Второй шанс на двоих

На третий день пребывания в особняке Билл знал, что готов совершить задуманное. Она была готова узнать, она сама хотела этого. Мэйбл спрашивала его о прошлом, о детстве. Он наблюдал за ней, ему нравилась её компания, это правда. Билл не хотел её терять, и в тоже время он был существом непоследовательным и хотел всеми силами её оттолкнуть, запугать. Но перед этим решил сделать ей милый подарок. Так что когда она проснулась, он услышал вопль. Билл ухмыльнулся. В его кабинет тут же ворвалась Звездочка: — Билл, какого черта у меня под подушкой человеческое сердце?! — Это называется валентинка. Люди делают такой обряд, — невозмутимо сказал демон, словно говорил о чем-том обыденном. — Да, но на бумаге! А не на реальном сердце! Билл подумал, что люди слишком скучные и предают слишком много значения глупым вещам, например, морале. Мэйбл схватилась за голову. — Да ладно, тебя так легко напугать. Ты скучная, — закатил глаз Билл. — Я скучная?! — возмутилась девушка. — Да, я так и сказал. Я ведь тебе со всем сердцем, — и он рассмеялся собственной шутке. Мэйбл смотрела на него несколько минут серьёзным взглядом, явно говоривший, что шутка не удалась. Затем уголки ее губ непроизвольно дернулись в улыбке. — Вот! — воскликнул Билл. — Я знал, что тебе понравится! Пайнс фыркнула, скрестив руки на груди. — Мне не понравилось. Оно такое слизькое и противное… — У тебя такое же. — У тебя теперь тоже. — Я люблю кровь, кишки и все такое. Меня таким не напугать. А ты боишься своего собственного тела. Это так странно. Вы, люди, странные. Почему вам не нравится собственное тело? Я понимаю, оно ужасно, но хоть какая-то же самооценка должна быть? Мэйбл не знала, что на это сказать в принципе. — А у треугольников треугольные сердца? — вдруг поинтересовалась девушка. — Нет, круглые. — Правда? Билл улыбнулся и нельзя было понять, правда это или нет. — Звездочка, я готов показать тебе свои воспоминания, — вдруг говорит Билл, и Мэйбл сразу забывает про свой вопрос. Она ждала этого так долго! Он подходит к ней, берет за руку и просит довериться. И Мэйбл доверяет. Он щёлкает пальцами и вокруг становится темно. Затем Мэйбл обнаруживает, что находится в воспоминаниях. Двумерное пространство было сложно воспринимать, но, видимо, Билл решил облегчить ей жизнь и создал для неё 3D версию. Как мило. Мэйбл улыбнулась ему, а он стоял и хмурился. Было ощущение, будто он контролирует, чтобы она не сбежала. Да куда она сбежит, если так долго ждала этого? Первое что слышит Мэйбл — детский смех. Радостный, заливистый. Он резко перерастает в насмешливый, когда они видят Билла. Здание походило на школу, значит, над демоном издевались в школе? Как ей это было знакомо… Маленький демон рисовал звезды, учитель хватает рисунок, рвет его на куски и выбрасывает, крича, что это запрещено. Воспоминание резко меняется. Билл находится на нечто наподобие площадки. Девушка-ромб ему говорит: — Все считают тебя психом, Сайфер. Не бывает никаких звёзд. Билл смотрит на нее как на дуру и теперь Мэйбл верит, что это действительно был Билл в своей детской версии. Она не сдержала улыбки, настолько милым был маленький Билли. Ей хотелось взять его на руки, обнять, пожмакать. Милый маленький пухленький треугольник с большим глазом посередине. Он был похож на плюшевую игрушку, а голос у него был определённо милый и детский. — Звезды существуют. Трёхмерное измерение — тоже! — возмущается Билли. Девушка шикает на него. — Если они услышат, что ты говоришь о нем, отправят тебя в дом для лечения. У нас нельзя говорить об этом. Они даже могут тебя убить. — Это несправедливо! — восклицает Билл. — Звезды — прекрасные, вот бы все их увидели! В его голосе столько горечи. Его не понимают, никто не понимает, ведь нет ничего опасного в знаниях! Почему они под запретом?! Эти светяшки были такими красивыми! Бывало часами Сайфер