⛄🎄🎁 я помешался на тебе 🎉⛄🥂

– Привет, Хена, я так рад тебя слышать! Исаак тоже рядом? Иван медленно вышагивал по просторному запустелому залу. Для него квартира до сих пор казалась непривычно новой, чего нельзя было сказать об ее реальном историческом возрасте. Делая широкий поворот по комнате, он оборачивался к заиндевелому окну, и черные глаза его искрились, становясь ненадолго светлее. – Передавай ему привет, он оказался прав. Этот район города просто шикарен, – Иван изучал морозные узоры на стекле в раме из старого дерева. – Представляешь, весь город завалило снегом! Да-да, примерно как в год вашего выпуска. Ты знаешь, даже сильнее! Он плотнее прижал телефон к своему уху, пытаясь удержаться за ее голос, нарушаемый помехами. Коснувшись рукой едва теплой батареи, ему захотелось выкрутить вентиль, разлить жар по тяжелому чугуну, но вентиля попросту не было. Исторические здания – красивые до жути, и до жути неизменяемые! Тут все ценное: холодные резные окна, что не держат тепло, скрипучий паркет с пустыми швами и даже столетние батареи на странных звероподобных ножках. – Жаль, что вас не отпустило начальство. Неужели так много работы? – уголки его рта поникли, он слушал приглушенный девичий голос. – Понятно… Я? Нет, никуда не пойду. Да и ты знаешь… я не мастер теплых знакомств. Пожалуй, просто закажу еду, почитаю… или поищу какие-нибудь безумно редкие и древние фильмы в интернете. Иван слегка отстранился от телефона, из динамиков которого звучали недовольные нотации. Коротко вздохнув, он снова поднес трубку к лицу. – Прости, великий экстраверт, но сомневаюсь, что кто-то кроме вас сегодня жаждал бы моей компании, – он внимательно слушал девушку, а затем выражение его лица сменилось на какое-то смущенное удивление. – Это глупо! Хена, я не буду такое загадывать! Пару секунд он стоял в молчании, а в его глазах сквозили то неиссякаемая усталость, то робкая мальчишеская улыбка. Глупая улыбка, которая с годами возникала все реже и реже. – Ладно-ладно, уговорила! Я загадаю, но это глупо, – он не произносил ни слова, а на противоположном конце трубки повисла тишина. – Все, я загадал это… Что? Надо было вслух?! На этот раз беззвучный смех все же дрогнул в его плечах, а улыбка растянулась широко и неуклюже. Он был рад, что встретил их. Хоть и знал он эту компанию неугомонных энтузиастов с самого детства, они не переставали его удивлять. А еще они не сдавались – непрестанно пинали его навстречу его же жизни, вместе с теми робкими желаниями, о которых он столь усердно молчал. – Хорошо, вот мое желание. Но от того, что я его произнесу… вряд ли оно сбудется, – он тихо вздохнул, сдаваясь напору своей подруги, а затем тихо произнес в трубку. – Хочу провести сегодняшний день не один. Довольна? Дверной звонок. Он поворачивает голову, а вся его поза – лишь немое удивление и странное предчувствие. Сегодня он никого не ждал. – Хена, подожди, пожалуйста, – сказал Иван, усмехаясь и направляясь в прихожую. – Там кто-то действительно пришел. Прислонившись к полотну, он посмотрел в мутный дверной глазок, что сворачивал лестничную клетку в компактную искаженную сферу. Снаружи никого не было. Странно. Он повернул вертушок замка, хотя стоило бы просто вернуться в комнату. Но дурацкое и наивное ожидание чуда, что зародила в нем Хена, все же пересилило. – Иван! – выскочив из-за двери и хитро улыбаясь, на его шее повисла смуглая девушка. – Попался, дурачина! Да как мы могли не приехать?! Мы же обещали. Он тихо, но радостно засмеялся, обнимая ее холодную куртку, от которой пахло чем-то морозным и снежным. Позади нее стоял Исаак, приветливо улыбаясь и покачивая парой бутылок заграничного вина. – Сувенир из солнечной Италии, amico, – зайдя в квартиру и передавая бутылки, заявил Исаак. – Дьюи тоже приедет, но как всегда опоздает. – Ставлю на отменный завтрак, – уверенно заявила Хена, снимая куртку. – Его тачка опять сломалась. А если сломалась на кольцевой развязке, то с вас панкейки, парни! – Тогда стоит заказать продукты, – смущенно произнес Иван, пристраивая бутылки на кухонный стол. – Боюсь, все, что у меня осталось, это замороженные овощи, соль и кофе… ну хоть его много. Кстати, хороший. Хотите? – Я не откажусь, – согласился Исаак, приземляясь на