Venus in Furs

Fill my heart with song

And let me sing for ever more

You are all I long for

All I worship and adore

In other words, please be true

In other words, I love you

***

Убегать от полицейских, давайте признаем, — не лучшее развлечение. Особенно в субботнее утро. Черт бы его побрал. Ибо убегал, не в первый раз конечно, но в этот раз куда результативнее, чем во все предыдущие. Лондон хорош тем, что в нем куча подворотен или просто мелких улочек, на которые можно соскочить с любой улицы побольше. И все эти проходы были запутанными, как лабиринт. Ибо был рад родиться именно в этом городе. Он ловко маневрировал между прохожими. Что им вообще нужно было в такую рань? Ладно, признаться честно, они неплохо так помогали в побеге. За их серыми-бежевыми-черными-лишь-бы-не-выделяться-из-толпы одеждами Ибо и прятался. И красная кожанка была вот совсем не кстати. Ибо поклялся одеться чуть менее ярко в его следующую, а она точно случится, вылазку в магазин. Его единственный шанс — слиться с массой прохожих, а потом свернуть с улицы во двор. А там уже можно будет передохнуть. С каких пор копы вообще такие спортивные? «Вылазка в магазин» — это слишком громкое и, пожалуй, безобидное название для того, чем занимался Ибо. А именно — пытался стащить пару пластинок из местного музыкального магазина, который держал старый «типичный англичанин», слушающий классику рок-н-ролла. До тошноты скучный тип, по мнению Ибо, конечно же. Хозяин магазина устал мириться с кражами именно в тот момент, когда он заметил, как Ибо пытается убрать за пазуху сразу две пластинки. Какая вопиющая наглость! Полицейские быстро отреагировали на вызов, но Ибо был быстрее. Он рванул сразу же, как только старик-рок-н-рольщик набрал их номер. Как только его потрепанные, с таким трудом кастомизированные, конверсы выдержали эту освежающую пробежку? Черт, парочка булавок, закрепленных на плотной ткани кед, все-таки отлетела. Констебль в забавном котелке со звездочкой уже весь покраснел. Он свистнул пару раз в дурацкий и, почему-то, желтый свисток. Но Ибо услышал это, уже затаившись в укромном дворе, по которому были разбросаны черные мусорные пакеты и окурки от сигарет. Погоня миновала, ночевать в участке, как обезьяна в клетке зоопарка, и возмещать ущерб хозяину лавки не придется. Ибо надавил на бок, который неприятно колол после бега, и попытался отдышаться. Он уже нашел возможные пути отхода — если копы потеряют надежду на его поимку и займут свой патрульный пост, Ибо спокойно выйдет на большую улицу; Если они продолжат маячить рядом, он нырнет в арку, ведущую на соседнюю улицу. Вот и весь план. Ибо вдруг вспомнил про многострадальные пластинки, каким-то чудом пережившие все потрясения. Они даже сохранили свой изначальный вид. Эти пластинки должны были послужить ответным подарком — Ибо обменял на них свою куртку ужасающе алого цвета, на спину которой вручную нашито большое клетчатое полотно. Классная вещица, довольно думал Ибо. Куртка — подарок от Сяо Чжаня. Человека, которого Ибо не мог описать ни одним существующим прилагательным. Сяо Чжань был модельером-самоучкой с неимоверно развитой фантазией и любовью ко всему, что шло вразрез с заурядностью. Его дизайны приходились по вкусу «бедным отбросам» и «самопровозглашенным философам». Детям, которые разочаровали своих родителей, одним словом. Чжань выбрал Ибо на роль своей музы, когда увидел его, разглядывающего самые убогие и странные штаны, какие только были в бутике модельера. Да, он смог открыть свой магазин, да еще и в Лондоне. За место, близкое к Сохо, пришлось погрызться с конкурентами, но Сяо Чжаню повезло: арендодатель сошелся с ним в музыкальном вкусе. Они полчаса обсуждали дискографию The Velvet Underground, после чего эксцентричный мужчина средних лет дал Чжаню бумаги на подпись. Так родился его «Rebel» — место пересечения моды и протеста, политики и музыки. Детище всей его жизни. К слову о The Velvet Underground. Именно их пластинку со знаменитым «бананом с секретом» Ибо так бережно вытащил из магазина. Второй пластинкой оказалась какая-то европейская запись «Весны священной» Стравинского. Ибо эту музыку не понимал и не пытался понять, но Чжань говорил, что под подобные произведения «на грани с тонкой материей» легче работать. Легче так легче, задача Ибо — просто доставить пластинки, не повредив их. Сяо Чжань был странным. В самом всеобъемлющем смысле этого слова. Ибо никогда раньше не встречал людей, которые совмещали в себе все то, что для Чжаня было, кажется, естественным. Он мог подолгу читать газеты, словно одинокая пенсионерка, потом вскочить со своего кресла и побежать к этюднику. Что его вдохновило? Точно! Новости о подорожании молока и сахара. Его мозг мог выстроить цепочку мыслей, непостижимую для Ибо, но совершенно обыденную для Чжаня. Подорожание равно капиталистический прорыв, капитализм он доводил до заводов, а на заводах есть, что? Правильно, — трубы. Металл и винтики. Через несколько дней в коллекции прибавилась куртка, выкрашенная серебряным баллончиком и украшенная… винтиками. Конечно же, пришитыми вручную. Вот так мыслил Чжань — без рамок и ограничений. Он был утонченным интеллектуалом, внутри которого жил маленький попрошайка, готовый в любой момент взбунтоваться. Ибо вышел через арку. Так, вроде бы, ближе к квартире Сяо Чжаня. Он бывал там каждые выходные и, изредка, заваливался ночью посреди недели. Его отношения с модельером точно перешли грань дружеских. Если они вообще задерживались на этой грани. Нестабильные. Приходяще-уходящие, как морской прибой. Это и не отношения вовсе, по крайней мере, не в привычном понимании. Помимо друг друга у обоих были одноразовые партнеры, никаких ограничений во флирте и интрижках. Но только за пределами квартиры Чжаня. Как только дверь захлопывалась за спиной Ибо, они принадлежали исключительно друг другу. Играли старую семейную пару или страстных, молодых любовников. Молодоженов, людей в фиктивном браке, милующихся ребят, только вступивших в отношения. Кого угодно, лишь бы не себя. Их, кажется, все устраивало, но у Ибо закрадывались тревожные подозрения. Он не мог позволить себе