обеспечить максимально комфортное сосуществование, учитывая характеры и привычки каждого. — Итак, слушайте внимательно! — крикнул Чан, чтобы его услышали сквозь гам. — На первом этаже у нас общая гостиная, кухня, столовая и одна гостевая комната. Второй и третий этажи – квартиры других групп из JYP Entertainment. А вот весь четвертый этаж – наш! Здесь все наши спальни, наша личная студия, спортзал и комната отдыха. И да, Джисон, с нашего этажа есть прямой выход на крышу! Джисон издал восторженный вскрик, заставив Минхо закатить глаза. Остальные парни тоже выглядели довольными перспективой иметь целый этаж только для себя. Менеджер, наконец, объявил распределение. — БанЧан и Чанбин — комната 401. — Сынмин и Чонин — комната 402. — Минхо и Джисон — комната 403. — А Феликс и Хёнджин — комната 404. Минхо замер. Джисон? Он ожидал, что его скорее всего поселят с кем-то из более спокойных ребят, или, возможно, с Чаном, с которым у него было более устоявшееся партнерство по тренировкам. Джисон был... другим. Хаотичным. Энергичным. Минхо ценил его творчество и острый ум, но совместная жизнь? Это было сюрпризом.Он посмотрел на Джисона, который, казалось, тоже оцепенел на мгновение. В его глазах читалось легкое замешательство, но потом оно сменилось привычным для него блеском. Джисон быстро кивнул, словно переваривая информацию. — О, круто! Минхо-хён! — Джисон подскочил к нему, хлопнув его по плечу. — Мы будем лучшими соседями по комнате! И наш этаж — только наш! Минхо лишь кивнул. — Посмотрим. Только не разбрасывай свои фантики от конфет. Джисон рассмеялся, отмахнувшись. — Никогда! Я стану самым опрятным! Ты же знаешь, я люблю порядок! Ну, иногда. Их комната 403 находилась на четвертом этаже, в конце коридора, ближайшая к выходу на крышу, как Минхо быстро отметил. Она была светлой и просторной, с двумя письменными столами, встроенным шкафом и видом на небольшой сквер внизу. Однако главной особенностью комнаты была не одна из двух, а одна двуспальная кровать, аккуратно заправленная, занимавшая центральное место. Минхо и Джисон одновременно остановились на пороге, уставившись на кровать. Двуспальная. Это меняло все. В их старом общежитии у каждого были отдельные кровати, даже если комнаты были тесными. Это было... непривычно. Для айдолов, живущих в постоянном публичном пространстве, личное пространство было на вес золота. А тут — двуспальная кровать. Первым отошел от ступора Джисон. Он издал короткий смешок, который быстро перерос в нервный хихиканье. — Ого! Двуспальная! Это круто, больше места! — сказал он, пытаясь звучать непринужденно, но Минхо заметил легкий румянец на его щеках и нехарактерную суету в движениях. Минхо лишь хмыкнул, не зная, что ответить. Он прошел к окну. Вид был неплохим. Не прямо на центр города, но достаточно открытым, чтобы чувствовать простор. Он повернулся. Джисон уже тащил свои коробки, задыхаясь, и с грохотом свалил их у правой стороны кровати, ближе к стене. — Моё место! — провозгласил Джисон, с блеском в глазах. — Я люблю быть рядом со стеной, чтобы никто не упал! И чтобы не было сквозняков от окна! Минхо лишь вздохнул и молча выбрал левую сторону, ту, что была ближе к окну. Ему нравилось, когда его никто не беспокоит, а окно создавало иллюзию дополнительного пространства и помогало отвлечься. Распаковка была классическим отражением их личностей, но теперь она происходила вокруг одной кровати. Минхо методично раскладывал свои вещи: аккуратно развешивал одежду в шкафу, расставлял книги и несколько фигурок кошек на полке, ставил рамку с фотографией Суни, Дуни и Дори на свой стол. Его сторона комнаты быстро приобрела вид упорядоченного, но уютного уголка. Его вещи лежали только на его прикроватной тумбочке и на небольшой части стола. Джисон же был вихрем. Коробки были вскрыты безжалостно, вещи вываливались наружу. Повсюду валялись толстовки, блокноты с текстами песен, наушники, зарядные устройства. Он тут же подключил свой ноутбук, выставил MIDI-клавиатуру на свой стол и начал проверять звуки, пока Минхо все еще раскладывал носки. Его вещи постепенно захватывали пространство, приближаясь к середине кровати, словно