Лисенок

      Нил открыл крышку бака — ужас и ярость исказили его лицо. Бережно он поднял рыжее тельце, которое совсем недавно было теплым, живым, наполнявшим его жизнь любовью и заботой… Сета было мало, теперь он потерял и её.       «Я во всём виноват, я и мой проклятый язык!» — эхом звучало в голове парня.       Джостен сильнее прижал к себе лисицу и, словно в траурном оцепенении, пошёл в привычный лесок, где они вместе играли, где он радовался каждому мгновению, где его любили и берегли. Он аккуратно положил тельце на свою куртку. Рыжая шерсть впитывала влагу слёз, которые он даже не замечал — он думал, что уже забыл, как плакать, или что слёз больше просто нет. Он судорожно гладил мокрый, холодный бок. Вдруг закинул голову и посмотрел на закатное небо — оно горело огнём уходящего солнца. Вспомнил, как хоронил Мэри — свою кровную мать. Парень сглотнул и закрыл глаза; снаружи могло показаться, что он молится, но нет.       «Лисья жемчужина… у меня есть мамина жемчужина…»       Он сосредоточенно заглянул в глубины подсознания. Зверь внутри рычал недовольно, предупреждая, но Джостен не желал сдаваться. Зверь уступил, и в руках парня заблестела маленькая красная жемчужина. Он вдохнул в неё жизнь и вложил в лисью пасть.       Прошли долгие секунды, затем минуты — и ничего не происходило. Сердце разрывала горечь и отчаяние. Он выл зверем, готовый разорваться на части. Но шорох заставил его замолчать. Лисица дрогнула, медленно словно пробуждаясь от тяжкого сна. Шерсть её была взъерошена и тускла, лапы едва слушались, но она упорно пыталась встать. Радостно обняв зверька, Нил услышал резкий щелчок зубов у своих рук — перед ним была не та мать, а злые глаза Мэри. Она пригвоздила его гневом к земле, рыча и клацая клыками. Злость она выражала, наказывая за глупость и безрассудство.       «Я не мог поступить иначе!»       На эти слова она вновь зарычала, но затем вздохнула и, тянув за собой, заставила подняться и идти вслед за ней.       «Прости, но я должна остаться… У меня наконец-то появилось место, которое нужно защищать».       Лисица взвыла и сильно укусила его за руку — это был её способ сказать, чтобы тот прекратил глупости и наконец её послушался. Нил не шелохнулся. Тогда зверь тяжело вздохнул, развернулся и побежал, не оглядываясь на одинокую фигуру парня. Джостен долго сидел на земле, больно вгрызаясь в колени когтями. Над головой раздался хлопок крыльев.       - Зря вы разозлили Рико, — прозвучал холодный, до боли знакомый голос.       - Это всего лишь лиса…Поверь, он раздавит всё, что тебе дорого. Следующий — бешеный цепной пес. Советую посмотреть новости. — Закончил Жан, и снова раздались звуки крыльев.       Нил достал старенький телефон — множество пропущенных звонков и сообщений. Его пугает больше всего сообщение от Кевина:       "Эндрю забирают на лечение. Нам конец." Как ошпаренный, он побежал назад в общагу, где застал грустные лица команды и один безумный взгляд.       - Ахахаха, они хотят меня закрыть... как будто это нечестно — что я под действием препаратов.       Поднимается гул споров, что делать и как быть.       - Тебе нужно пройти лечение, — произнёс Нил.       - Смотрите, кто решает — тот, кто собирается смыться! — перешёл Эндрю на другой язык.       - Я остаюсь и у меня есть, что тебе предложить, — парень подошёл к Миньярду, взял его ладонь и провёл по бесконечным шрамам на теле, остановился на груди, где гулко и зло билось сердце, выдохнул горячий шёпот: — Побег от пустоты и скуки.       Эндрю внезапно стал мертвенно спокойным.       - Интересное предположение, Нил. Но, кажется, придётся отказаться, — блондин скользнул тяжёлым взглядом на Дэя.       - Оставь его на меня. Я смогу защитить его.       - Может, вы спросите моё мнение?       - Заткнись! — хором ответили парни.       В команде Лисов осталось минимальное количество участников. Но с этой проблемой должен был разбираться тренер...