влюбленность, Сяо Чжань явно дал понять, что ему это не нужно. Не нужен Ибо с его вечно сбитыми костяшками, ночным образом жизни, мировоззрением и среднячковым образованием, ага. Только секс, никаких лишних прикосновений, если это не замеры для пошива одежды. Ибо думал, что нравится Сяо Чжаню только на расстоянии пары метров, как манекен на витрине магазина. Потому, что с ним невозможно вести светские беседы. Какой фильм ты любишь, Ибо? Не знаю, лет пять не ходил в кино. Ибо, как тебе новый роман автора с фамилией, об которую можно сломать язык? Не знаю, не читал. Ибо дошел до нужного дома, постучал в дверь, которую Сяо Чжань недавно решил раскрасить в розово-голубую полоску. — О, ты пришел! Проходи. Сяо Чжань первым проследовал в зал, переоборудованный в мастерскую. Когда Ибо только зашел, у Чжаня за ухом был карандаш, который он по привычке грыз в своем бесконечном мыслительном процессе. Ибо незаметно стащил этот карандаш. Для чего? Он сам не понял. Наверное, для привлечения внимания. В дальнем углу зала-мастерской стоял проигрыватель, на котором крутилась зацикленная пластинка. Какой-то мужчина с низким голосом просил отвезти его на луну. Ску-ко-та. — Ибо, как тебе Фрэнк Синатра? — буднично бросил Чжань, не оборачиваясь. Он доставал ткань из шкафа. Началось. Опять оно. Излюбленные светские беседы. Да плевать Ибо хотел на какого-то там Фрэнка. — Без понятия. Никогда его не слушал. Ты же знаешь, мне потяжелее нравится. — Послушай. Садись в кресло и слушай. Ибо послушно сел в кресло. Такое же розовое, как и входная дверь. Он прикрыл глаза, концентрируясь на музыке. Текст сначала показался ему достаточно глупым. Луна, Марс, Юпитер. Мелодия тягучая, медленная. Ибо захотелось ускорить песню. Он нахмурился, не подозревая, что Сяо Чжань уже сидел напротив него с блокнотом для зарисовок в руках. Модельер спокойно достал запасной карандаш из стаканчика, заметив, что Ибо утащил предыдущий, но не сделав замечание. — Ну, как? — Никак. Слишком медленно. Не понимаю, с чего ему вдруг захотелось посмотреть на космическую весну? Мужик не в курсе, что там вообще весны нет? Да и жителей тоже. — Это же не про реальную луну, — Чжань беззлобно улыбнулся, — Дурак, это про любовь. Про желание быть с любимым человеком. — Вот оно как. А я думал, что тебя это не особо интересует. Ибо может быть и хотел говорить в шутливой манере, но у него получилось только язвительное нечто, укоризненное и обиженное. Желание быть с любимым человеком вопреки всему. Значит, у Сяо Чжаня были на кого-то планы. На кого-то другого. Мысль острыми когтями вцепилась в сознание, сдавив горло. — Интересует… М-м, наверное, только в связке с искусством. Может и не только, какая разница. Повернись к окну, хочу увидеть твой профиль. «Хорошо, мы будем играть по твоим правилам.» Ибо фыркнул, но выполнил просьбу. Отчего-то слова Чжаня откликнулись болезненным ударом под дых. Что все это значит? Ибо, не моргая, смотрел на серый город через, не менее серое, маленькое окно. Зачем вообще в комнате делать окна, если они по размеру больше походят на коробку от готового завтрака? Лишь бы дешевле, лишь бы поселить больше людей. Когда Сяо Чжань закончил свои зарисовки и пометки к ним, у Ибо уже затекла шея. Он поднялся с кресла, разминаясь. А потом по привычке утащил Чжаня в спальню. Отличный способ решить все недомолвки и недопонимания в отношениях. Их обоих, по крайней мере, все устраивало. В тот день они больше не говорили, что одновременно и успокаивало и раздражало. Ибо ушел посреди ночи, тихо закрыв за собой дверь.

***

Следующая их встреча случилась перед вечеринкой, которую закатывал Джексон — влиятельный в кругах лондонской молодежи меценат, молодой и красивый сын богатых родителей. Джексона любили все, а пропустить его вечеринку значило пропустить главное событие года. Все сплетни, все слухи, все модные тенденции — все рождалось там, в его особняке. Родители Джексона были хозяевами какой-то компании, то ли фармацевтической, то ли еще хуже. И, к тому же, они всячески поощряли похождения сына. Связи ищутся только так, говорили они, уезжая в гости к друзьям, как только Джексон объявлял дату следующего мероприятия. Сяо Чжань, конечно же, не мог пройти мимо этого события. Все-таки за аренду бутика нужно было платить. Как и за еду. Как и за квартиру. А потенциальные клиенты точно соберутся у Джексона. Поэтому Чжань впервые приехал за Ибо к нему домой. Постучал в дверь. Ему открыл, как и ожидалось, Ибо — сонный и помятый. — Идем. — Куда идем…? Я только проснулся! Эй! Куда? — Ты мне нужен. Прямо сейчас, — Сяо Чжань тянул Ибо, едва успевшего захлопнуть дверь, вниз по лестнице. — О, так не терпится? Мог бы позвонить, ты знаешь, я свободен по четвергам… — Мы едем в Rebel, а не ко мне в квартиру. И, если ты думаешь, что я такой ненасытный, взгляни сначала на себя. Это не я прихожу к тебе посреди недели ночью. Укол засчитан. Аргументов нет. Сяо Чжань затолкал Ибо на заднее сидение своей старой машинки, которая служила ему верой и правдой. План модельера таков: одна неотразимая модель, и все покупатели его. Нужно было сделать из Ибо неотразимую модель. Он должен выглядеть так, что ни один человек не посмел бы отвести от него взгляд. И у Сяо Чжаня была идея, отчасти благодаря стараниям Ибо. Автомобиль остановился у бутика. Во время поездки они не проронили ни слова. Чжань был погружен в свои идеи, его мозг работал быстрее, чем когда-либо, потому что озарение пришло внезапно, прямо на светофоре, и это озарение нужно было запомнить, а потом воспроизвести в реальности. Ибо же пытался доспать и взбодриться, но то и дело стукался виском о дверцу, недовольно шипя. Во всяком случае, теперь ему придется ждать до ночи. Сяо Чжань сразу прошел в дальнюю комнату, оборудованную в дополнительную мастерскую, даже не поприветствовав молодую девушку, стоявшую за кассой. Ибо проследовал за ним, все-таки отрывисто кивнув консультантке. Модельер открывал шкафы, вытаскивал оттуда ткани, попутно подцепляя все, что может понадобиться. На столе выросла гора из различных материалов, фурнитуры, ниток, тканей, карандашей и кусков бумаги. Ибо скептически