Lost in Paradise

Утро Бакуго начиналось не с кофе. И не с чая. И не с любой другой утренней дерьмовой рутины. Родители уехали на выходные к бабушке, никакой школы… Он собирался поваляться в постели еще какое-то время, но услышал звонок в дверь. И не просто звонок. Кто-то прижал палец к кнопке и не отпускал. Это точно Хатакеяма. Больше никто не осмелился бы припереться к нему в восемь гребанных утра в субботу. Матерясь, Бакуго вылез из постели и грозным шагом направился открывать с намерением высказать ей все, что о ней думал. Его бесило в ней все. Особенно сейчас. Абсолютно все. Даже ее дурацкая длинная фамилия. У него заплетался язык, когда он пытался ее выговорить. В ответ на это она не постеснялась заявить, что в таком случае он может звать ее по имени. — Чего тебе, засранка? — крикнул он, распахивая дверь. Он решительно отказался от предложения звать ее по имени, поэтому использовал разнообразные прозвища в зависимости от ситуации. И без того непослушные волосы Бакуго были так всклокочены, что Хару усмехнулась. Она, в отличие от него, выглядела так, будто собралась на фотосессию, хотя было восемь утра. Восемь утра! Бакуго рядом с ней почувствовал себя неопрятно. — Это ты засранец. Штаны бы надел, — с достоинством ответила Хару и толкнула дверь, чтобы пройти, хотя Бакуго стоял в проходе. — Мне нужно одолжение. — Ничего ты от меня не получишь, охреневшая, — проворчал он и ушел в свою комнату, чтобы надеть штаны. Хотя он, вообще-то, не хотел. Какая ему разница! Не дожидаясь приглашения, Хару сбросила туфли и заторопилась за ним. — Не будь такой задницей, — сказала она, пытаясь сделать милое лицо, хотя знала, что с Бакуго такие штучки не пройдут. По крайней мере, он на этом настаивал. Невозмутимо она уселась на его постель, пока он искал штаны в шкафу. Он хмуро покосился на ее наряд, начиная догадываться, куда она собралась. Не надо было открывать! Надо было притвориться, что никого нет дома! — Скоро Рождество… — Ближе к делу, — перебил он, отыскав, наконец, спортивные штаны на полке. — Ты же знаешь, что я каждый год организовываю рождественский праздник для начальных классов. Кстати, как тебе мое платье? — Просияв, она встала и покрутилась перед Бакуго. — Плевать мне на твое платье! — угрюмо ответил он, правда, все равно рассмотрел ее с ног до головы. И почему-то смутился. Ну да, она красивая. И что? Хару расстроенно села обратно. Не то, чтобы она ожидала от него комплимента, но ее уже начинала покидать уверенность, что она добьется того, зачем пришла. — Да нормальное платье! — поспешил добавить Бакуго, заметив ее вид, и одернул себя. Кто она такая? Просто соседская девчонка. Просто дочка подруги его матери. Их матери обожают друг друга, а такое представить трудно, ведь у его матери чудовищный характер! Она ему никто. И она ему даже не нравится. Даже как друг. И вообще она слишком много себе позволяет. — Говори быстрее! Я тороплюсь! — заявил Бакуго, решив сделать вид, что у него дела. — В общем, мне утром позвонили и сказали, что Санта, которого я наняла, упал и сломал ногу, поэтому, пожалуйста… — Нет! — испуганно оборвал он, уже догадавшись, что она скажет дальше. — Ни за что! Лучше мне умереть на месте! — Пожалуйста, Бакуго Кацуки, — она вдруг встала перед ним на колени и торжественно взяла его за руку обеими руками, явно издеваясь, — будь моим Сантой. — Она улыбнулась, довольная произведенным эффектом, потому что Бакуго стоял ошарашенный и даже не мог вырвать руку. — Что ты делаешь?! Встань! — крикнул он и наклонился, чтобы поднять ее. — Ладно! Я пойду! Только отстань от меня! — Ура! — Хару вскочила и бросилась бы обнимать его от радости, если бы он не выставил вовремя руку, чтобы задержать ее. — Ты действительно герой. — А что мне за это будет? Знаешь ли, я очень часто выполняю твои просьбы, но в ответ получаю ни хрена… — сказал он, все еще огорошенный ее поведением. Впрочем, она часто проделывала такие фокусы с ним. И он велся. Как придурок. — Поцелуй. В щечку, — заявила Хару и улыбнулась. — Да, конечно, ведь это то, о чем я мечтал все это время, — проворчал он. — Может, вместо этого лучше ты оставишь