Потерянная принцесса: Настоящие родители

— Ну чего там?— спросила Фрида, подходя и беря бумаги. Это был документ, написанный от руки, витиеватым почерком. Словно выведенным старинным пером. Прочитав документ своими глазами, Фрида заметила свою дату рождения. Но было не её имя, а имя Флююрит. В графе "биологические родители" были те имена из сна.. Страшила и Железный Дровосек. Неужели это была не просто бурная фантазия? А реальность.. Дальше - к сожалению, больше. Было написана информация про Флююрит. Она — будущая принцесса изумрудного города и фиолетовой страны.Прочитав ещё дальше, Фрида обнаружила надпись, будто клеймо: "Статус на данный момент: Потерянная, неизвестно местонахождение". Фрида пошатнулась, чуть не выронив документ. Неужели она и есть эта Флююрит? В документе было приложено фото младенца с небесно-голубыми глазами, золотистыми соломенными волосами..и металлическим телом. Да ну.. Бред ведь!.. Как Фрида, простая девочка — может оказаться принцессой? Она же не из знатного рода и не рождена дочерью богачей! — Фрида.. Всё хорошо?— спросила Аня, слегка беспокойно глядя на сестру. Та не ответила, пытаясь переварить найденную информацию. Безумный пазл начинает складываться?.. Тиара со странными камнями,явно настоящими.. Документы,повторяющийся каждый год сон и ромбы на руках.. Может, Фрида действительно не та, кем себя считает? Эми же шла по улице раздражённая, жаждая покоя и дома. На работе был короткий день и она отдав отчёт, выслушав выговор от ненавистного начальника - пошла домой. Светлые волосы были собраны в ленивый пучок резинкой для волос, пряди непокорно лезли в глаза, заставляя морщиться. В руках была привычная чёрная кожаная сумка. А перед глазами же стал проявляться адрес собственного дома. Эми вошла в дом, тихо хлопнув дверью. — Аня, Фрида, я дома!— объявила она, стараясь не показывать раздражения. Но в ответ - глухая тишина. Пройдя дальше, женщина попыталась найти дочерей в зале - их там нет.— Выходите, я пришла!— повторила немного раздражённым тоном она. Ответа опять не последовало. "Они в прятки играют?!"—подумала Эми, проходя в спальню. И обнаружила ужасное: Люк на чердак открыт, а лестница спущена. Неужели девочки ослушались запрета матери? Попутно недовольно бурча, Эми вскарабкалась по лестнице. И она обнаружила дочерей на чердаке. У Фриды в руках пожелтевшие документы, тиара в детских ручках Ани. — Я же вам говорила: Не лезть на чердак!— начала отчитывать Эми. — Мам?.. Тут про меня?— осторожно спросила Фрида, показывая документы и боясь разгневать мать. — Ты откуда это взяла?— пробормотала раздражённо Эми, выхватывая резко листы бумаги. Она начала пробегать по тексту глазами. В воспоминаниях всплыла волшебная страна. Место, которое подарило столько боли.. Ник, Страшила, Изумрудный город, Фиолетовая страна и Голубая страна, которая была домом. — Я вам говорила - не лезть на чердак!... Спустя минуту гробовой тишины, Фрида неожиданно задала тихий вопрос: — Мама.. А правда, что я не твоя дочь?.. А кто тогда мои родители?. Эми замерла, словно громом поражённая. В горле пересохло, а сердце бешено заколотилось. "Неужели они нашли правду? Нельзя, чтобы они узнали," – пронеслось в голове. Собравшись с духом, она попыталась сохранить спокойный тон. – Глупости какие! Конечно, ты моя дочь, Фрида. Кто тебе такое сказал? – Она постаралась улыбнуться, но вышло натянуто и неестественно. – Чердак – это просто склад старых вещей. Не стоит верить всему, что там найдёте. Она подошла к Фриде, обняла её и прошептала на ухо: – Не слушай всякий бред, милая. Ты – самое дорогое, что у меня есть. Я никогда тебя не брошу. А эти бумажки… Это просто старые сказки.. — Но если это сказки, то почему я вижу странный сон, что повторяется каждый год.. Почему у меня ромбы на руках?..— продолжила спрашивать Фрида. Эми уже начала накипать, но решила не сразу. — Ромбы.. Это твои пятна. А сны это просто сны. Так что не верь во всякую чушь.