оглядел эту махину: латекс, кожа, мех, кружева. Выглядело это все сомнительно, и он уже вспылил бы, если бы не слепое доверие к таланту Сяо Чжаня. — Так, встань сюда, — модельер указал на невысокий пьедестал, — Снимай все до белья. Будем конструировать прямо на тебе. Ибо еще раз взглянул на стол, но, собравшись с духом, все-таки разделся, откидывая свою домашнюю одежду (о, боже, он даже не успел переодеться) в кучу. Он следил за Сяо Чжанем, который был больше похож на одержимого гения, чем на себя самого. — Будешь моей Венерой в мехах. Нужен сильный, подавляющий образ. — А по какому поводу ты меня собираешь? Я куда-то иду, да? — Мы идем вместе. К Джексону. Нужно привлекать аудиторию, — Сяо Чжань хмурил брови, серьезно осматривая Ибо, как будто он какая-то кукла на полке магазина. От этого взгляда хотелось спрятаться. — Будешь привлекать аудиторию БДСМ-костюмом? «Венера в мехах», как ты выразился, не сулит ничего хорошего. — Нет, это не БДСМ-костюм. Ты будешь красивым, как Венера. Это сочетание женственности и власти. Ну и меха, куда без него. Ибо фыркнул, растянув губы в усмешке. Венера, так Венера. Если Чжаню кажется, что это хорошая идея, и Ибо будет полезным, пусть делает, что хочет. Сяо Чжань наскоро раскроил несколько кусков черной, блестящей ткани. И все-таки это был латекс. Модельер запомнил параметры Ибо, замеры не понадобились. Он подошел с выкройками к своей модели, держа в зубах несколько булавок. Несколько ловких, отточенных движений, и ткань была закреплена булавками, преобразившись в почти готовый предмет одежды. — О боже, мне, что? Придется ходить с открытым животом весь вечер? — топ доходил до горла, как водолазка, но заканчивался выше пупка. Ибо посмотрел на себя в зеркало. — Я выгляжу, как дешевая проститутка, которая пытается продать себя каждому встречному в Сохо! — Ты и будешь продавать себя. Только не свое тело, а свой образ. Теперь ты лицо бутика, Ибо, — Сяо Чжань вдумчиво смотрел на изделие, избегая лица Ибо. — Я иногда не понимаю… Ты гений или псих? — Это две стороны одной медали. Повернись спиной, — модельер уверенным движением спустил боксеры Ибо чуть ниже, видимо определяя посадку будущих штанов. Ниже ямочек на пояснице, какой позор. — Если меня кто-нибудь начнет зажимать в углу, это будет твоя вина, так и знай! — Ибо смотрел себе за спину, на Чжаня, который опустился на колени и рисовал какую-то разметку прямо на его ногах. — Я не отойду от тебя ни на шаг, клянусь. Ты уйдешь оттуда в целости и сохранности, не переживай, — Сяо Чжань усмехнулся, продолжив щекотать кожу маркером. — Ну, если ты будешь тем, кто меня зажмет, возможно, мы произведем настоящий фурор. — И я тут еще сексуальный монстр, ага. Нет, это совсем крайний вариант. До такого шоу мы еще не доросли. Но после вечеринки… — Все. Работай молча. Чжань усмехнулся. Вскоре, однако, его серьезный настрой вернулся. Он скрупулезно подбирал материалы, экспериментировал с формой и цветом, кроил, шил и, кажется, даже колдовал. Ибо стойко выдерживал все испытания, хотя ноги уже ныли, и болела спина. Все-таки он не модель по призванию. Но, если у него будет шанс запомниться и ввести чьи-то умы в состояние шока, он выстоит хоть день. Модельер отпустил Ибо через пару часов, разрешая ему сесть на мягкий кожаный диванчик. Фух. Ибо внимательно наблюдал за Сяо Чжанем, который нацепил очки, включил настольную лампу и запустил швейную машинку. Он хмурился, когда работал. Ибо заметил это еще давно, посчитав это достаточно забавной привычкой. Забавно, пока он не обращается к Ибо, такой же хмурый и суровый. — Ты можешь идти домой. — Я хочу остаться здесь, — Ибо сложил руки на груди, сделав вид, что ему обидно. — Я не дам тебе спать в моем бутике, окей? — Чжань поднял на него взгляд, смеряя. Он деловито поправил очки. — Окей. — Тогда сиди тихо и не мешайся. — Я и не пытался. — Хороший мальчик. О, черт. Теперь правда обидно. Ибо вдруг почувствовал себя собакой или какой-то зверушкой, которую можно позвать, когда тебе нужно, и прогнать, когда надоест. Вообще, это чувство не покидало его с самого начала общения с модельером. И Ибо знал, что берет на себя слишком много. Но его тянуло к Сяо Чжаню, он ничего не мог с этим поделать. Он считал себя виноватым в своих чувствах потому, что ему сразу обозначили границу. А Ибо отчаянно пытался эту границу пересечь, забираясь по забору из колючей проволоки, через который пропущен еще и ток. Патетично, без шансов. Под утро Ибо все-таки задремал, стек по дивану ниже, едва не падая. Сяо Чжань разбудил его в шесть. Он не спал, зато закончил первую версию костюма. Короткий топ из латекса, штаны на низкой посадке из плотной кожи, почти клеш, от одной штанины к другой тянулись ремни из того же материала, как бы сковывая движения. И мех, конечно. Ибо со смесью удивления и восхищения смотрел на длинное пальто, блестящее и лакированное, рукава и ворот которого были украшены серым, пушистым мехом. — Вау. — Если тебе не понравится, будем подстраивать. Тебе должно быть удобно, поэтому я могу что-то менять или… — Нет, мне очень нравится. Выглядит необычно. Не знаю, насколько это удобно, но внешний вид компенсирует. — Наденешь? — голос Сяо Чжаня звучал непривычно нежно. — Ты такой добрый только когда ночь не спишь? — Ибо усмехнулся, модельер укоризненно посмотрел на него, покачав головой. — Надену. Только объясни, как, чтобы я ничего не сломал здесь. Сяо Чжань расстегивал замки сам, передавая Ибо уже готовую к носке вещь. Модельер уверенно руководил процессом, расправлял складки, доводя образ до идеала. Конечно, немного небрежности все равно должно было остаться — особенность бренда. Ибо как-то недовольно подтянул штаны, черт бы их побрал. Слишком узкие, трутся о кожу, раздражают. Но выглядят очень хорошо. Ибо покрутился у зеркала во весь рост. — Немного подправить прическу и сделать макияж. И будешь красивее Венеры, — Сяо Чжань подошел со спины и положил руки на талию Ибо, чуть сжимая. Ибо еле сдержал судорожный вздох, сердце сделало переворот. Мертвую петлю скорее. Горячие руки на холодной коже живота — смертоносная комбинация. — Ты и вправду добрее, когда сонный. Я запомню.