диван. – Сообрази кофе, а я пока напишу список продуктов для Дьюи. Пусть хоть чем-то его опоздание оправдает себя. – Спасибо, – с улыбкой ответил Иван, начиная рыться в кухонной утвари и выуживая большую медную турку. – Хена, ты будешь? – Нет, – покачала головой девушка, осматриваясь вокруг. – Я и так сегодня две чашки выпила. Слушай, а почему ты выбрал эту квартиру? – От работы недалеко, район хороший, – он включил электроплиту и поставил турку, наполненную водой и перемолотым зерном. – Да и здание красивое. Посмотри, какие тут прикольные радиаторы на ножках! И только глянь на галтель! – он указал пальцем наверх. – Ох, Иван. Архитектор до мозга костей, – девушка подняла голову к потолку. С легким прищуром она внимательно рассматривала узоры на гипсе. – Но, да… красиво. Что это за цветок? Колокольчик? Иван утвердительно кивнул, помешивал кофе с глухим металлическим цоканьем. Приятный горячий аромат заполнил маленькую кухню. Он разлил кофе по одинаковым белым чашкам и за три шага вновь оказался в зале. – Держи, Исаак, – он протянул ему одну из чашек. – Спасибо, – тот осторожно принял напиток, поднося к губам, но ощутив жар, решил еще немного подождать. – Я написал Дьюи, он застрял в пробке. Говорит, с юга города идет дикая метель, приедет только через час или два. – Ничего, время терпит, – спокойно ответил Иван, приближаясь к проигрывателю. – Хотите, я поставлю что-то из музыки? Недавно я урвал отличные пластинки по бросовой цене! – он негромко, но весьма довольно посмеялся, явно гордясь собранной коллекцией. – Иван, – окликнула его Хена, роясь в сумке Исаака. – Мы тебе кое-что привезли помимо вина. – она протянула Ивану квадратный и плоский пакет красного цвета. Иван поставил чашку на кофейный столик у дивана и принял пакет, уже догадываясь о его содержимом. Он улыбнулся и заглянул внутрь, но улыбка сразу же сменилась изумлением. – Боуи?! – с нескрываемой радостью он посмотрел на парочку. – Еще и с автографом! Вы психи! Сколько это стоило вообще?! – Можно просто «спасибо», – ухмыльнулся Исаак, обнимая Хену, что присела рядом. – Спасибо! – со смехом в голосе ответил Иван. – Могу поставить?! – Конечно, – широко улыбалась Хена. – На то и подарили, дурилка. Иван установил винил в проигрыватель и аккуратно убрал столь драгоценный подписанный исполнителем конверт. Он перенес иглу на черный пластик и нажал кнопку воспроизведения. – Slow burn… Люблю ее, хоть и грустная, – он закрыл глаза, погружаясь в музыку и покачивая головой в такт. Хена тихо смеялась, смотря на своего счастливого друга, и удобно уселась под боком Исаака. Из его рук она украла чашку кофе, от которого так необдуманно отказалась ранее. – Ладно, – быстро сдался Исаак, отдавая белую керамику. – Тогда я сворую напиток меломана. – он наклонился к кофейному столу, забирая оставленную без присмотра кружку Ивана. – Иван, хватит тусить, – окликнула его Хена, хлопая по подушке дивана. – Иди сюда, сто лет же не виделись! Открыв глаза и вернувшись в стены своей квартиры, на этот раз даже весьма уютной и заполненной, он подошел к дивану и опустился рядом с Хеной. – Похитили мое кофе? – улыбнулся он. – Жестоко. Пустил тут всяких в дом… – На, держи, – протянула ему свою кружку Хена, но Иван покачал головой. – Ну и нечего тогда драматизировать! Кстати о драме… Ты чего один хотел затворничать? А как же твой дорогуша-сосед этажом ниже? – Ого, – тихо удивился Исаак, – Ты приятеля опять нашел? Кто на этот раз? – Не нашел, – возразил он, слегка краснея. – И что значит «опять»? Когда я заходил дальше чем… – Дальше чем сталкерство? – тихо засмеялся Исаак. – Я не сталкер! Хена, помоги мне… – смущенно произнес Иван, но Хена лишь улыбалась. Одна команда шутников, тут нечего сказать. – Хорошо, не сталкер, – произнес Исаак, играя остатками кофе. – Просто неспешный наблюдатель. Иван закрыл покрасневшее лицо рукой, а веселая девушка уже хлопала его по плечу. Было его состояние удрученным и забавным, и Хена не всегда понимала причудливую натуру замкнутого друга, но радовалась за него как за себя, и с ним же вместе грустила. – Да брось, Иван, – она легонько ткнула Исаака в бок, предупреждая. – Это же просто один чувак из миллиона. Чем он тебя так зацепил? – Иногда по вечерам я слышу, как он