— начала пытаться продолжить свои попытки врать Эми. Ведь ложь могла рухнуть, как режим Урфина Джюса когда-то. — Но почему у меня пятна зелёные?.. У всех людей они ведь коричневые..— продолжила настаивать девочка, глядя своими голубыми глазами на мать. Эми почувствовала, как внутри все закипает. Голос Фриды, полный сомнения и надежды одновременно, резал без ножа. Она отстранилась от девочки, стараясь не смотреть в эти пытливые глаза. – Это… генетика, – выдавила она, судорожно соображая, как выкрутиться из столь некомфортной ситуации. – У твоего деда, кажется, были похожие пятна. Ничего особенного. Но Фрида не отступала. В ее взгляде промелькнула маленькая решимость и подозрение. – А как насчет тиары? Она настоящая? И зачем ты ее прятала от нас?. И ты мне про дедушку не рассказывала.. Эми не выдержала. Все эти вопросы, чердак, документы, про родителей – все это давило на нее непосильным грузом. В голосе прорезалась сталь. – Хватит! Довольно вопросов! – рявкнула Эми, ее лицо исказилось от гнева. – Какая еще тиара? Это дешевая безделушка, которую я купила на распродаже! А про дедушку… Да какая тебе разница, что я рассказывала, а что нет? Она схватила Фриду за плечи, тряхнула и выпалила: – Ты вообще понимаешь, какое счастье, что я тебя нашла? Твои родители…Вообще не были людьми! Один — ожившее чучело соломенное, второй — железный дровосек. И ты — результат их отвратительной "любви"!.. Ты мне должна быть благодарна, что я тебя от них забрала! Иначе бы ты вообще не была человеком! Фрида отшатнулась, словно получив самую больную пощечину. В ее глазах стояли слезы, смешанные с ужасом, отвращением к себе, своему рождению и непониманием своей жизни, что сейчас рушилась на глазах. – Что… что ты говоришь? – прошептала она, не веря своим ушам. – Правду! – крикнула Эми, не в силах остановиться. – Ты не моя дочь! Никогда ею не была! Я подобрала тебя, пожалела! Дала тебе дом, еду, одежду! И вот как ты мне отплатила – копаешься в старых вещах, задаешь глупые вопросы и ищешь двух твоих отвратных родителей! Неблагодарная! Аня, испуганно прижавшись к стене, тихо плакала. Эми перевела взгляд на нее, и злость в ее глазах немного поутихла. Она отпустила Фриду, тяжело дыша. Осознание содеянного начало проникать в ее сознание. Но было уже слишком поздно. Слова были сказаны, и их нельзя было вернуть. Фрида стояла. Стук сердца в висках. В сам орган будто ранили. Реальность рассыпалась на маленькие осколки, что ранили. Так больно. Больно. Руки дрожат, словно от холода, как и всё тело. Фрида смотрела на Эми, как на незнакомку. Слова матери – а теперь уже далеко и не матери – звучали в голове, как смертный приговор. Ожившее чучело и дровосек… она, результат их "любви"… отвратительный… неблагодарная… Слезы градом катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Мир перевернулся с ног на голову, превратившись в кошмар наяву. Она всегда чувствовала себя немного чужой, немного не такой, как все. Но чтобы настолько…Неужели Фрида не человек?.. То кто она собственно тогда? Плод отвратной, не человеческой любви?.. Фрида сорвалась и побежала, спускаясь быстро по лестнице. Она выбежала на улицу. Все улицы теперь казались чужими, как и место, что считалось домом. Хотелось бежать как можно дальше. От этой реальности, от этого дрянного мира, от этого фальшивой семьи.. Лишь Аня казалась лучиком солнца Она не виновата, просто была ребёнком, что родился от "мамы". Прохожие с непониманием глядели на бегущую и плачущую маленькую девочку. Они не знались, что на её маленькой душе была трагедия. Фрида же бежала,куда глаза глядят. Не к кому обратиться, только Аня. И то - ей, наверняка, будет тяжело понять. Незнакомцы вряд ли поймут - каково не быть человеком.. Каково не быть родным в своей семье, быть монстром.. Быть рождённым от чьей-то больной любви. Эми же стояла на чердаке, осознавая содеянное. Хотелось побежать за Фридой, но ноги будто приросли к полу. Сердце кололо осознание, что ложь окончена. В голове женщины возник вопрос:"Как я это допустила?" Эми ведь хотела помимо мести, скрыть Флююрит от волшебного мира. Но кажись - уже не получится. Слишком поздно. Но пока Эми думала, Аня спустилась с чердака и быстро оделась. Натянула на себе розовое платье и надела привычные белые сандали, побежав. Аня бежала, как могла. Ей пришлось пробежать пару кварталов, пока она не добралась до парка. Там, на старой от времён лавочки, Фрида сидела. Дишь рыдала, прижав коленки к телу. Аня осторожно присела, стараясь не напугать нерешительно обняла сестру, словно та была из хрупкого стекла. — Аня?..