просто смотрел на небо, а родители удивлялись, что он делает. По их мнению он просто пялился в стену, что само по себе было странно. А о звёздах разговоры им уже надоели. И Биллу было так обидно! — Билл, над тобой и так уже все смеются. У тебя странный глаз, ты иногда начинаешь гореть просто так. Не становись ещё большим посмешищем, забудь о звёздах, иначе навлечешь беду. Девушка увидела, как за ней пришли родители и побежала к ним. Билл провожал её взглядом. «Меня никто не понимает. Почему все так боятся трёхмерного измерения? Если бы все увидели, что вижу я! Оно такое красивое!» Дома родители общаются спокойно. Говорят о работе, затем разговор переходит в другое русло, о школе: — Мы получили очередную записку о твоём поведении. Ты правда опять рисовал звезды? — устало спрашивает мама. Отец напрягается. — Они существуют! И они прекрасны! Вот бы вы их тоже увидели! — восторженно говорит Билл. Родители загадочно переглядываются и почему-то тяжело вздыхают. Мать после ужина поёт колыбельную, укладывая его спать. Она поёт, что это не его вина, что у него такой глаз или что он видит странные вещи. — Мы тебя все равно любим, — мать целует его в макушку. Отец сообщает ему, что завтра они сходят в одно место. Билл радуется: он всегда рад провести время с родителями. Этим местом оказывается сумасшедший дом. Родители буквально умоляют врача сделать что-нибудь. Почему-то с этого момента в воспоминаниях появляются помехи, не дающие смотреть нормально дальше. — Я не безумец! — кричит Билл. Это Мэйбл слышит довольно чётко. От переживаний за парня она держалась за собственные щеки руками, оставляя на них следы от пальцев. К сожалению, его никто больше не слушает. Посчитав поведение демона агрессивным, они запихивают его в комнату с четырьмя стенами. Билл страдает: он лежит на полу на цепи. Раз в неделю к нему приходит мать или отец, говорят, что все будет хорошо. Врач приходит каждый день, даёт ему таблетки, которые вызывают у него жуткие боли, от которых он кричит, пока не засыпает от того, что измотан. Все думают, что Билл кричит потому что его силы увеличиваются, а идея была подавить их. Тогда врач даёт ему ещё более сильную дозу, от которой треугольного парня буквально выворачивает. — Билли, все будет хорошо, — мать снова пришла, гладит его по голове. Он винит своих родителей, ненавидит за то, что они запихнули его в такое ужасное место. Все говорят, что желают ему добра, но это было совсем, совсем не так! А ведь он был прав, он знал, что прав! Законы были глупые, они держали их в рамках двумерного мира. И если бы он мог показать им… Они бы тоже смогли увидеть красоту трёхмерного пространства! Они бы перестали считать его психом и все бы наладилось… В воспоминаниях случаются очередные помехи, Мэйбл с нетерпением ждёт продолжения, которое наступает очень скоро. Билл решает показать им звезды. Если он сможет, то он больше не будет психом для них, они будут считать его героем, что освободил их. Это было настолько сильное желание, что он начинает гореть, и он с удивлением понимает, что это позволяет ему выйти из этого измерения. Он смотрит на родной дом, но огонь, что он оставил, не прекращается. Он становится красным, горит все сильнее. Слышни крики ужаса, боли. Билл видит как в агонии горят его близкие и знакомые, он в ужасе кидается назад, пытается остановить пламя, но от этого его становится ещё больше. И кровь! Боже, сколько там было крови… И с каждой секундой её становилось все больше. Отец смотрел на огонь, он тяжело вздохнул, принимая неизбежность и спросил: — Почему ты это сделал.? Этот вопрос отложился у демона на всю жизнь. Билл пытается вернуться в Эвклидию, чтобы всех спасти, но ничего не получается. Если измерение уничтожается, его нельзя покинуть, но и войти в него тоже. Двумерное измерение захлебнулось в криках и крови, а Билл остался висеть в абсолютном «нигде». Единственное, что осталось — это пылинка. Она пролетела мимо Билла, который неувереннно взял ее в руку. Он еще не понял, не осознал, что произошло и что он натворил. Билл держал в руках пылинку и смотрел на звезды. А ведь они действительно прекрасные, но только когда ты смотришь на них из места под названием «дом», которого у Сайфера больше не было. Мэйбл тихо плачет, наблюдая за этим. Пытается посмотреть на Билла, своего Билла, но его нигде нет. Происходит перемотка. Билл встречается с Асколотлем, потом получает громадную силу, путем заключения сделок с разными существами: не только с людьми. Он живёт в мире Кошмаров, обещает, что освободит монстров, а затем Странногеддон. Мэйбл чувствует, как её хватают и возвращают в реальность, услужливо подставляя тазик. Её тошнит прямо в него от увиденного. Она в панике, в полном ужасе смотрит на Билла, что-то кричит ему, плачет, захлебывается в собственных слезах, и Сайфер милостливо щёлкает пальцами, чтобы она уснула. Он почти что доволен, хотя на душе мерзко. Билл не был виноват. Эта чертова случайность… Сколько раз он себе это твердил: его силы на тот момент было недостаточно для такого подвига: они ведь измотали его в край! Сила не должна была выйти из-под контроля, она должна была не уничтожить мир, а просто показать им звезды. И почему в его воспоминаниях есть дыры? Не мог же он забыть некоторые моменты? Или мог? Хотя, возможно, он просто не хотел помнить некоторые моменты. Голоса усилились, вызывая очередную головную боль. Он до сих пор слышит крики своих родителей. Магией он убирает за Пайнс, жалея, что не может также как она провалиться в спокойный сон. Через время он проникает в её голову, чтобы проследить за её состоянием. Он не хотел, чтобы от увиденного она откинулась, не мог ей этого позволить. Во сне Мэйбл осмысливает увиденное и Билл, не желая смотреть это кино во второй раз, покидает её сон. Осталось подождать пробуждения. *** Мэйбл просыпается и в ужасе оглядывается по сторонам. Паника подступает в горлу. Билл сидит в кресле, изящно закинув ногу на ногу и читает книгу. — Очнулась, наконец, — бросил он. — Ну что, понравилось? Пайнс смотрит на него, затем начинает плакать и качает головой. Билл терпеливо ждёт, перелистывает страницы, хотя, кажется, даже не читает написанное. Мэйбл встаёт на дрожащие ноги, подходит к демону и берет книгу. Отложив её куда подальше, она садится на его колени и обнимает. — Мне так жаль, — шепчет она, глотая слезы. — Это так ужасно. Её всю трясёт. Возможно не стоило ей давать возможность чувствовать его эмоции через видение, но так даже лучше. — А мне не жаль их. Их всех, — говорит демон, сам не зная, зачем. Показать ей, что он — зло? Но она это и так знает! Мэйбл всхлипывает. — А как же родители? — Отец и мать, которые запихнули меня в дурдом, потому что я говорил, что вижу трёхмерное измерение? Мне было всего 9, Пайнс! Мэйбл вздрогнула. Она больше не могла плакать и чувствовала жуткое опустошение. Билл обнимает её, прижимая к себе крепче. Чем-то объятия ему нравились. Он мог в такие моменты скрыть свои эмоции, скрыть то, насколько сильно на него это воспоминание подействовало тоже, ведь сколько лет он его не трогал уже.? — Звезда, твоё время ответить на мой вопрос. Ты знаешь какой. Девушка шмыгает носом и отводит взгляд. Он осторожно берет её за подбородок и заставляет посмотреть на него. Ему нужен ответ. Именно сейчас, пока она на эмоциях, пока она помнит все слишком ярко. — Я не знаю… Мне нужно время, чтобы это осмыслить, — полушепотом говорит Мэйбл, всхлипывая. Он соглашается. Отпускает её, и Мэйбл буквально убегает из этого поместья, на исходе третьего дня пребывания там. В хижине её не видели три дня, так что дяди встретили её радостными объятиями. И, конечно же, первое, что заметил Стэнфорд Пайнс были слишком яркие жёлтые вещи, в которые была одета темноволосая девушка.