поет, – признался Иван, хотя не был уверен, стоит ли это говорить. – Соседки сказали, что он актер мюзиклов. Начинающий, правда, но поет поразительно… – Ты неисправимый романтик, дурилка, – улыбнулась девушка. – Хоть на кофе его позвал? – Нет, конечно! – Что значит «конечно»? – вздохнул Исаак. – Иван, сколько сил мы с Дьюи на тебя потратили? – Не могу я как вы! – он скрестил руки, откинувшись на спинку дивана и вновь отвлекаясь на музыку, хотя бы на пару секунд. – Как только его вижу, все слова забываю… – Симпатичный? – сладко ухмыльнулась Хена, садясь ближе к Ивану и выведывая. – Черт, да! – засмеялся Иван, глядя в потолок. – Пепельно-русый, глаза зеленые… и танцует прекрасно… – Не пугай меня, Иван, – Исаак шутливо притянул Хену обратно в объятия. – Ты что, реально за ним подглядываешь? Ты хуже Дьюи, братан. – Нет, – хоть было и странно, но Иван искренне засмеялся, вспоминая похождения Дьюи. – Я был на одном из его мюзиклов, он был в труппе танцоров. Я… даже передал букет через капельдинера. – Ну вот! – загорелась Хена. – Другое дело, Иван! Ты оставил записку или номер? – Записку, без имени, – смутился Иван. – Я просто сделал реверанс его таланту. Какой номер, Хена? Это так… навязчиво. – Исаак, он безнадежен! – девушка вздохнула, потрепав Ивана по голове, а затем вновь начала убеждать. – Не тупи и познакомься! Если он живет снизу, так и приди как сосед… Соври, что у тебя трубы прорвало, а ты узнаешь, не затопило ли его! – Отличный план! – согласился Исаак. – Да, но… – начал было Иван, вот только резко все замолкло. Музыка оборвалась. Свет погас. Осталось лишь белое уличное освещение, в замерзшем деревянном окне. Метель усилилась. – Теперь без музыки, – констатировал Исаак. – И часто тут такое? – спросила Хена, смотря на Ивана, едва подсвеченного холодом диодных уличных ламп. – Раньше не было, – виновато покачал головой тот. – Если поломка, то должны починить быстро. Тем более, отопление по радиаторам подает котельная, а там электронасосы. – То есть? – не поняла Хена. – Замерзнем, – перевел его инженерный слог Исаак. – Особенно с такими-то окнами. – Я не могу их просто поменять, – развел руками Иван. – Да, в них ветер гуляет вовсю, но дом - исторически ценный. Жильцы не могут делать, что вздумается - и правильно! Но я не успел получить разрешение на восстановление. Ты бы знал, сколько бумажек надо собрать… – Мда, – вздохнул Исаак. – Что же, будем ждать. Может, у тебя хоть свечи есть? – Нет, но, – Иван торжественно хлопнул в ладоши, – Посмотри в угол! – Камин? Рабочий? – удивился Исаак. – Да! Его я восстановить успел, – довольно произнес тот, вставая. – Всю жизнь мечтал о камине. Огонь запылал, извиваясь. Янтарные языки пламени все норовили коснуться кирпича, а старые угли разгорелись краснотой изнутри, как раскаленный металл. Дерево мирно и кротко затрещало. – Приятный звук, – заметила Хена, усаживаясь в кресло рядом с камином. – Интересно, если увеличить звук падения снега, то он будет таким же? – Нет, – отверг ее теорию Исаак. Он бросил подушку перед креслом и опустился на пол у ног Хены. – Думаю, снег падает беззвучно, снежинки почти ничего не весят. – Но хлопья тяжелее, – заметил Иван, стоя рядом. – Может, они издают звук? А вы знали, что хруст под ногами - это треск сотен ломающихся снежинок? – Логично, – произнес Исаак, смотря на огонь. – Но я об этом никогда не думал. – И почему теперь мне их жалко? – усмехнулась Хена, поглаживая Исаака по голове. – Тупые кристаллы. Исаак перехватил ее руку, проводя большим пальцем по нежной ладони. Иван уже собирался бросить свою подушку чуть поодаль от них, когда в дверь настойчиво постучали. Пришлось отложить уютные посиделки, Иван направился в прихожую. – Кто там? – спросил Иван, безуспешно рассматривая полутьму через дверной глазок. – Открывай! – разнесся нетерпеливый голос Дьюи, а через секунду его лицо осветилось золотистым сиянием огня. – Фига, у вас тут уютно! – шумел он, заваливаясь в квартиру и оставляя шелестящие пакеты с едой на полу. – А где весь свет? – Погас, – коротко ответил Иван. – Рад тебя видеть. – он прищурился впотьмах. – Ты что покрасился? – Давно уже, – Дьюи сбросил с себя заснеженную куртку. – И если бы кое-кто не отмазывался от встреч каждый раз, то