— спросила дрожащим голосом Фрида увидна младшую сестра. Та сама явно чуть не плакала. У обоих ведь стресс. Аня же на это лишь потёрлась головой об плечо Фриды, вытирая так слёзы. Фрида же в ответ уткнулась в плечо младшей, пока в памяти всплывали слова "мамы". Девочки молчали. Слова были совершенно не нужны. Было приятно даже молчать. Эми очнулась от оцепенения лишь тогда, когда услышала шаги. Это Аня спустилась с чердака. В голове мелькнула слабая надежда, что еще не все потеряно, что можно как-то загладить вину. Но надежда растаяла, когда Эми заметила отсутствие младшей дочери. Эми спустилась с чердака, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она осмотрела дом, словно очнувшись от кошмарного сна. Тишина давила на уши, напоминая о содеянном. В голове пульсировала одна мысль: "Я должна их вернуть". Но куда бежать, где искать? Женщина ходила по улицам, заглядывала на каждое местечко там. Нет.. Она, спустя 30 минут поисков - не нашла дочерей. Эми больше всех переживала за Аню. Та родная. Девочки так и сидели вместе. Рыдания Фриды стали чуть-чуть заглушаться. Из глаз перестали стекать слёзы. Но начало урчать в животе. Хочется есть. Аня понимала, что лучше Фриде не предлагать идти домой. Но иначе - еды не получить. — Фрида.. Может домой пойдём?..— аккуратно предложила Аня.— Нам надо поесть. Фрида подняла заплаканное лицо, посмотрев на сестру. В голове промелькнула мысль о еде, но тут же ее затмила картина чердака и слова Эми. От одной мысли о возвращении туда ее передернуло. — Не знаю, Ань… Не хочу туда. После всего этого… Как я смогу смотреть ей в глаза? — прошептала Фрида, снова комкаясь в комок. Аня обняла сестру крепче. Она понимала, как ей тяжело. Но голод давал о себе знать, и, кроме того, Аня чувствовала ответственность за Фриду. — Но, Фрида, нам нужно поесть. И где мы будем ночевать, если не дома? Давай хотя бы попробуем. Может, мама… она передумала? — робко предположила Аня. Фрида долго молчала, взвешивая все "за" и "против" в своей головушке. В конце концов, здравый смысл возобладал над обидой и страхом. Аня права, им нужно поесть, и где они еще найдут крышу над головой? Поднявшись с лавочки, Фрида кивнула сестре. — Ладно, пошли. Но если она опять начнет… я уйду. Девочки медленно направились в сторону дома, держась за руки. Каждый шаг давался с трудом. Они не знали, что их ждет за порогом, но обе надеялись на лучшее. Тишина, царившая вокруг, лишь усиливала тревогу. И перед глазами уже видна улица дома. Дорога домой тянулась бесконечно долго. Каждый листик на деревьях, каждый прохожий казались свидетелями их трагедии. Аня крепко сжимала руку Фриды, чувствуя, как та дрожит. Она молча надеялась, что Эми одумалась и сожалеет о своих словах. Подходя к дому, девочки замедлили шаг. Сердце Фриды бешено колотилось, в груди стало тяжело дышать. Она чувствовала себя зверем в клетке, готовым в любой момент сорваться с места. Дверь оказалась не заперта. В доме царил полумрак, привычная суета отсутствовала. На кухне горел тусклый свет. Девочки зашли внутрь, стараясь не шуметь. Эми сидела за столом, обхватив голову руками. При их появлении она вздрогнула и резко подняла голову. Ее глаза были красными и опухшими. – Девочки… – прошептала она, в голосе слышалось раскаяние. – Простите меня. Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотела… Фрида стояла, не двигаясь с места. Она не верила ни одному слову. В ее душе поселилась глубокая обида, ощущение обмана и недоверие. Аня же робко подошла к Эми и обняла ее. – Мама… – прошептала она, прижимаясь к ней. – Не надо так больше. Эми прижала Аню к себе, глядя на Фриду полными слез глазами. – Фрида, прошу, поверь мне. Я люблю тебя. Ты моя дочь. Да, возможно, не родная по крови, но дочь по сердцу. Все эти слова… я не знаю, зачем я это сказала. Прости меня. Фрида лишь покачала головой, не в силах произнести ни слова. Она чувствовала, что Эми лжет. Что ее любовь к ней не настоящая. Что она лишь боится раскрытия тайны. В голове сложился больной пазл: Эми не сильно любила Фриду, ведь та не родная. А в это время, в волшебную страну летела почтовая ворона. Правда, без письма в клюве. В дворец жёлтой страны. Окно открытое, туда влетела птица. — "Неужели ответила?"— подумал Страшила, прежде чем увидеть пустующий клюв вороны. — Та женщина ничего не ответила!— словно прочитав мысли, воскликнула ворона. — Она сожгла ваш ультиматум! Железный Дровосек внешне похолодел, услышав весть о столь вопиющей наглости. Видимо, придется использовать более действенные меры, применить "тяжелую артиллерию". Страшила же тоже понимал, что если мирным путем не получится решить проблему, то придется идти другим, более жестким способом. Он взял за руку Железного Дровосека, словно говоря: "Мы справимся вместе". — Что ж… Придется идти в Большой Мир, — сделал неутешительный вывод Страшила. Дровосек молча кивнул, подтверждая свое согласие, и они оба направились к выходу из зала дворца. — Вы куда это собрались? — спросила Виллина, откладывая в сторону свою любимую элегантную чашечку с чаем, украшенную золотым ободком. — В Большой Мир, — ответил сухо Дровосек, беря в руки свой верный топор, ставший продолжением его руки. — Вы забыли? В Большом Мире неживое волшебное существо не сможет двигаться, если не превратится в человека, — напомнила Виллина, вставая со своего трона. — Ой, простите! — воскликнул Страшила, хлопнув себя по лбу. — Голова моя соломенная, мозги из иголок, совсем все позабыл… — пробормотал он, виновато опустив голову. — Не стоит извиняться. Со всеми бывает. А так… вы превратитесь в людей, если используете волшебный порошок, — успокоила Стелла, отрываясь от наслаждения ароматом любимого букета роз, который ей любезно подарил вожак летучих обезьян за мудрое и доброе руководство. Дровосек, при упоминании волшебного порошка, невольно вспомнил, как год назад они вместе со Страшилой навещали Элли и Энни. Элли, хоть и стала взрослой, прекрасной девушкой, была невероятно рада увидеть своих друзей из детства. Старый пес Тотошка тоже был доволен встречей и ласково вилял хвостом, часто хотя,чтобы его погладили. А энергичный Артошка зализал практически всех друзей до полусмерти, выражая свою безумную радость. Фред с удовольствием узнавал новости из Волшебной страны, его глаза горели любопытством. А вот Тим, как оказалось, уже начал проявлять знаки внимания к Энни, делая первые, неуклюжие шаги в романтике, за что и получал добрые подколы от старых друзей. Дровосек и Страшила тогда даже вспомнили себя, до брака и отношений. Страшила, тогда совершенно не понимал флирт Дровосека, порой выпаливая такие гениальные ответы, что он бы сейчас сам расхохотался над собой. Но из приятных воспоминаний Дровосека вырвала Виллина. — Держите волшебный порошок. Насыпьте его на себя, и вы станете людьми. Но он действует лишь час-два, и вам нужно будет вдыхать его в нужное время, чтобы не потерять человеческий облик, — предупредила она, протягивая им небольшой мешочек. Итак, два правителя отправились предупреждать свои народы о своем временном отсутствии. Страшила своим заместителем оставил Фараманта, который отнесся к идее с отправлением в Большой Мир с легким недоверием. Ведь Фарамант и Дин Гиор искренне надеялись, что Страшила не уйдет навсегда в Большой Мир, как это было с Гудвином. Но вернемся в настоящий момент, на площадь Изумрудного города: жители с изумлением глядели на своего обожаемого правителя, Железного Дровосека, Стеллу и Виллину. В руках Страшилы был коричневый мешочек, завязанный тугой веревкой. Дин Гиор и Фарамант молча наблюдали за происходящим, предвкушая, что