***

Воскресенье. Ибо приехал в Rebel еще утром. Он выбежал из такси, не заплатив. Благо, водитель остановился в паре кварталов от бутика — коронный трюк с сокрытием в подворотнях сработал. Сяо Чжань уже был на месте. Наверное, он там и ночевал, подумал Ибо. Больше в магазине никого не было. У работниц дополнительный выходной. Ибо шел напрямую в святая святых — мастерскую, в которой уже кипела жизнь, разгоняемая Сяо Чжанем, как мотором. На маленьком столике была расставлена косметика и какие-то средства для укладки, рядом стоял манекен, одетый в костюм Ибо. Так одежда лучше сохраняла форму. — Переоденешься позже. Пока иди мыть голову. — И тебе привет, Чжань, — Ибо хмыкнул, направляясь в маленькую уборную. Мыть голову он собирался, конечно же, под краном. Сяо Чжань, правда, пресек его порыв воспользоваться мылом для рук вместо шампуня. — Волосы должны быть мягкими! О, господи, Ибо. — Я всегда мылом мою! Что опять не так? — грубее положенного огрызнулся Ибо. — Опять?! Ты хочешь сказать, что мне все время что-то не нравится, да? Ну, простите уж, что я так серьезно отношусь ко всему вокруг! — Успокойся. Иди в мастерскую. Сяо Чжань поборол порыв выставить Ибо за дверь бутика. Или вышвырнуть его, держа за шкирку, как котенка. Нет, с котенком он бы так не поступил. Сяо Чжань раздраженно стиснул кулаки, пальцы хрустнули, он поморщился. Выудив из пачки сигарету, модельер закурил. Даже не открыв окно. Если вся одежда пропитается едким дымом, никто не заметит. Чжань вспомнил последнюю вечеринку Джексона. Весь зал, больше похожий на вестибюль какого-то дорогого отеля, был в дыму. Как только пожарные не приехали? Окурки горкой складывались на пустых тарелках. Омерзительно. Еще и Ибо. Раздражал до дрожи. Бесил, вымораживал. Но так нравился. Нравился так, что колени подкашивались сами собой, а в голове творился полный хаос. И Сяо Чжань сначала пытался усмирить это безумие, правда пытался. Ездил развлечься в ближайший бар, познакомиться там с кем-то — чисто на одну ночь. Никого, кроме Ибо, не хотелось. Сяо Чжань нашел в баре парнишку с острой, угловатой фигурой, широкими бровями, большими глазами. По всем фронтам он был хорош, идеально подходил под определение «сексуально привлекательный» для Чжаня. Модельер выгнал его после первого же поцелуя. Удивительно, что они вообще добрались до квартиры. Все не то, все не те. Из-за подготовки к празднику, к великому триумфу даже, Сяо Чжань не мог видеться с Ибо так же часто, как обычно. Не мог трогать его так же смело, как раньше. Ничего не мог, и чувствовал себя из-за этого хуже, чем чувствует себя половая тряпка, которой протирают лужу пива в дешевом пабе. А Ибо! Он ведь совсем не типаж Сяо Чжаня. Он другой. У него цепкий, наглый взгляд. Такая же наглая улыбка. Мягкие черты одновременно уживались с чем-то дерзким. Он — готовый исполнять, но не готовый говорить. Сяо Чжаню иногда казалось, что он общается с манекеном. И Ибо был таким везде, кроме спальни, что не могло не раздражать. Модельеру хотелось увидеть все то, что Ибо так умело прятал, скрывал за своей язвительностью. Он мог проявить себя, он мог бежать к Чжаню, как преданный любовник, он мог творить откровенно кошмарные вещи, вроде того случая с пластинками. Но Ибо перестал. Он словно охладел, отошел на безопасную дистанцию, вынуждая Сяо Чжаня думать, думать, думать… — Я все. Остальное давай сам, — Ибо бесцеремонно упал на стул, который до этого со скрипом отодвинул, не обращая внимание на мерзкий скрежет ножек об пол. — Хорошо, — Сяо Чжань угрюмо смотрел на Ибо, пытаясь унять свои мысли. Он вошел в режим профессионала, подходя к своему «клиенту» со спины. Волосы топорщились во все стороны неравномерными шипами. То, что надо. Сяо Чжаню оставалось лишь немного постараться над симметрией, и прическа была бы готова. Гель склеивал подсушенные пряди, закрепляя их в стоячем положении. Ибо закрыл глаза, доверяя свою внешность Сяо Чжаню целиком и полностью. Он почти вслепую закурил и так же вслепую умудрился не прожечь пепельную дыру на футболке. Футболке, которую для него разукрасил Сяо Чжань. Ибо хотелось верить, что у него единственный экземпляр этого дизайна. Эксклюзив.