знал бы. – парень заглянул в гостиную, заметив остальную компанию. – Хена, Исаак, встречайте меня, любимые! – Встречаем, – поприветствовал Исаак, не двигаясь с нагретого места. – Ты все купил, Райан Гослинг? – после этих слов Хена одобрительно засмеялась, как и стоящий в прихожей Иван. – Зараза, Исаак! – засмеялся Дьюи, – Я же не аутист, которого он играет в фильмах! – Спорный вопрос, – не согласился Исаак, смотря на Дьюи, слегка красного от зимнего мороза. – Да и с девушками у тебя не лучше, чем у него в «Драйве». Хена продолжала смеяться, держа его за руку, на лице ее мягко колыхались блики пламени, а серые глаза сияли. – Я с ними не могу! – отвернулся Дьюи, возвращаясь к пакетам еды и водрузив один из них в руки Ивану. – Открывай винище, без него они разбивают мое ранимое сердце, Иван! Иван заглянул в пакет, где помимо обычного набора продуктов и прочей мелочовки позвякивало несколько бутылок красного вина. – Хена с Исааком тоже привезли, – сказал Иван, ставя бутылки рядом с подарочными. – Может, из этих глинтвейн сварим? – Кайф! – ответил Дьюи. – Что думаете, ребят? – но увлеченная беседой парочка просто одобрительно закивала, соглашаясь на все что угодно. – Вперед, Иван! Но… у тебя плита тут электрическая. Ты это на камине делать собрался? – Почему нет? – обернулся к нему Иван. – Сверху есть пара конфорок. Вот только специй нет, но можно попросить у соседок. – О! – обрадовался похититель сердец. – Соседки?! Тогда я с тобой. – У тебя там нет шансов, Дьюи, – мягко разуверял друга Иван. – Спорим на… поездку в Италию следующим летом?! Только на билеты, – уточнил Дьюи и крикнул в сторону гостиной. – Хена, Исаак, вы слышите? Иван везет меня к вам в гости в следующем году! – Размечтался! – Иван сложил руки на груди, самоуверенно вперившись в него черными глазами. Хена и Исаак же сидели в недоумении, что какой-то неведомый план уже сложился без их участия. – Идет! – кивнул Иван. Не теряя лишнего времени, два парня сразу же вышли на лестничную клетку, не затворяя дверь позади. Иван подошел к соседней квартире, его сжатый кулак пару раз постучал по светлому шпону. Вскоре из-за двери послышался знакомый женский голос: – Кто это? – Мизи, привет, это Иван. Через секунду дверь отворилась. Из неосвещенной прихожей на молодых людей смотрели две пары серых во тьме глаз. Прямо перед ними замерла миловидная и длинноволосая Мизи, закутанная в теплые вещи и плед поверху. Из-за ее плеча выглядывала другая девушка, чуть ниже ростом, темноволосая и тоже хорошенькая, как решил про себя Дьюи. Вот только вторая девушка им не улыбалась и словно вовсе не была рада гостям на пороге. – Привет, Иван, – улыбнулась соседу Мизи. – А это? – Мой друг Дьюи, приехал в гости. – объяснил Иван, сложив руки на груди. – Прости, что побеспокоил, но я хотел спросить, не найдется ли у вас специй для глинтвейна? Перец у меня есть. Нужны гвоздика, корица… что там еще? – Бадьян, кардамон, – девушка задумалась. – Мускатный орех… Да не важно, у нас есть готовый набор. – Отлично, – улыбнулся Иван, – Могу я взять его? Куплю вам завтра новый. – Конечно, – кивнула девушка, а ее темноволосая сожительница уже исчезла, вероятно, направляясь на кухню. Когда та вернулась, Мизи приняла из ее рук серебристый пакет с этикеткой-инструкцией и передала Ивану. – Держи. – Спасибо! – Дьюи сам забрал пакет, светясь изнутри. – А Иван, не говорил, что его соседки и красивые, и добрые! Странно непохожие друг на друга стояли они на холоде лестничной клетки: черноволосый и бледный Иван, будто трагичный персонаж Аллана По, и жизнерадостный светловолосый Дьюи – типичный герой-спортсмен из американских фильмов про старшую школу. – Может, присоединитесь к нам? – без раздумий и каких-либо вопросов к хозяину квартиры смело предложил Дьюи. – К вам? – удивилась Мизи, – А как вы собрались его варить? Электричества же нет? – только сейчас она заметила всполохи света, что падали на кафельный пол из квартиры Ивана. – У тебя что, есть генератор? – Нет, – улыбнулся Иван, все еще шокированный самодурством Дьюи. – У меня камин рабочий. Если хотите, то заходите. – Конечно! – закивала головой девушка. – Тебе с камином, может, и дела нет, но в аварийной службе сказали, что из-за снегопада поломку устранят