Грузы соболя том II

Запах горелой шерсти и сырого пепла въелся в обшивку синего КАМАЗа ещё за два километра до цели. В Дальнем Лесу декабрьская ночь была густой, как мазут, и только багровое зарево на горизонте указывало путь. Фёдор Иванович, старший соболь, молча сжимал руль. Его лапы в засаленных перчатках подрагивали — не от страха, а от глухой ярости. Час назад они проехали мимо обугленного остова фуры на обочине. Там, в кювете, закончили свой путь его старые знакомые, отец и сын из Мундыбашского депо. Официально — «не справились с управлением на льду», но опытный глаз старого соболя видел: тормозные шланги были перегрызены чьими-то острыми зубами. — Здесь пахнет не несчастным случаем, Иваныч, — прохрипел Фёдор, не оборачиваясь к Барсукоту. — Здесь пахнет керосином и подлостью. Барсукот, старший следователь в отставке, сидел на пассажирском месте, прикрыв глаза. В его голове складывался пазл. Это был уже третий пожар за неделю. Сначала сгорела ферма енотов, потом склад орехов, теперь — целое поселение на опушке. Когда КАМАЗ ворвался в задымленный поселок, Сашок уже выпрыгивал из кабины с огнетушителем наперевес. Барсукот же действовал иначе. Пока соболи и Коала бросились в самое пекло — вытаскивать из горящего амбара обезумевших от страха зайцев и спасать нехитрый скарб — он направился к окраине, туда, откуда дул ветер. Грязный реализм ночной тайги предстал перед ним во всей красе: обгоревшие деревья стояли как скелеты, а на черном снегу отчетливо виднелись следы. Барсукот присел, поправляя шляпу. — Сашок! Сюда! — крикнул он молодому соболю, который только что закончил оттаскивать перепуганную козу от огня. Сашок подбежал, тяжело дыша. На его мордочке осела копоть, а мех на ушах опалился. — Смотри, малый, — Барсукот указал на заброшенную канистру под кустом жимолости. — Тот, кто это сделал, не просто поджигатель. Он — часть системы. Видишь эмблему на крышке? Это государственная поставка спецсмесей. В этот момент из дыма вынырнул Фёдор. Его взгляд был тяжелым. — В районе говорят, что перед каждым пожаром видели троих бродяг с канистрами. Шакалы или гиены, пришлые. Но я чую — ими кто-то дирижирует из теплых кабинетов Дальнего Леса. Расследование перешло в активную фазу прямо посреди пепелища. Барсукот и старший соболь Фёдор начали изучать траекторию распространения огня. Это было по-настоящему зверское преступление: поджигатели заперли двери снаружи, прежде чем пустить петуха. Если бы не вовремя подоспевший синий КАМАЗ, спасать было бы некого. — Значит так, — Барсукот поднялся, стряхивая пепел с плаща. — Соболи остаются помогать с разбором завалов. Коала, проверь ту просеку. А я пойду поговорю с местным капитаном полиции. Посмотрим, почему его лапы такие чистые, когда весь лес в саже. Ночь только начиналась. В Дальнем Лесу чужой беды не бывало — здесь любая искра могла обернуться общим пожаром, в котором сгорает и правда, и совесть.