Грузы соболя том II

Метель над Чуйским трактом улеглась, оставив после себя мертвенную тишину и колючий мороз. Синий КАМАЗ пробирался сквозь заснеженный подлесок, когда в свете фар возникла тень. Маленький зверь в камуфляжной куртке не по размеру метался среди сосен, задыхаясь от бега. Фёдор Иванович ударил по тормозам. В кабину ввалился молодой горностай. Его лапы дрожали, а в глазах застыл первобытный ужас. — Дяденьки, не выдавайте... Я из «Звериной Гвардии» ушел. Сил больше нет, «деды» загрызут, — прохрипел он, вжимаясь в угол. Старший соболь Фёдор посмотрел на Барсукота. Тот молча кивнул, поправляя шляпу. Грязный реализм армейской жизни Дальнего Леса был им знаком: дедовщина среди хищников часто заканчивалась не гауптвахтой, а моргом. — Сашок, давай свою старую робу, — скомандовал Фёдор. — Замажь ему морду мазутом. Будет у нас вторым стажером. Если патруль спросит — немой, с Мундыбашской базы. Переодетый горностай едва успел забиться в нишу за сиденьями, как на дороге возникло новое видение. Из темноты, размахивая самодельным факелом, выскочил старый Лось. Его рога были обломаны, а на боку зияла глубокая царапина. — Ограбили! — ревел он, карабкаясь на подножку. — Двое бритоголовых! Машину отобрали, деньги, всё под чистую! Один в форме был, кричал: «Именем закона!» Фёдор Иванович нахмурился. Оборотни в погонах были самой гнилой частью лесного правопорядка. — Садись, отец. Посмотрим на твой «закон» поближе. Через десять километров трассу перегородил шлагбаум временного блокпоста. У обочины стояла та самая машина Лося, а рядом, похлопывая жезлом по ладони, расхаживал крупный Волк в милицейской шинели. Его морда лоснилась от самодовольства. — Смирно все! — прошептал Барсукот соболям, когда Волк подошел к окну. — Играем по моим правилам. Лось, спрятанный в спальнике под грудой тряпья, внезапно дернулся и прошептал: — Это он... Тот, что нож к горлу приставлял. Волк-милиционер небрежно взял документы у Фёдора. — Куда прем, соболя? Груз проверяли? Что за мазутный заморыш на штурманском? — он кивнул на переодетого горностая. — Стажер, гражданин начальник. Из детдома прибился, — спокойно ответил Фёдор, хотя его лапа уже нащупывала под сиденьем тяжелую монтировку. В этот момент Барсукот вышел из тени кабины. Его взгляд был холодным, как арктический лед. — Капитан полиции в отставке Барсукот, — представился он, не вынимая лап из карманов плаща. — Что-то я не помню этого поста в дислокации управления Дальнего Леса. И почему у дежурного офицера лапы в крови потерпевшего, а за будкой стоит краденая иномарка? Волк оскалился, его лапа потянулась к кобуре, но Сашок, высунувшись из люка, уже направил на него мощный прожектор-искатель, ослепив хищника. — Когти гнева! — рявкнул Барсукот. Завязалась короткая, но яростная схватка. Второй бандит, прятавшийся в будке, выскочил с обрезом, но Коала, бесшумно спрыгнувший с крыши фуры, вырубил его одним ударом. Фёдор Иванович лично разоружил Волка, сорвав с него фальшивые погоны вместе с клоком шерсти. — Дым без огня, говоришь? — Фёдор прижал оборотня к радиатору КАМАЗа. — Это не дым, это вонь от тебя такая, что за версту несет. К утру, когда к посту подоспел настоящий патруль Барсука-старшего, всё было кончено. Лосю вернули машину, а дезертира-горностая Барсукот пообещал лично устроить в другую часть, подальше от «дедов». Синий КАМАЗ снова тронулся в путь. Сашок смотрел в зеркало, как догорает факел Лося на обочине. — Дядь Фёдор, а если бы мы не остановились? — На дороге, малый, нельзя не останавливаться, — ответил соболь, переключая передачу. — Иначе когда-нибудь никто не остановится ради тебя.