только к утру! Представляешь?! – жаловалась девушка. – Эти козлы сказали, сейчас по всему городу то обрывы проводов, то аварии. И мы «не приоритет», видите ли, «до утра дом не промерзнет»! – поток ее слов ошарашил обоих парней, а темноволосая девушка все так же безмолвно стояла тенью за подругой. – А то, что сейчас уже десять градусов в квартире?! Им плевать! – яростная на энергослужбы девушка наконец выпустила весь скопившийся пар и уже спокойнее ответила. – Мы придем через пару минут, Иван. Спасибо огромное за предложение, мы захватим настолки! Дверь перед ними закрылась с тихим хлопком. Иван повернулся к Дьюи, выхватил из его рук серебристый плотный пакет и недовольно пошел в квартиру. – Да че тебе не нравится опять? – искренне недоумевал Дьюи, заходя в прихожую. – Может, стоит спрашивать меня, – Иван обернулся к нему, находясь уже в гостиной, – перед тем как приглашать кого-то? Ко мне же! Нет?! Сидя уже в кресле и на коленях Исаака, расслабленная Хена с интересом рассмеялась: – Чего он опять натворил? – Да ничего! – поднял руки Дьюи, будто показывая абсолютную безоружность. – Просто позвал пару замерзших девушек скоротать вечер вместе. Надо же мне выиграть билеты в Италию! – он глупо ухмыльнулся о чем-то своем. – Да и девчонки красивые. – Ты придурок, Дьюи, – выдохнул Иван, успокаиваясь, а затем обернулся к Хене и Исааку. – Вы не будете против? – Нет, конечно, – заулыбалась девушка, а затем неоднозначно подмигнула Ивану. – Может, тебе и твоего певца пригласить погреться? – Он что, опять влюбился? – во весь голос рассмеялся Дьюи. – Вау! Теперь певец. А ты набираешь обороты, приятель! – Да пошел ты, Дьюи! – недовольно вздохнул Иван, а затем с подавленной злой иронией засмеялся. – А девушки эти слишком заняты друг другом! Поэтому выкуси и подыскивай мне билет в Италию!

* * *

– Так вы живете в Италии? – диван придвинули ближе к камину, и Мизи, сидя с краю, с интересом расспрашивала молодую семью об их новой жизни в другой стране. – Да, переехали чуть меньше года назад, – ответила Хена. – Исааку предложили место, а я поехала наугад. Подумала, найду уж себе какое занятие. – И чем вы занялись? – спросила розоволосая девушка, мельком взглянув на свою подругу, которая помогала Ивану варить глинтвейн у огня. Тени их порой перегораживали половину комнаты, но никому это не мешало. Дьюи грустно сидел в противоположном углу дивана, осознав свое полное поражение, но все же слушая чужой диалог. – Я фитнес-тренер, – улыбнулась Хена, и тело ее стройное и сильное было наглядным тому подтверждением. – С итальянским было трудно поначалу, но при желании занятия можно было вести и на английском. Многие клиенты прекрасно им владеют. – А что вас удивило в Италии? – загорелись глаза девушки. – Еда? Люди? Природа? – Люди, пожалуй, – подумала Хена. – Такие открытые и солнечные, а еще безумно любят жестикулировать, никогда такого не видела. – Это верно, – ухмыльнулся Исаак. – Я только через месяц научился не отшатываться, когда перед лицом машут руки. – он потряс рукой в воздухе, изображая своего итальянского руководителя. – «Isaac, siamo in ritardo!» – Как это переводится? – посмеялась жестикуляции Мизи. – Это ругань любого начальника мира, – объяснила Хена. – А значит «Сроки сгорели, сдавай вчера!». Хена счастливо улыбалась, рассказывая об их новом и ярком быте, но перекрыв свет огня, длинная тень Ивана упала на ее лицо. Парень молча стоял у камина, помешивая горячее ароматное вино. Улыбка Хены стала чуть более тихой и незаметно грустной – прошлое свое она любила не меньше настоящего. Девушка задумалась о чем-то на мгновение, но затем решительно произнесла: – А еще меня поразили итальянские оперы и мастерство их певцов! – произнесла Хена, а Иван мгновенно напрягся, зная, что она терпеть не может театр. Ее скорее увидишь на рок-концерте, среди полуголых пьяных фанатов, чем в позолоченном зале на красном бархатном сиденье. Девушка продолжила свое наглое вранье, – Иван говорил, что этажом ниже у вас тут тоже певец живет. – А, Тилл? – закивала Мизи, – Да, он актер мюзиклов, мы неплохо ладим. – От итальянских друзей, что обожают оперу, я слышала, что певцы сильно берегут свой голос! – с энтузиазмом делилась Хена, и одной лишь ей было известно, правдив