***

К семи вечера модель Rebel был полностью готов к распространению продукции бренда. Ибо то и дело подходил к зеркалу, глядя на свое лицо. — Вроде мое, а вроде и нет. Такое красивое… — Оно всегда красивое, просто макияж помог раскрыть полный потенциал, — Сяо Чжань в последний раз перед выходом осматривал Ибо, проверяя, чтобы все сидело так, как надо, замки не расстегнулись, а макияж не смазался. Смоки с маленькими стрелками, просто с ума сойти. Сяо Чжань до сих пор не верил, что у него получилось воплотить свою идею настолько точно. — Поехали быстрее. Я уже хочу все это снять, — кинул Ибо через плечо, уходя к выходу. Сяо Чжань на секунду выпал из реальности в состояние тотального расстройства. Он подумал, что Ибо не нравится, пока тот не добавил: — Надеюсь, что для нас найдется свободная комната. Сяо Чжань закатил глаза, но позволил себе посмеяться. Ибо его совсем не злил, вел себя, как шелковый, а еще выглядел, как воплощение порока. Поэтому Чжань шел за ним, как околдованный. Он остановился у своей машины, забыв, зачем вообще туда пришел. Ибо курил, облокотившись на крышу и глядя куда-то вдаль. Кадр, как из крутого фильма, подумал Сяо Чжань, прежде, чем ему пришлось вернуться в суровую реальность. — Долго будешь так стоять? Холодно, я уже рук не чувствую. И не только их! — А… Да-да, сейчас, — Чжань открыл дверь для Ибо, обошел машину и занял свое место. — Засмотрелся? — улыбнувшись, спросил Ибо. — Да. То есть! Не на тебя, а на одежду смотрел. — Ври больше. Я же видел, — он самодовольно хмыкнул, поняв, что замолкший Сяо Чжань принял поражение. 1:1. Особняк семьи Ван стоял за городом. Длинная трасса петляла, уводя все дальше и дальше от окраин Лондона. Машины, припаркованные там и тут, принадлежали гостям Джексона. Людям приходилось бросать их из-за отсутствия места у дома. Поистине грандиозное событие. Сяо Чжань же, как особый гость, которого Джексон безмерно уважал за помощь с подбором образов для его встреч с партнерами по семейному бизнесу, имел право въехать на территорию особняка, тем самым защитить свою машину. Молодые парни и девушки стояли во дворе группками, попивая алкоголь из пластиковых стаканов, которые потом бесцеремонно бросали прямо себе под ноги: прислуга уберет. — И это прогрессивное поколение?! Неформальная молодежь? Скоты. Даже хуже, — возмущался Ибо, внезапно забывший о своих мелких кражах и разбросанных на каждом углу Сохо окурках. Это же совсем другое! Особенно кражи. Они, по его мнению, выражали протест. А перед собой он видел кучку идиотов, которым позволили вкусить богатую жизнь хотя бы на вечер. И они решили взять от этого все и «оборзеть вкрай». Сяо Чжань не обращал внимание на негодование Ибо. Перебесится и успокоится. Все дело в волнении, думал Чжань, отстегивая ремень безопасности. Ибо так увлекся оскорблениями гостей, что попытался выбраться из машины, так и не сняв этот злосчастный ремень. Тем самым он чуть не испортил свой образ полубожественного существа и чуть не довел Сяо Чжаня до сердечного приступа. — Ибо, ремень! И еще раз повторю: ты — Венера, которая смотрит на мир смертных, как на беспомощных букашек. Твое дело — унижать их взглядом, провоцировать на реакцию и быть красивым. Усек? — Да, Северин, усек. — Эй, унижать надо их, а не меня! — Тебе нравится, просто признай. — Если это делаешь ты, то — да. — Иди к черту. Ибо хотелось отрезать себе язык, чтобы больше никогда не выдавать подобное. Стыд сразу же забурлил под кожей обжигающим потоком. Ибо считал себя идиотом, но ему бы не пришлось этого делать, если бы он знал, что привел Сяо Чжаня к маленькому кризису одной фразой. Он еще несколько секунд глупо пялился перед собой, пока Ибо торопился выскочить наружу, но, опять же, образ. Ибо еле слышно выдохнул и медленно выбрался из машины, аккуратно, но уверенно двигаясь чуть вперед, чтобы дождаться Чжаня. — Ибо! Я рад тебя видеть, — к нему подлетел Джексон, уже явно выпивший, но еще здравомыслящий. — Привет, — голос Ибо оказался приглушенным, из-за крепких объятий Джексона. Сяо Чжань, конечно же, увидел это, раздраженно сжал челюсть, пытаясь оправдать это тем, что Джексон чуть не испортил весь образ его дорогой рекламной кампании. Он врал себе и даже (почти) не краснел. Потому что ревность — это ведь что-то для людей в отношениях, да? Что-то для влюбленных. — О, и ты здесь! Иди сюда, наш гений, — Джексон, добрая душа, раскрыл руки еще шире, обнимая обоих одновременно. — Так вы вместе приехали? Вы, типо… — Ибо помогает мне искать покупателей, — Сяо Чжань заметил выражение лица Ибо, который уже хотел сказать что-то глупое. О, точно, это то самое лицо. Шутка ниже пояса? Или очередной плевок ядом? Сяо Чжань понял, что ему придется взять все разговоры в свои руки. Благо, Ибо не был из сумасшедше общительных ребят, которые везде могут найти себе компанию. — Умно! Конечно, тут все собираются. Даже запариваться не надо. Хотя, я смотрю, ты все равно запарился, — Джексон восхищенно оглядел Ибо с головы до ног, а потом его немного повело и он быстро распрощался с парнями, пообещав подойти к ним позже. Ибо фыркнул, добавив что-то вроде «странный он». Сяо Чжань повел его к входу в особняк. Где люди вообще берут деньги на подобные постройки? Да и зачем они им? Громадина из белого камня казалась чем-то уродливым и бесформенным. И самое главное — бессмысленным. Чжаню не нравился этот дом. Слишком пафосно, слишком безвкусно. Чересчур много золота, попытка повторить европейские здания эпохи Ренессанса. Попытка, к слову, провальная. Но места внутри правда много, а значит — много людей. Люди здесь все были разными. Кто-то в порванной одежде и, на минуточку, порванной специально. Кто-то в платьях, которые носили светские львицы в восемнадцатом веке. Правда, их всех объединяло одно — любовь ко всему, что не нравилось обществу и, конечно, к дури или алкоголю. Комок грехопадения. Какая-то парочка уже очень, очень громко целовалась, не смущаясь от присутствия остальных гостей. Вот девушка в рваных колготках залезала на стол, чтобы потанцевать под шумную музыку. Сяо Чжаню нравилось