меня в покое навсегда? — Ну уж нет. Тебе от меня уже не спастись, — даже не обиделась Хару. — Я знала, что ты согласишься, поэтому вот твой костюм. Только сейчас он заметил, что у нее с собой была сумка. Она все просчитала. Она даже не сомневалась в нем. Бакуго, как всегда, в дураках. Черт побери! Это совершенно не то, чем он хотел заниматься в субботу утром! Он невольно засмотрелся на нее, пока она рылась в сумке, рассказывая о празднике. Она постоянно трещала, как радио, а Бакуго ее не слушал. Вообще-то она красивая. Очень красивая. Ему нравились ее волосы. И ноги. И глаза. И… — Эй, ты вообще слушаешь меня? — Она пощелкала пальцами перед его лицом, и только тогда он пришел в себя. — Слушаю, — угрюмо бросил он. — И что я сказала? — Не знаю. Давай свой чертов костюм! — Он выхватил у нее из рук красное пальто. — Твою мать! И зачем я на это согласился! — Может ты просто любишь меня, — усмехнулась она. — Да, конечно, просто обожаю, — пробурчал он и надел накидку. — Я выгляжу как идиот! — заключил он недовольно. — Ты всегда так выглядишь, но обычно ты почему-то не жалуешься. — Она хихикнула и стала подгонять накидку поясом под его размер. — Ты такой милый… — тихо добавила она с улыбкой, глядя ему в лицо. — Я не милый, — отрезал он. — Все твои детишки расплачутся, когда увидят меня, так что зря ты меня попросила. — Тогда порепетируем. Я тоже хочу загадать желание. — Вообще-то это только для детей. Она от него отмахнулась: — Садись в кресло, а я сяду к тебе на колени и загадаю желание. Иначе не сбудется. Изумившись, Бакуго воскликнул: — Ты думаешь, что я позволю тебе сидеть у меня на коленях? Ты сумасшедшая? — Единственный сумасшедший здесь ты. Ты Санта, не забыл? — строго ответила она, словно действительно в это верила. — Ни в коем случае. Это странно. — Почему? — Ты серьезно? Потому что твоя… попа будет касаться… неважно! — смутился он. — О чем это ты там думаешь? Ты Санта! — продолжала она с завидной серьезностью. — Ни о чем я не думаю! — выкрикнул он, размахивая руками, а потом сдался и сел в кресло. — Черт побери! Давай покончим с этим быстрее, только отстань от меня! Тупица… Обрадовавшись, Хару плюхнулась к нему на колено таким резким движением, что он чуть не подпрыгнул. Он попытался отстраниться, но она ухватила его за шею и стала болтать ногами. Она была так близко, что он хотел просто сбросить ее на пол. Черт! Он старался не шевелиться, пока она не слезет. — Дорогой Санта! Я хочу… свидание кое с кем особенным! — объявила она, мечтательно глядя наверх. Бакуго фыркнул, закатив глаза. — Какая нелепость. Интересно, кто этот неудачник, — проворчал он и, наконец, спихнул ее с колен. — Не скажу, иначе не сбудется. — Ну и хрен с ним, — бросил он, а потом внезапно его поразила догадка. Нет, это глупо… — Не нужно было мне на это соглашаться. Ты чуть не ударила меня по яйцам… — Я не хочу слышать про твои яйца в восемь утра, — поморщилась Хару. — И может, ты перестанешь материться, как сапожник? Дети не должны услышать это. И особенно их мамаши. — Как скажешь, — вздохнул он, пропуская ее слова мимо ушей. Пока они ждали машину, которая их отвезет на мероприятие, Бакуго спешно собирался. У Хару была своя жизнь, непонятная Бакуго. Она не училась в геройской школе и не собиралась становиться героем, а хотела использовать свою причуду в другой сфере. Она обожала праздники и детей, а еще все организовывать и отвечать за все и сразу. И поэтому с ней было интересно. Забавно было слушать истории про ситуации, в которые Бакуго никогда не попадет. Ей тоже с ним было интересно. Наверное? Он не осуждал ее за то, что она не хочет становиться героем, хотя и думал, что она могла бы добиться большего, чем возиться с сопливыми детьми. Они были знакомы давно. Мамаши то и дело устраивали званые обеды и заставляли детей идти тоже. Бакуго перепробовал все — мольбы, торги, угрозы, — но его все равно, пугая наказанием, брали с собой. Неизвестно, что думала Хару, но она тоже не выглядела особенно восторженной от перспективы торчать с ним и его семейкой весь вечер. Однажды, не стесняясь присутствия детей, мать Бакуго сказала: — А