живой организм. — Хён, послушай этот бит! — воскликнул Джисон, игнорируя попытки Минхо сохранить спокойствие. — Только что пришел в голову, пока мы ехали! Он просится наружу! Минхо повернулся, вскинув бровь. — Ты еще не распаковался, а уже творишь хаос, который скоро доберется до моего личного пространства. И до середины кровати. — Это творческий хаос! — возразил Джисон, его пальцы уже танцевали по клавишам. — Вдохновение не ждет! А спать можно и так, в куче! Мне так даже уютнее! Минхо покачал головой, но уголки его губ слегка приподнялись. Как бы он ни ворчал, он всегда находил что-то забавное в неудержимой энергии Джисона. Он даже немного завидовал этой способности так легко находить радость в мелочах. К вечеру комната, несмотря на усилия Минхо, выглядела так, будто в ней взорвался склад музыкальных инструментов и дешевых закусок. Сторона Джисона была завалена вещами, но он уже чувствовал себя как дома, поглощенный работой над новой песней. Минхо, закончив с организацией своих вещей, решил, что ему нужен воздух. Он взял свой телефон и наушники, направляясь к выходу из комнаты. — Я прогуляюсь, — сказал он, бросив взгляд на сосредоточенного Джисона. — Ага, хорошо, хён! — Джисон не отрывался от экрана, только махнул рукой. — Я тут кое-что закончу и сам пойду кое-куда. На крышу! Минхо кивнул. Он прошел мимо лифта и лестницы, которые вели вниз, и направился к концу коридора, где Чан упомянул о выходе на крышу. Он поднялся по небольшому пандусу и обнаружил дверь с вывеской: «ВЫХОД НА КРЫШУ». Сердце Минхо слегка екнуло. Он толкнул дверь. Холодный вечерний воздух тут же обнял его, наполненный запахом города и свежести. Он вышел на просторную крышу. Она была оборудована: низкие скамейки, несколько аккуратных кустов в кадках, и, главное, ограждение, обеспечивающее безопасность. Ночной город раскинулся перед ним, мерцая миллионами огней. Это было зрелище, от которого перехватывало дыхание. Тишина крыши была целительной. Здесь, над всем этим шумом, суетой и ожиданиями, он мог просто быть. Просто смотреть, слушать, дышать. Он провел там, наверное, с час, прежде чем вернулся в комнату. Джисон уже спал, свернувшись калачиком под одеялом, которое лежало на их двуспальной кровати. Ноутбук все еще светился на столе. Минхо тихо выключил его, поставил на зарядку и осторожно подвинул к себе, чтобы Джисону было больше места. На мгновение его взгляд задержался на спящем лице Джисона — на чуть приоткрытых губах, на темных ресницах. Джисон выглядел так беззащитно, что Минхо невольно улыбнулся. Он осторожно лег рядом, стараясь не разбудить. В комнате пахло нотами и чем-то сладким, возможно, остатками энергетика. Впервые за долгое время Минхо чувствовал странное, но приятное тепло рядом с собой. Следующие несколько дней прошли в привычной суете. Репетиции, записи, встречи. Новая обстановка требовала привыкания. Общая гостиная стала местом, где они собирались после работы, чтобы посмотреть фильм или просто поболтать. Кухня, к радости Джисона, действительно оказалась большой и современной. Минхо обнаружил, что жить с Джисоном не так уж плохо, как он представлял. Да, его сторона комнаты все еще напоминала зону бедствия, и иногда его вещи без спроса перекочевывали на сторону Минхо, но Джисон был удивительно тихим, когда работал, а его смех по утрам был заразительным. Он также был внимателен. Однажды утром, когда Минхо встал рано, чтобы позаниматься, он обнаружил на своем столе стакан воды и небольшой фрукт, оставленные Джисоном. — Ты проснулся так рано, чтобы я не умер от голода? — спросил Минхо, когда Джисон наконец выполз из-под одеяла, сонно потягиваясь рядом с ним, на той же кровати. Джисон потянулся, позевывая. — Я просто подумал, что тебе пригодится. Ты выглядел немного уставшим вчера. И, знаешь, я часто хожу на крышу, там так тихо по утрам. И идеи сами приходят. Это была мелочь, но она тронула Минхо. Он был не так уж плох, этот шумный, но заботливый парень, который, кажется, обрел свое убежище на крыше. Он часто видел, как Джисон исчезал в направлении выхода на крышу, иногда с блокнотом, иногда с наушниками. Иногда, после особенно тяжелой тренировки