наблюдать со стороны за всем этим, но не участвовать. Да и пить он не умел, а от дури ответственно отказывался каждый раз, когда ему предлагали. Его сознание и воображение не требовали химического расширения. Ибо отчего-то был скованным. Он старался быть высокомерной Венерой, правда. Но пока получалось с натяжкой. Он подумал, что выпивка не помешала бы. — Чжань, а мне можно пить, пока я ну… в образе? — тихо спросил Ибо, наклонившись к Сяо Чжаню. — Если потом не будешь чудить. А я знаю, что ты будешь. Поэтому сегодня трезвая жизнь. — К черту ее. Я сейчас с ума сойду от волнения! — Глушить волнение дешевым пойлом — прямая дорога к алкоголизму, Ибо. — Ты говоришь, как моя мать. Сяо Чжань ничего не ответил, ему хватило строгого взгляда, чтобы вернуть Ибо в его божественную ипостась. — А Венера — это богиня чего вообще? — Любви. И секса так-то. Плодородие, желание, любовь. И красота, да, точно. Ибо многозначительно хмыкнул и улыбнулся. Ему понравилось, что Сяо Чжань отвел ему именно эту роль. Это льстило. А еще ему льстили взгляды, направленные на него. Они преследовали его по пятам, как и перешептывания, улыбки и комплименты. Несколько человек уже успело подойти, чтобы спросить, где он покупал одежду. И Ибо гордо говорил «Rebel». Одного слова хватало, чтобы люди пообещали себе посетить бутик. Дела шли хорошо. Но становилось просто страшно скучно. Смотреть на пьяных людей и самому быть пьяным — абсолютно разные вещи. Ибо не нравилось ни то, ни другое. В последнее время особенно. Потому что это самое время было до отказа заполнено Сяо Чжанем, а его хотелось помнить четко. Его хотелось видеть, чувствовать и любить на трезвую. Ибо хотел побыстрее утащить его куда-нибудь подальше от безумной толпы, но каждый раз его план портился. То очередной заинтересованный в аутфите человек, то знакомые Сяо Чжаня, которые и раньше сотрудничали с ним. Ибо начинал злиться, сжимать кулаки до боли и кусать щеку изнутри. Нужно было действовать быстро, а то еще кто-то посмеет забрать внимание его драгоценного Сяо Чжаня. — Идем, — Ибо взял модельера за запястье и потащил за собой. — Куда? На нас люди смотрят! Эй! Так не терпится? — Тебе это ничего не напоминает? Ибо было неважно, что подумают люди. Пусть хоть умрут от такого зрелища. Пусть обзавидуются. Он вел Чжаня на второй этаж, туда, где, по идее, должны быть спальни. Не дойдя до одной из них, он развернул Чжаня, пришпилив спиной к стене, и поцеловал его так стремительно, что модельер не успел отреагировать. Поцелуй вышел грубым и смазанным. И слишком быстрым, потому что Ибо не хватило дыхания. — Придурок! Не мог до комнаты дойти? — Нет, не мог! Ты меня с ума сводишь, я чуть там на тебя не накинулся. И это ты придурок! В этот раз первым поцеловал Сяо Чжань. Он поменял себя и Ибо местами, теперь уже прижимая его лопатками к холодной, шершавой стене. По оголенной пояснице пробежали мурашки, скорее из-за непривычного ощущения соприкосновения с подобной поверхностью. Чжань тоже не был нежен. Ему нравилось, когда поцелуи были больше похоже на войну, чем на светлое проявление любви. Зубы сталкивались со стуком, языки боролись за власть. Да, так лучше всего. Сяо Чжань прикусил Ибо за губу, как бы отомстив за ответное обзывательство. И за нетерпеливость. — Это ты сводил меня с ума, а не я тебя! Все это время! Как только ты появился в бутике, черт, и потом… — Я хочу быть с тобой. Не просто трахаться по выходным. Я хочу быть с тобой семь дней в неделю, потому что ты мне нравишься, потому что я не послушался тебя и влюбился. И вообще! — Заткнись и найди нам комнату. — Черствый идиот. Но Ибо все-таки нашел комнату. Не без труда, конечно. Пару раз он открывал двери и видел то, что явно не было предназначено для его глаз. Но удача была на его стороне — маленькая спальня, да еще и закрывающаяся на замок. — Я тоже хочу, Ибо, — Сяо Чжань отстранил от себя Ибо, который сразу же, как захлопнулась дверь, полез с очередным поцелуем. — Быть вместе. Работать вместе. Жить вместе. Лишь бы с тобой. Лишь бы ты не уходил посреди ночи и не оставлял меня. Ибо впервые видел столько эмоций на лице Сяо Чжаня. Еще немного, и Чжань оголил бы перед ним свою душу, Ибо был уверен. Что-то щелкнуло в мозгу в этот момент. Внезапный прилив нежности, трогательно щиплющей глаза. И такой же прилив желания — не отпускать, целовать, любить, быть рядом. И завалить уже на кровать, она казалась такой мягкой и удобной. — Давай попробуем, — Ибо подошел ближе и прошептал прямо в губы, — Чжань, пожалуйста. Я знаю, что ты не такой человек. Знаю, что не смогу привязать тебя к себе навсегда, но, пожалуйста, не отталкивай меня сейчас. — Я не оттолкну, Ибо, я не хочу, — он протянул свою руку к лицу Ибо, аккуратно притягивая его для более спокойного поцелуя. Осмысленного и медленного. Теперь можно никуда не гнаться, целоваться, изучая друг друга лучше. Сяо Чжаню оказывается очень нравилось, когда Ибо удерживал его за затылок, а Ибо хотелось, чтобы Сяо Чжань немного сжимал его горло, пока их губы сминали друг друга. Как бы Ибо не казалось, что Сяо Чжань лишен большинства человеческих чувств, это было не так. Он не инопланетянин, не богоподобное существо. Он обычный человек, который так же, как и остальные, радуется взаимности. Подается вперед, тянет руки к тому, кто ему нравится. Ибо думал, что Сяо Чжань страстный только без чувств и ярлыков. Но сейчас он целовал его с оттяжкой, пробуя на вкус. Привыкая к чувству принадлежности к кому-то. Чжань оторвался от губ Ибо, чтобы посмотреть на него еще раз, как бы смущающе это не было в моменте. — Даже тушь не потекла, — с нежностью произнес модельер. — Ты можешь это исправить. — Это то, о чем я думаю? — Да, супружеский отсос. Именно он, — Ибо сказал это так буднично, что Сяо Чжань не мог не засмеяться. — Почему супружеский, господи, Ибо! — Сядь на кровать. Ибо наконец-то снял с себя тяжелый кожаный плащ. Меховой воротник — это, конечно, очень красиво, но от него слишком жарко. Тем более в маленькой спальне с очень разгоряченным и красивым модельером-гением. Сяо Чжань сглотнул, наблюдая