ли этот рассказ или же сплошная выдумка. – А болезни и даже мелкие простуды могут чуть ли не сломать карьеру! – Правда?! – поразилась Мизи, оборачиваясь к подруге. – Суа, ты знала это? – Что-то слышала, – тихо произнесла темноволосая девушка, садясь на диван рядом. – Вроде даже тембр голоса может измениться… – Жуть! – все еще удивлялась ее подруга. – Может, тогда позовем его к нам? – спросила Хена, хитро посматривая на Ивана. – Холодрыга в доме невозможная, нельзя же артиста морозить. А я бы с ним и оперу обсудила! Простите, это просто моя страсть! Иван обреченно отвернулся и присел на корточки, делая вид, что старательно поправляет кочергой разметавшиеся угли, а происходящий позади диалог не требует его личного участия. – Иван, мне ему позвонить? – бесхитростно спросила Мизи, поднимая телефон. – Конечно, звони! – ответила за него Хена. – Иван всей душой любит музыку, кино и всю эту богему. Архитектор своего рода тоже художник! – Иван? – все же ожидала своего ответа гостья. Иван поднялся, снял парящий алкоголем глинтвейн с конфорки камина и сразу налил себе полную кружку. Аккуратно сделав пару глотков и стремительно, крайне целенаправленно догоняясь даже его градусными парами, Иван развернулся к девушкам. Лицо его скрывала тень, а контуры фигуры очерчивал свет полыхающего пламени. Он прокашлялся пару раз, будто от вкуса и запаха пряных специй, а затем сдержанно произнес: – Конечно… позови, – но на большее его воли уже хватило. Иван вновь развернулся лицом к камину, спешно заливая в себя горячий алкоголь. До прихода Тилла он успел выпить целых три кружки. К собственному стыду, ему наконец-то стало легче. Поэтому когда у входа раздался негромкий, но отчетливый стук по металлу, его руки уже почти не дрожали. Он направился в прихожую, даже не думая. Сердце билось настолько громко, что вытесняло докучливые мысли. Не смотря в глазок, не спрашивая гостя за дверью о личности или целях визита, он сразу провернул замок на два оборота и открыл входную дверь. У двери ожидал юноша, завернутый в огромный шерстяной шарф, а фигура его целиком тонула в черном безразмерном свитере. Полумрак плохо передавал черты лица, но Иван и без того помнил: сероватый цвет его волос, разрез зеленых глаз, маленькая родинка на левой скуле. Порой отменная цепкая память пугала и мучила Ивана. И если бы он в самом деле был сталкером, то, вероятно, прослыл бы самым одаренным сталкером на целом свете. – Привет, Иван. – Привет… Тилл, – ответил он, красный от выпитого вина. Наконец сообразив, Иван отошел от прохода. – Заходи. Тилл медленно переступил порог и скинул домашние тапки рядом с вереницей разномастной обуви. – Да у тебя тут аншлаг, – прикинул Тилл по количеству ботинок. – Друзья твои? – Мгм, – хмыкнул Иван, кивая в сторону освещенной огнем комнаты. – Мизи и Суа в гостинной, остальные тоже. Проходи. Тилл зашел в теплый зал. Относилась теплота и к температуре помещения, и к нежному свету, что неровно плясал на стенах, и к приятной атмосфере. Неожиданно уютной атмосфере, какую Тилл не ждал увидеть, вспоминая мрачного Ивана. – Тилл! – радостно махала ему Мизи. – Садись сюда, – девушка предусмотрительно подвинулась ближе к краю дивана, плотнее к ней прижалась и Суа. А недовольный Дьюи поднялся с подушек, налил чашку горячего вина, и сказав друзьям, что хочет курить, удалился на балкон. Этажом ниже, сидя в одиночестве обесточенной квартиры, Тилл принял звонок подруги с тайной радостью. В холодильнике его, как и в животе, было пусто, а прозябать в голоде да еще и нежданном холоде ему сегодня вовсе не хотелось. Подойдя к массивному дивану, Тилл обнял Мизи и коротко кивнул Суа. Затем парень поздоровался с Хеной и Исааком, узнав их имена – все без малейшего участия Ивана. Наконец Тилл присел на свободный край дивана, удивленно смотря на огонь. Чуть погодя он вытянул к нему свои аккуратные руки. Иван наблюдал издали, все еще не понимая: как получилось, что человек, которому он с трудом говорил «привет», теперь сидел в его квартире, отогревая руки у камина. Да еще и в присутствии его самых близких друзей. – Иван, – Хена бодро окликнула друга, намертво прилипшего к стене, – Будь добр, подлей вина. – девушка протянула кружку подошедшему Ивану, кивнув в сторону