или записи, Минхо уходил на крышу. Он брал с собой термос с чаем и просто сидел, наблюдая за миром внизу. Он знал, что это место стало для Джисона чем-то особенным. Однажды вечером, когда Минхо уже собирался уходить, дверь на крышу открылась, и на пороге появился Джисон. Он, казалось, немного удивился, увидев Минхо. — О, хён! Ты здесь! — воскликнул он, но его голос был мягким, почти шепотом. — Я думал, ты уже спишь. Не мог уснуть, вот решил пройтись. Обычно я один здесь. Но ты можешь остаться, если хочешь. Джисон подошел к Минхо, который сидел на одной из скамеек, и сел рядом, оставляя между ними небольшое, но ощутимое расстояние. Он был одет в спортивные штаны и толстовку, с растрепанными волосами и опухшими от сна глазами, но даже в таком виде он выглядел… привлекательно. — Не спалось, — коротко ответил Минхо. Они сидели в тишине некоторое время, только ветер шелестел листвой в кадках. Городские огни мерцали внизу, создавая сюрреалистическую картину. Джисон вздохнул, и это был глубокий, удовлетворенный выдох. — Иногда все это кажется таким нереаль ным, — прошептал он, больше себе, чем Минхо. — Мы сидим здесь, на крыше нашего нового дома, а внизу миллионы людей живут своей жизнью, даже не подозревая о нас. Это так… освобождает. Я могу здесь по-настоящему думать, дышать. И мои песни звучат здесь по- другому. Это моё место силы. Минхо посмотрел на него. В тусклом свете ночи Джисон выглядел задумчивым, его обычно весёлое лицо было омрачено лёгкой меланхолией. Эта сторона Джисона – глубокая, философская – появлялась нечасто, но Минхо ценил её. Он вдруг понял, почему Джисон так сильно полюбил это место. — Мы просто часть этого, — сказал Минхо, его голос был необычно мягким. — Маленькие точки в большом городе. Но здесь, сверху, ты видишь картину целиком. И ты прав, это место действительно особенное. Джисон повернул голову, их взгляды встретились. В его глазах отражались огни города, и Минхо почувствовал легкий укол в груди. Что-то теплое, что-то новое. — Наверное, ты прав, — прошептал Джисон, и на его лице появилась слабая улыбка. — Но приятно иногда чувствовать себя выше всего этого. И здесь так тихо. Он немного подвинулся ближе, и их плечи почти соприкоснулись. Минхо не отстранился. Ему нравилась эта близость, это неожиданное молчаливое понимание. Воздух на крыше казался прохладным, но рядом с Джисоном Минхо чувствовал странное тепло. — Ты часто сюда приходишь? — спросил Минхо. Джисон кивнул. — Каждый вечер, когда не могу уснуть. Или когда нужно написать что-то. Это моё место, знаешь? Моя личная студия под открытым небом. — Я заметил, — сказал Минхо. — Хорошее место. И твоя комната тоже совсем рядом с ним. Удобно. Это было не просто подтверждение. Это было признание. Признание важности этого места для Джисона. Джисон улыбнулся, его улыбка была искренней и светлой, разгоняя остатки меланхолии. Он поправил волосы, упавшие на глаза. — Спасибо, хён, — сказал он. Они еще долго сидели в молчании, наблюдая за городом. Что-то изменилось между ними в эту ночь. Что-то тонкое, почти незаметное, но ощутимое. Границы их соседства по комнате, особенно с их двуспальной кроватью, слегка размылись, открывая путь к чему-то большему, к чему-то, что еще только начинало зарождаться под звездным небом над новым общежитием. Минхо поймал себя на мысли, что ему нравится это новое ощущение, нравится то, как Джисон сидит рядом, дышит, просто присутствует. И это было одновременно пугающе и захватывающе. Джисон почувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди. Минхо был непредсказуем, иногда колюч, но в такие моменты он раскрывался как самый надёжный и спокойный человек. Его кивок, его мягкий голос – они означали для Джисона больше, чем сотни слов. Он почувствовал, как на душе становится легче, а в сердце зарождается нечто новое, что-то тёплое и удивительно приятное. Он не знал, что это, но ему хотелось исследовать это чувство. Рядом с Минхо на этой крыше, под мерцающими звездами, он чувствовал себя на своём месте. А мысль о том, что они вернутся в одну кровать, больше не казалась такой уж неловкой. Напротив, она вызывала легкое предвкушение.