будет дальше. Страшила сначала отсыпал в руку Дровосека чудного порошка, а затем и себе. Два правителя вдруг засияли ярким светом, словно звезды, спустившиеся с небес. Чудо. Люди изумленно ахнули, словно увидев нечто божественное, не поддающееся логике и объяснению. Но у Страшилы вдруг все поплыло перед глазами, голова раскололась от невыносимой боли, все двоилось, а ноги предательски подкашивались. Спустя мгновение он рухнул на плиты, уложенные на площади, словно подкошенное дерево. Дровосек же начал ощущать те же симптомы, но без мучительной головной боли. Вместо нее в ушах были слышны лишь оглушительные удары собственного сердца, от которых закладывало уши. Свет исчез, оставив после себя лишь тьму и ужас в глазах людей. На площади лежали два человека, словно поверженные воины после жестокой битвы: Один высокий, бледный, с серыми глазами, длинными светлыми волосами и в небольшом количестве доспехов – это был Дровосек, теперь же Ник. А рядом с ним лежал невысокий человек, блондин, с аккуратным каре с челкой, немного пухловатый и с румяными щеками – это был Страшила. Одежда у него была привычная: черные штаны, изумрудный кафтан на двух желтых пуговицах и привычные темно-зеленые ботфорты с золотистыми бубенчиками. Его руки-перчатки превратились в настоящие, человеческие руки… Страшила, готовясь к путешествию в Большой Мир, сменил свой привычный наряд на более практичный и удобный. А вот сейчас вокруг воцарилась тишина, прерываемая лишь испуганными шепотами. Виллина и Стелла в ужасе переглянулись, не понимая, что пошло не так. Дин Гиор и Фарамант поспешили к лежащим правителям, пытаясь привести их в чувство. Виллина, собравшись с духом, подбежала к Нику и проверила его пульс. – Он жив, но без сознания, – выдохнула она с облегчением. Стелла же, склонившись над Страшилой, нахмурилась. – С ним что-то не так, – тихо произнесла она, ощупывая его голову. – Кажется, порошок воздействовал слишком сильно. Его соломенная сущность не выдержала резкого превращения. Страшилу и Дровосека отнесли во дворец Дин Гиор с Фарамантом, в госпиталь.. А Стелла и Виллина принялись изучать порошок: — Виллина.. Этот порошок просрочен..— нарушила тишину Стелла, глядя на порошок.— Он испортился год назад.. — Боже.. Как я это не заметила..— пробормотала Виллина, беря мешочек, собираясь выбросить порошок.—Надо было срок годности смотреть.. А Дровосек же открыл глаза в госпитале, чувствуя под собой мягкий матрас. Голова слегка побаливала. Серые глаза переведя взгляд с потолка - заметили на соседней койке Страшилу. Живой. Ник попытался приподняться на локтях, но слабость не давала это сделать. Ах, если б он был сейчас железный, то быстро бы встал! В палату вошла Виллина. — Прости, Ник. Приношу глубочайшие извинения, что дала тебе и Страшиле просроченный порошок..— начала извиняться волшебница, сжав юбку своего жёлтого платья. На голубо-синем плаще поблёскивали белые звёзды. — Не вини себя, Виллина. Все мы совершаем ошибки, — прохрипел Ник, пытаясь сесть на кровати. — Главное, что Страшила жив. А как он? — На него порошок подействовал похуже. Страшила сможет проснуться либо ночью, либо уже завтра..— объяснила Виллина. Ник с трудом сел на кровати, чувствуя головокружение. Виллина помогла ему, подложив подушку под спину. Он огляделся: палата была светлой и просторной, с светло-зелёными стенами и высокими окнами. В воздухе витал слабый запах лекарств. — Что с ним будет? — спросил Ник, глядя на неподвижного Страшилу. — Есть ли шанс, что он полностью восстановится? Виллина вздохнула. — Мы делаем все возможное. Но его соломенная сущность очень хрупкая. Порошок вызвал слишком сильную трансформацию. Нужно время, чтобы он пришел в себя. Ник молча кивнул. Он чувствовал вину за то, что случилось. Если бы не его идея с походом в Большой Мир, ничего бы этого не произошло. — Тебе нужно отдохнуть, Ник, — сказала Виллина, заметив его мрачное настроение. — Я принесу тебе что-нибудь поесть. А потом тебе лучше поспать. Завтра будет видно, что делать дальше.