нового гостя. – Тилл, – медленно произнес Иван, – Глинтвейн будешь? Парень с ликующей улыбкой халявщика активно закивал головой. Видимо, хмурым и недовольным он был лишь по утрам, собираясь на ранние репетиции. Иван смутился, но странным образом расслабился. Тилл смотрел на него и улыбался, а значит… не в Иване было дело. Может, они просто встречались в неудачное время? Ранним утром? Поздним вечером? Когда сил не оставалось. Иван, конечно, привык улыбаться всегда, но, возможно, взбалмошный артист работал совершенно иначе? Иван разлил глинтвейн по кружкам, передавая всем желающим. Отдав последнюю чашку Тиллу, он с неожиданной слабостью в ногах привалился к стене у камина, вновь тихо наблюдая. – Тилл, мы тут обсуждали, что оперные певцы могут потерять голос от болезни! – как ни в чем не бывало продолжила диалог Мизи. – Это правда? – В целом да, – ответил парень, скидывая шарф и пробуя напиток. – Не от любой болезни, конечно, но приятного мало. Да и репетировать не можешь, пока простужен. – Да, с вашей работой лучше не болеть. – вступила в диалог Хена. – Кстати, задам-ка я вам вопрос, какой задала Ивану сегодня. Почему вы решили жить в таком старом доме? – Близко от учебы, – ответила Мизи, а Суа кивнула головой, уже полусонная от вина. – Вы из одной группы? – уточнила Хена, привставая и выпуская из кресла Исаака, который решил не бросать Дьюи в одиночестве на балконе. – Ага, – улыбнулась Мизи. – Там и познакомились, а потом решили жить вместе. Аренда тут дороговата, что странно, древний же дом, но Суа нравится. – Он красивый, – прошептала пьяная девушка, лежа на плече подруги. – И тут жило так много… – но неразборчивые слова утонули в сонном бормотании. – Понятно, – улыбнулась Хена, вволю развалившись на кресле. Иван тихо посмеивался у стены, кажется, полностью увлеченный их диалогом. Взглянув на последнего гостя, Хена спросила, – А ты, Тилл? Почему тут живешь? – Это квартира бабушки, – ответил он, вспоминая прошлое. – Она завещала ее мне, давно еще. Но лет десять квартира пустовала, все как-то было не нужно. А теперь как раз. Да и мой театр всего через два квартала. – Тебе тут нравится? – Хена смотрела то на гостей, то на затаившегося Ивана. – Пожалуй, – ответил Тилл. – Но дом действительно древний как… впрочем, не важно, – улыбнулся парень глупому и неозвученному обороту речи. – Я хотел сделать ремонт, пусть даже сам… Но как мне столько тупых документов собрать?! Ох уж эта «охраняемая архитектура»! Какие-то разрешения получи, согласования собери, проекты сделай! Я никогда не разберусь… – Так ты Ивана попроси помочь, – ухмыльнулась Хена. – Он как раз архитектор, вон и камин себе сделал. – И то правда! – задумалась Мизи. – Иван, почему у тебя одного камин рабочий? Иван слегка вздрогнул, будто призрак, пойманный среди теней. – Видишь ли… – Иван вздохнул, смотря на камин, украшеный яркой плиткой тонкой работы. – Бумаг действительно пришлось собрать немало. Сначала я отыскал печника, он выдал оценку. Затем я сделал проект восстановления, а это гора работы! Чтобы реставрировать, нужно найти аналогичный материал, и даже его цвет подобрать тон в тон, – забывшись, он увлеченно разговорился о любимой работе. – Знала бы ты, как долго я восстанавливал эту плитку! – Ты сам это делал? – удивилась Мизи. – Ну… как простому жильцу мне бы это не позволили, – взъерошил волосы он. – Но я оформил заказ на свою же компанию и… по сути сделал проект реставрации сам. – Потрясно! – поглощенная рассказом и необычными уловками, восторгалась Мизи. Иван говорил с тем редким огнем в глазах, который доводилось видеть лишь самым близким, но сегодня границы пропали. Тилл смотрел уже не отрываясь. – Ты видишь эту плитку? – Иван указал на один из керамических квадратов камина. – На всем камине около тридцати шести оттенков! Я две недели с подбором палитры и отрисовкой макета сидел! – А нельзя просто заменить любой другой? – неожиданно спросил Тилл. – Нельзя, – уверенно ответил Иван, захваченный алкоголем и делом жизни. – Камин это тоже часть охраны объекта архитектуры, как и окна, и пол, и потолок… – Понял, плакал мой ремонт, – расстроенно вздохнул Тилл, откидываясь на диване. – Иван, я в этом вообще не шарю. Могу у тебя помощи попросить? – Конечно… – с