Огонь мятежа.

Телемах всегда держал своё слово. Он обещал матушке не влезать в проблемы с женихами — их общение заканчивалось быстрыми драками, после которых они расходились в разные стороны. Он пообещал Афине усердно заниматься — и до сих пор упорно стремится стать одним из её лучших воинов разума. Он пообещал Ною построить алтарь для божества мятежа — так тому и быть. Пришлось немного постараться. Или не немного. Было довольно тяжело уговорить нескольких знакомых прислуг вот так внезапно отстроить место служения божеству, о котором никогда раньше не упоминал. Так ещё и какому… Причина заброшенности того самого места их перво встречи для него всё ещё была не понятна. Но реакция прислуги пролила свет на несколько вещей. — Вы уверены, царевич? — Пожилой мужчина неловко переминается с ноги на ногу. Телемах если и видел смущение от происходящего на его лице, то сначала скинул всё на внезапность просьбы. — На Итаке не сильно-то поклоняются богу мятежей. А нет, смущён он вовсе не из-за внезапности. Тут-то принц и начал что-то подозревать. — Да, я уверен. — Лгать он не любил, но пришлось. Если что-то пойдет не так, по Итаке начнут расползаться слухи. А это последнее, чего бы хотел принц. Мужчина несколько секунд задумчиво молчит, а после кивает. — Будет вам алтарь, царевич. Построим. Только скажите, где. — Поближе к саду. — Он на мгновение замолкает. — Не заморачивайтесь особо, будет достаточно и маленького. — Да как же тут не заморачиваться… Телемах улыбается и благодарно кивает, провожая взглядом уходящего старика. Половина дела сделана, что, хоть немного, но подняло ему настроение. Он разворачивается, направляясь во дворец, но в спокойной тишине природы внезапно проносится сильный, свежий ветер. Афина. Телемах вздыхает, поправляя сбившиеся на лбу волосы, и мягко улыбается, когда перед ним предстаёт богиня мудрости. — Афина! — Он улыбается, разглядывая нечитаемое лицо напротив. — Что-то случилось? Богиня несколько секунд рассматривает его, прежде чем кивнуть. — Пойдём. — Она кладёт ладонь между его лопаток. — Поговорим наедине. Если принц сразу же чувствует, как между ними сгущается воздух, то ничего не говорит. Он нехотя переставляет ноги, направляясь вглубь сада и пытаясь понять, что могло случиться. Афина, как на зло, молчит до тех пор, пока они не исчезнут от посторонних глаз в тени сада. — Я надеюсь, ты помнишь, кто ты, Телемах. Принц хмурится. В её голосе нет ничего, кроме спокойствия, но от этого ему только больше не по себе. — Воин разума?.. — Неуверенно бормочет он, пытаясь предугадать исход их разговора. — Верно. Ты должен идти на поводу разума, а не сердца. — Долгая пауза, за время которой у Телемаха успевает остановиться сердце. — Тогда почему ты следуешь противоположному пути? — Что ты имеешь ввиду? Афина усмехается, складывая руки за спиной. — С каких пор на Итаке появились алтари для божества мятежей? Телемах соврал. Если он думал, что его сердце остановилось ранее, то теперь был уверен, что упадёт замертво именно сейчас. — Я всё могу объяснить, честно… — Разве я не говорила тебе не приближаться к нему? — Перебивает его богиня мудрости. — Ты подвергаешь себя опасности своим интересом. — Он хороший! — Ты не знаешь его. Принц осекается на полуслове. Афина права. Он не знает Антиноя от слова совсем. По крайней мере не так, как его должна знать Афина. Как-никак, они оба боги. Но мятежник не сделал ничего плохого. Да, он раздражал, пару раз смеялся над ним, но ничего из ряда вон выходящего не сделал. Даже наоборот — в каком-то смысле помог. — Я просила тебя держаться от него подальше. — Продолжает Афина. — Что заставило тебя ослушаться? — Ну… — Телемах. — В её голосе слышится разочарование, от чего желудок принц болезненно сжимается. Богиня мудрости открывает рот, чтобы сказать что-то, что определённо ему не понравится, но так ничего и не произносит. На её лице на мгновение мигает горечь, будто это напомнило ей о чём-то. Афина опускает голову и тяжело вздыхает, потирая переносицу. — По крайней мере пообещай, что будешь осторожен. Телемах удивлённо моргает. Не то чтобы он считал Афину скандальной, но он ожидал ссоры. Или, как минимум, кучу наставлений о том, с кем из Олимпа не стоит возиться. — Конечно. — Принц тут же кивает несколько раз для пущей убедительности. — Я не подведу тебя. Ну, не считая этого момента… Она устало усмехается, ероша его волосы, а после кивает. — Впредь не действуй на эмоциях. Я вернусь вечером. Будь готов к тренировке. И, вместе с последним словом, она исчезает так же быстро, как появилась. Принц выдыхает, опуская плечи, будто с них сняли тяжёлую ношу. По крайней мере теперь он был спокоен, что не нужно ничего скрывать от Афины. И сказать, что это радовало его, это не сказать ничего. Принц выпрямляется, направляясь ко дворцу. Ещё столько всего нужно будет сделать до вечера, но теперь он чувствует себя намного лучше. Всё не так уж и плохо.