представляете, наши когда-нибудь поженятся? — У нее был такой вид, будто это смешно. Бакуго комично поперхнулся едой, а Хару закрыла глаза рукой от стыда, вспомнив недавний разговор с матерью о том, нравится ли ей Кацуки. Нет, ни за что, ни в коем случае, никогда в жизни. Мать выслушала ее с серьезным видом, ни на секунду в это не поверив. А теперь еще и это. Как неловко! Хару и Бакуго обменялись понимающими взглядами, а мать Хару, хоть и дорожила дружбой с этой семьей, ответила уверенно: — Только через мой труп. Хару нервно рассмеялась, но эту тему больше никогда не поднимали, потому что отец Хару пригрозил инфарктом. Впрочем, вскоре они смирились со своей участью и, сговариваясь заранее, придумывали план побега. Вдвоем в парке было не так уныло, как с престарелыми спятившими родителями. — Какая, на хрен, свадьба? Лучше я подпишу себе смертный приговор! Это практически одно и то же, — недовольно бурчал Бакуго, пока они сидели на лавочке. Было уже темно и холодно, и пришлось накрыться одним пледом, потому что Хару не догадалась взять второй, а возвращаться было нельзя. Пойти домой к нему тоже было нельзя, потому что он забыл ключи. Больше пойти было некуда. — Не обращай внимания. В любом случае я скорее выпрыгну в окно, чем выйду за тебя замуж, — ответила она и поежилась то ли от холода, то ли от перспективы стать его женой. — Вот, значит, как! — обиделся он, а она хихикнула, когда он отвернулся. Бакуго, вспомнив об этом сейчас, почему-то расстроился. Какая разница! Хрен с ней! Мысленно он ругал себя. — И все-таки с кем ты хочешь пойти на свидание? — внезапно спросил он и сел рядом с ней на диван в ожидании машины. — А что? Хочешь исполнить мое желание? — улыбнулась она, а он встрепенулся. Нет, не может быть. Ему уже надоели ее намеки. Почему она не может сказать прямо и почему он вообще надеется, что это он? — Что мне сделать? Пойти и набить ему морду, а потом за шиворот притащить к тебе? — сказал он, нацепив безучастный вид, а Хару рассеянно посмотрела на него, будто ожидала услышать что-то другое. — А может, это я? — вырвалось у него так неожиданно, что он захотел провалиться сквозь землю. Прямо сейчас. Какого черта! Он не верил, что сказал это вслух. Хару повернулась к нему с таким изумленным видом, что он понял, — это не он. Но отступать уже поздно, как и делать вид, что он ничего не говорил. Озвучив несколько растерянных междометий, Хару, наконец, собралась с мыслями и сказала: — Раз уж ты действительно хочешь побыть Сантой, я хочу свой подарок. Между прочим, ты знаешь, что я весь год была хорошей девочкой, поэтому заслужила его. — Она легко улыбнулась, видимо, собираясь игнорировать последнюю фразу Бакуго. — Фу, какая пошлость, — фыркнул он, не в настроении из-за того, что они не продолжили эту тему. — В смысле — фу? — воскликнула Хару. — О чем ты снова думаешь? У тебя определенно не получается быть нормальным Сантой, — хмыкнула она. — Так ты ответишь? — резко сказал он и приблизился к ней. — Да? Нет? Я не читаю мысли и не понимаю хождений вокруг да около, поэтому говори, тупица. — Ладно, я говорила о тебе, — сдалась она, вздыхая. — И необязательно так кричать и обзываться. Задница. — Бакуго застыл, не моргая, поэтому Хару добавила небрежно: — Ты увидел призрака или что? Ты исполнишь мое желание, милый Санта? — Он продолжал молчать, и она уже испугалась. Правда, все равно продолжила поддерживать ничего не значащий диалог. — Если мы пойдем на свидание, придется тебе перестать называть меня тупицей. — Да ты сама постоянно называешь меня жопой, — наконец, пришел в себя он. — Повзрослей, — заявил он уверенно. Хару нервно рассмеялась над его внезапной серьезностью. — Это ты первый начал, чтобы не называть меня по имени. — Ладно, Хару, — он сделал паузу, чтобы она обратила внимание на его тон, — теперь счастлива? Раз сегодня я Санта, то я исполню твое желание. Крикнув от радости, она бросилась обнимать его таким быстрым движением, что он не успел отстраниться. Хотя он не особо хотел. Только для вида поворчал под нос, а потом неуверенно обнял ее в ответ. — Я очень счастлива! — сказала она. — Я тоже… — тихо ответил он.