за тем, как его парень (какой непривычный статус!) становился увереннее и… властнее? Даже в этом «сядь на кровать» чувствовалась какая-то сила, заставляющая желать подчиниться. Чжань никогда не чувствовал себя так. Обычно, он вел, даже если был снизу. Ему нравилось самому управлять кем-то, но сейчас он вкусил обратную сторону, и ему хотелось еще. Получить еще один приказ и выполнить его. Принять все, что Ибо даст ему. Сяо Чжань, конечно, уже исполнил предыдущую просьбу. Даже развел колени, когда Ибо подошел ближе. — Молодец, такой послушный, — голос Ибо стал таким низким, пропитанным желанием насквозь. Сяо Чжань едва ли не застонал от похвалы, которая была заработана покорностью. Ему понравилось и это неожиданное открытие своей новой стороны. Он вздрогнул, когда Ибо положил руку на его колено. Все тело стало, как один оголенный нерв, готовый принимать удовольствие. В животе закручивался плотный узел возбуждения. Сяо Чжань сглотнул, во рту все время сохло. Он нервничал, по-хорошему нервничал. Так, словно это его первый раз. Отчасти, это так. Первый раз с любимым человеком, а все, что было «до» автоматически обнулилось. — Чжань-Чжань, расстегни рубашку. Сяо Чжань повиновался. Пальцы нервно подцепляли мелкие пуговицы и освобождали их. Он чувствовал, как плавится под пристальным взглядом Ибо — темным, с поволокой. Сяо Чжаню казалось, что он никогда раньше не видел Ибо таким. Столько открытий за один вечер было тяжело переварить. Ибо перешел поцелуями на шею, опаляя кожу своим дыханием, втягивая ее губами, а потом прикусывая и сразу же зализывая. Он делал это просто потому, что мог. Ему не нужно было спрашивать разрешения, которое Сяо Чжань раньше давал по настроению. И эта мысль так заводила модельера. Ибо делал все, что хотел, а Сяо Чжань был готов это позволить. В этом не было ничего грязного, не было чувства, что тебя используют, как это иногда случалось с одноразовыми партнерами. Даже, если ты используешь в ответ. Намного приятние получить ласку от человека, который стабильно доставит ее тебе и завтра, и через неделю, и через месяц. Сяо Чжань чувствовал, что его заземлило это ощущение. Оно мгновенно взрастило уверенность в завтрашнем дне. В Ибо, который будет всегда. Сяо Чжань наконец действительно понял, о чем тогда пел Фрэнк Синатра. Ибо мешал Сяо Чжаню расстегивать рубашку, но это совсем не волновало ни одного, ни другого. Он вел дорожку ниже, на ключицы, останавливался там, доходил до плеча так, будто следовал определенному маршруту. А потом он добрался до сосков, и Сяо Чжань мог поклясться, что не испытывал ничего приятнее, чем легкие укусы. Ибо облизывал по ареоле, не затрагивая самые чувствительные точки, а потом втягивал сосок в рот, задевая зубами. Он игрался столько, сколько ему захочется. Сяо Чжань вплел пальцы в его волосы, которые все еще были жесткими от геля. Он уже был возбужден полностью, штаны неприятно сдавливали член, который требовал освобождения. Ибо не мог этого не заметить. Он опустился на колени между разведенных бедер Сяо Чжаня, положив на них руки и сжав. — Сделай что-нибудь, умоляю, Ибо, — вышло жалобно, но Чжань даже не заметил. Его голос определенно стал выше. Он правда умолял, потому что, — Еще секунда и я сойду с ума, пожалуйста. — Хорошо. Раз ты так просишь… — Пожалуйста! Ибо беззлобно усмехнулся. Он не видел Сяо Чжаня таким, и с гордостью отмечал, что именно он — причина такого нетерпения. Ибо справился с ремнем в рекордно быстрые сроки, попутно чуть отталкивая Сяо Чжаня, чтобы он облокотился на кровать. — Ты уверен? Точно хочешь, чтобы я это сделал? — спросил Ибо, добравшись до ширинки. — Ибо! Нашел время спросить, — недовольно протянул Сяо Чжань, невольно подкидывая бедра в поисках ощущений. — Это «да» или…? — Конечно, это «да»! Сяо Чжань с облегчением выдохнул, когда Ибо все-таки стянул с него штаны, оставляя их где-то у лодыжек. Он смотрел на Ибо сверху вниз и отчетливо ощущал, как разум улетает куда-то далеко, все равно здесь ему не место. Руки перетекли на бока Сяо Чжаня, подвинув его ближе к краю постели. Так, как было бы удобнее Ибо, который медленно перешел поцелуями на живот, бесстыдно вылавливая взгляд Сяо Чжаня. Ему нравилось, что он смотрел на него в ответ, хотя обычно отворачивался. Ибо прошелся пальцами по слегка выступающей тазовой косточке, посылая волны мурашек. Потом языком провел дорожку от пупка до кромки боксеров, оттягивая их зубами. Резинка звонко отстрельнула обратно, ударяясь о кожу. Сяо Чжань как-то сдавленно пискнул от неожиданности, но быстро расслабился. Ибо прошептал что-то похожее на извинения и сразу же подкрепил свои слова языком, который прошелся поверх выпирающего возбуждения, уже явно болезненного. В ответ на это Ибо получил стон, уже открытый и достаточно громкий. Он продолжал оттягивать время, мучить и играться. Сяо Чжань сжал пальцы в его волосах, за что был наказан укусом, оставленным на внутренней стороне бедра. Ибо благоразумно позволил Чжаню небольшой перерыв, чтобы все не закончилось раньше времени. Боксеры отправились к штанам, и Сяо Чжань почувствовал истинное облегчение. Влажная от смазки головка блеснула в полутьме комнаты, освещенной только парой торшеров. Ибо подул на нее, продолжая свое издевательство, потом отрывисто поцеловал, ощутив на губах чужой солоноватый вкус. Он облизнулся, и у Сяо Чжаня окончательно сорвало крышу от этого зрелища. Захотелось быстрее толкнуться в приоткрытый рот, но ему не было позволено делать что-то самостоятельно, поэтому Чжань покладисто ждал продолжения. И оно настало достаточно быстро. Ибо вобрал в рот сразу всю головку, втянув щеки. Сяо Чжань зажмурился, настолько приятным был жар, так плотно обхватывающий и заставляющий потеряться в ощущениях. Этот жар опускался все ниже и ниже, пока не дошел до основания. Чжань заскулил, снова сжимая волосы Ибо в руке. Получилось грубо, но в этот раз обошлось без наказания — только укоризненный взгляд Ибо. О, боги, лучше бы он вообще не поднимал глаз. Сяо Чжань заметил, что маленькая черная капля застыла на его ресницах, норовя упасть на лицо. У