промедлением, словно опомнившись, ответил хозяин квартиры. – Ну, ты знаешь, где меня искать, если что. – Круто, спасибо, – Тилл протянул ему свою пустую кружку, прося добавки. – Не нальешь, раз уж ты на ногах. Приняв чашку и отвернувшись к вину, что стояло на полке камина, Иван исказил лицо той гаммой чувств, что будоражила его сердце. Когда стакан заполнился до краев, а красноватая жидкость стала непроглядно багряной, он вновь нацепил маску шаткого спокойствия и обернулся. – Иван, – тихо шепнула Мизи, стараясь не тревожить Суа, – Я понимаю, что наглею, но Суа заснула, а я не хочу тащить ее в холодную квартиру. Можно остаться у тебя до утра? – Да… без вопросов, – быстро закивал головою Иван, радуясь смене диалога. – Пойдем, моя комната должна была прогреться, я только перестелю вам кровать. – Прости, мне так неудобно, – шептала она. – Мы можем остаться на диване. – Нет, – покачал головой Иван. – Его займут Хена и Исаак, да и мы планировали еще посидеть, а так Суа будет просыпаться. – Хорошо, – ответила Мизи, аккуратно прислоняя подругу к углу мягкого дивана. – Спасибо тебе. Если захотите поиграть в настолки, то мы оставили их на тумбе у входа. Устроив девушек у себя и вернувшись, Иван обнаружил на диване притихшего Тилла. Непобедимая и оголодавшая команда из Дьюи, Хены и Исаака уже негромко спорила на кухне, импровизируя закуски. – Твои друзья решили дать тебе отдых от забот, – ухмыльнулся Тилл, театрально вскинув руку в сторону кухни. – Присаживайся, развлеку хоть хозяина огонька. – «Хозяин огонька»? – слегка смущенно и почти незаметно засмеялся Иван. – Я не самый одаренный собеседник. – Да и ладно, – махнул рукой Тилл. – Я же худо-бедно артист и привык к зрителям. Но только к благодарным! – Обещаю быть лучшим зрителем, – туманено сказал он, добавляя с колкой самоиронией. – И я обязательно передам цветы! – Ты как в воду глядишь, – улыбнулся парень. – Представь, мне недавно кто-то из зрителей подарил букет! Ахренеть, какой красивый! И огромный, – он восторженно показал охват букета руками и злорадно улыбнулся. – Даже больше, чем у этого зазнавшегося Луки! Не спорю, – горячо продолжил он. – Поет он прекрасно, да и пластика у него отличная, но зачем вести себя как избалованная дива! Иван оцепенело наблюдал за живым рассказом – за радостью, за негодованием, за молодым азартом в чужих глазах, сверкающих отражением огня. Он робко кивал на каждую подаренную ему фразу. Но в один момент сердце сжалось от глухой грусти. Смотря на огонь, Тилл произнес: – Знаешь, я удивился, – качал головой Тилл, а серые пряди колыхались следом. – Мне никто еще не дарил букетов. Да мне вообще хотелось в тот день все это бросить… – Что? – он слегка наклонился, смотря на него. – Почему? – Столько лет и усилий, а я все еще в подтанцовке… – устало, с какой-то спокойной данностью произнес парень. – Да и танцую я не сильно лучше других. А этот Лука, он так и сияет на сцене. – Иллюзия от световиков, – мягко улыбнулся Иван, будто понимая. – Главных героев всегда подсвечивают. Ты прекрасный танцор, Тилл. – Ты был на постановке? – слегка удивился тот. – И что, узнал меня среди массовки?! – Был… – отвернувшись, ответил Иван. – Я люблю театр, музыку… мюзиклы в том числе. И да, тебя трудно не заметить, ты выделяешься. – Ты просто меня успокаиваешь! – как-то нервно заметил парень. – Я бездарь… – Нет! – тут же обернулся Иван. – Докажи, что узнал! – Первая песня - второй ряд танцоров, третий слева, – безошибочно вспомнил Иван и сковал пустоту черным взглядом. – Вторая песня - твой костюм как у всех черный, но цвет пера на шляпе лиловый. Третья песня… – Окей, окей, верю! – Тилл поднял смятенный взгляд на Ивана. – Капец. Ты все с такой точностью запоминаешь?! – Не все, – покраснел Иван, поняв, что говорить не стоило. – Но многое… так уж моя память работает, прости. – Ничего, – помотал головой Тилл, ошеломленный, но все же заинтересованный. Парень посмотрел на черные прогоревшие дрова и свежую белесую древесину, что только занималась пламенем. – Ты правда думаешь, что у меня есть талант? – Да, – без промедления ответил Иван, смотря на профиль, выхваченный огнем из темноты. – Даже не сомневайся. – Спасибо, – произнес Тилл, тихо улыбаясь. – И за цветы… тоже спасибо.