Ибо слезились глаза, пока он отсасывал, и это было самыми горячим, что случалось в жизни Сяо Чжаня. Официально. Губы, и так раскрасневшиеся и растянутые вокруг члена, стали еще ярче. Ибо всхлипнул. Сяо Чжань был так глубоко, он упирался в стенку горла. С голосом можно было распрощаться на ближайшие сутки, но разве оно того не стоило? Ибо начал двигаться, подниматься вверх до головки, облизывать чувствительную уздечку, и опять опускаться до самого основания. Он крепко сжимал бедра Чжаня, на них точно останутся следы от пальцев, и эта мысль доставляла удовольствие. Ибо сдержал собственный стон, не решаясь нарушить симфонию из звуков, издаваемых Сяо Чжанем. Он никогда не был тихим, окей. Но и никогда не был таким громким раньше! Если бы Чжань мыслил хоть немного чище в тот момент, ему, возможно, даже стало бы стыдно за себя. За то, что другие могут услышать. Но он был на грани и не собирался себя контролировать, только не сейчас. Ибо вдруг слишком остро ощутил, как его собственный член дергается в штанах, так туго ими обтянутый. Вот, что имел в виду Сяо Чжань, когда говорил об удобстве. Ибо протянул одну руку к себе, положив ее поверх возбуждения, но не двигая ей. Ему хватило бы и простого прикосновения. Чжаню, наверное, тоже. Ибо выпустил член изо рта, заменив его рукой, и обнаружил, что орган налился еще больше, головка стала ярче, а вены проступили слишком явственно. Сяо Чжань жалобно смотрел на него, без слов умоляя его не останавливаться. Его грудь тяжело вздымалась, а на лице появился румянец. — Хочешь кончить мне на лицо? — бесстыдный вопрос сорвался с губ, заставив Сяо Чжаня поджаться всем телом и сжать простыню в кулак. Сумасшествие. — Хочу, но не буду, — прерывисто дыша, ответил модельер. — Почему? — Макияж. — Его и так придется смывать. — Его еще можно спасти. — Только его. Сяо Чжань улыбнулся, но его улыбка быстро сползла с лица, когда Ибо вновь без предупреждения взял всю длину. Он сам был в одном шаге от пика, позорно потираясь о свою ладонь, стоя на коленях перед человеком, который впервые заставил его почувствовать. Ибо облизал ствол снизу вверх, решив, что стоит остановиться на самом чувствительном месте и уделить ему больше внимания. Поэтому его губы плотно сомкнулись чуть ниже головки, а язык ловко обошел ее по кругу. Несколько подобных движений довели Сяо Чжаня до оргазма — громкого и яркого. В глазах потемнело на несколько мгновений, а тело затрясло изнутри. Волны наслаждения распространялись от низа живота, разливаясь желанной легкостью в теле. Когда Чжань отошел, загнанно дыша, он с удивлением обнаружил, что Ибо все не выпускал его изо рта. Это значило…? — Сплюнь, Ибо, это же… Я найду салфетку, подожди, — Сяо Чжань попытался встать, но Ибо надавил на его бедра, не позволив этого сделать. Он отстранился и демонстративно сглотнул, потом открыл рот, чтобы показать, как хорошо он постарался. Сяо Чжаню начало казаться, что он находится не в реальности, а в очень горячем, влажном сне. Возбуждение грозило снова накатить в кратчайшие сроки, но модельер не был уверен, что выдержит еще один раунд. Ибо не поднимался с колен, на его губах все еще осталась белесая капля, а макияж… Черные подтеки некогда идеальных стрелок размазались по щекам, и это было просто восхитительным дополнением образа. Потому, что на Ибо все еще были «шлюший», как он его назвал, кроп-топ из латекса и кожаные штаны. Только благодаря им Ибо не опозорился бы, хотя белье стало неприятно мокрым. — О, черт, Чжань. Я кончил, пока остасывал тебе. Это точно должно что-то значить! — Ты так в любви признаешься? — Да. Именно так, — Ибо забрался на кровать рядом с Сяо Чжанем и втянул его в поцелуй, прихватывая его язык губами. Удивительно, но Чжаню не было противно, ему не захотелось отстраниться, когда он почувствовал свой вкус во рту Ибо. Это тоже что-то значило. Они улеглись на кровати, полностью одевшись на случай внезапного вторжения, потому что Ибо вообще не был уверен в том, что запер дверь. Тягучие поцелуи окончательно лишили их остатков сил, но удовлетворение, которое они разделили на двоих, стоило такой усталости. — Оказывается, чувства меняют близость до неузнаваемости, — лениво протянул Сяо Чжань, уже на грани сна. — Я даже готов слушать Фрэнка Синатру с тобой. Только не включай его во время секса больше, ладно? — Эй! Тогда было тоже неплохо! Он вообще случайно включился. Точнее случайно не выключился. — Тогда было неплохо, но сейчас — в сто раз лучше. — Это правда. — Поехали домой, Чжань, ты засыпаешь. Я поведу. — Если ты донесешь меня до машины на руках… — А потом весь Лондон будет это обсуждать! — Ты думаешь, что там остался хотя бы один человек в состоянии стоять на ногах? В этот момент дверная ручка опустилась с характерным звуком, а потом скрипнула дверь и, кажется, деревянный пол. — Ребята, вот вы где! Ой, я, наверное, вам помешал… Потом… Я пойду… Вниз, — Джексон зашел в комнату, чем немало напугал обоих, но его смущение было таким забавным, что испуг сменился смехом. А Сяо Чжань даже успел кинуть в его сторону подушкой. Не очень красивое обращение с хозяином дома, но все же. — Весь сон как рукой сняло, — Чжань бодро встал с кровати, утягивая Ибо за собой. — Все, едем ко мне. Будем спать без лишних глаз. — Теперь мне можно оставаться на всю ночь? — Теперь тебе можно жить у меня. Приходить, когда ты только захочешь. Моя прекрасная Венера, — Сяо Чжань мягко смотрел на Ибо, пытаясь передать все свое восхищение, которое больше не нужно было сдерживать, взглядом. — О, — глаза Ибо смешно округлились, а брови приподнялись. Чжань нежно улыбнулся, оставил невинный поцелуй на щеке Ибо, все еще ошарашенного, а потом повел его вниз. Домой. Путь до машины прошел спокойно. Как Сяо Чжань и говорил, оставшихся «в живых» после вечеринки можно было пересчитать по пальцам одной руки, да и к тому же они спокойно разговаривали, рассевшись кучками по углам. Им совершенно не было до двух смеющихся парней, у одного из которых была криво застегнута рубашка, а у второго — размазан макияж. Главное, что эти парни выглядели счастливыми.