Lost in Paradise

— А я, кстати, не верю в дружбу между мальчиком и девочкой. Либо они тебе никто, либо тут что-то нечисто, — внезапно заявила Кури, пока они с Миядзаки шли в столовую. Миядзаки рассказала о том, что вчера пришлось полдня торчать дома у Куроо, потому что она забыла ключи от дома. Но они не делали ничего особенного — Миядзаки валялась на диване в телефоне, а Куроо делал уроки где-то неподалеку. Потом заказали еду, посмотрели одну серию сериала, и она пошла домой, потому что настал вечер, и родители вернулись с работы. Они даже почти не разговаривали. Они часто проводили так время вместе — в комфортной тишине, просто рядом. — Что ты пытаешься сказать? — буркнула Миядзаки. — Эй, кнопка! Они обернулись на голос — Куроо. Рядом с ним стоял друг — Козуме Кенма. Он даже не оторвал взгляд от телефона и не вытащил наушники. Впрочем, те, кто с ним общались, знали, что он только притворяется, что ничего не слышит. Забыв о подруге, Миядзаки бросилась поприветствовать его — он занес ладонь над головой, и никто не успел подумать, что это обидная шутка, как Миядзаки метко подпрыгнула и дала ему пять. Догнавшая ее Кури изумилась такой ловкости. Сложно было не заметить, как у Миядзаки загораются глаза и появляется глупая улыбка при виде Куроо. — Я тебя обожаю и все такое, — начал Куроо, — но я все еще не могу поверить, что вы прошли на межшкольных. Видимо, соперницы были еще ниже тебя. Кури застыла в изумлении — обычно никто не решался шутить над ростом Миядзаки! Она, покраснев, ответила: — Наверное, весело говорить такое оттуда свысока! — Куроо до этого выглядел серьезно, но теперь рассмеялся, потому что Миядзаки говорила с ним, мило запрокинув голову. — В нашей команде все невысокие. — Не знал, что теперь волейбол это спорт для гномов, — потешался он. Рассердившись, Миядзаки кинулась к нему, замахнувшись сумкой, но Куроо, убегая, крикнул: — Не догонишь своими маленькими лапками! Кури тоже пришлось бежать и останавливать подругу. Схватив ее за воротник пиджака, она сказала выдержанно: — Ладно, успокойся. Мы шли на тренировку. Хотя Миядзаки обожала Куроо, иногда он раздражал и вел себя глупо. Например, сейчас. Но он был хорошим другом — приходил смотреть каждую их игру. Вообще каждую. Даже тренировочную. Но Миядзаки не становилось от этого легче, потому что она начинала так нервничать, будто впервые стоит на площадке. Ее не смущали заполненные трибуны; у нее даже не было боязни сцены, как у некоторых девочек в команде, которым приходилось настраиваться перед игрой. Но, если Куроо в зале, Миядзаки не могла собраться. — У меня к тебе вопрос. Ты хотела бы пойти на свидание с Ямамото? Миядзаки сидела после уроков в столовой одна, дожидаясь девочек, которые были заняты на подготовительных. Куроо уселся напротив и сказал это вместо приветствия. Даже не взял поесть, только газировку из автомата. — Чего?! — воскликнула Миядзаки, изумившись. Что задумал этот идиот? Обычно он был против любого парня, который ей нравился. Поэтому он решил свести ее с другом по команде? — Просто он почему-то спросил у меня разрешения. Что ему ответить? — У него было такое серьезное лицо, что она поняла, что это не дурацкая шутка. — Какого черта, Куроо? — ответила она оскорбленно. — Конечно, не хотела бы! — Зачем так кричать, будто я сказал что-то ужасное? — Теперь и он обиделся. — Могла бы просто ответить… Недовольная, она хотела быстрее от него избавиться. Вот придурок! Поэтому встала из-за стола и объявила, что ей нужно найти девочек, но Куроо увязался за ней. Настроение было испорчено, аппетит пропал. Она шла молча, собрав руки на груди. Подумать только… Ямамото! А довольный Куроо сказал: — А я так и думал, что ты откажешься. Иначе мне пришлось бы с ним разобраться. — Это еще почему? Я не нуждаюсь в опеке старшего брата, — вскинулась она. — Ты хулиган или кто? — Но я тебе и не старший брат. Я просто защищаю тебя от негодяев, — продолжал Куроо. — Как раз таки наоборот — ты отпугиваешь от меня хороших парней. Ты собираешься каждого, кто посмотрит в мою сторону, сбрасывать с лестницы? — Я уже говорил, что это вышло случайно. Он просто упал, — ответил он, но она покачала головой, не поверив. Догадавшись, она хитро улыбнулась и сказала: — Подожди. Я поняла. — Специально остановившись, чтобы он остановился тоже, она сделала эффектную паузу и добавила: — Ты ревнуешь. — Я не ревную! — мгновенно завелся Куроо и пошел дальше, не желая вестись на провокации, а ее настроение снова взлетело до небес. Она догнала его и пошла рядом. Просто идти с ним было приятно и спокойно. Куроо хмуро глядел перед собой, даже не понимая, что она над ним умилялась. Они шли по коридору в сторону кабинета, где должна быть Кури. — Я бы все равно никуда не пошла ни с каким Ямамото, — добавила Миядзаки после долгого молчания. — Но я не ревную, ясно? — резко ответил Куроо и посмотрел на нее, чтобы придать вес своим словам. — Ясно, — просто ответила она, но она не могла сдерживать легкую улыбку. — Я не ревную! — повторил он. — Почему ты продолжаешь спорить? Я ведь уже согласилась с тобой, — ответила она и поджала губы, чтобы не улыбнуться, глупо и наивно, как и всякий раз в присутствии Куроо. — Но ты все еще думаешь об этом! — Не знала, что ты теперь читаешь мысли, — усмехнулась она, продолжая забавляться над ним, а Куроо хмуро попрощался и пошел в другую сторону. Зато больше он не заговорит ни о каком Ямамото. Куроо был хорошим другом, но он не мог не обращать внимания на то, что Миядзаки — девушка. Красивая девушка. Она уже привыкла к его манере общения, граничащей с флиртом, но остальных это сбивало с толку. — Слушай, я хотела тебе кое-что сказать. — Они сидели в школьной столовой после уроков, и здесь никого особо не было. Куроо, довольно улыбнувшись, сказал: — Подожди, я знаю. Ты тайно влюблена в меня, и теперь решила признаться. — Он мог выдать нечто подобное даже без повода и даже в присутствии ее подруг. Миядзаки даже перестала дышать и в изумлении уставилась на него, не моргая. Было такое чувство, что сейчас обратно вылезет обед, но Куроо усмехнулся и сказал: — Да я пошутил. Видела бы ты свое лицо. Будто увидела призрака! Он так обидно рассмеялся, что Миядзаки подумала, что сейчас расплачется. Хотелось выбежать из столовой, как будто она маленькая девочка. Не сразу вспомнив, что хотела, она все же собралась с силами и сказала: — Кури убьет меня, но все-таки я спрошу тебя. Ей нравится Кенма. Как думаешь, мы можем сделать что-нибудь, чтобы свести их? — Правда, теперь она выглядела поникшей, да и на Кури с Кенмой было уже плевать. Куроо загорелся идеей, как ребенок, устроивший пакость, и подался вперед. Пребывая сегодня в несерьезном настроении (впрочем, ничего нового), он громко рассмеялся: — Я не думал, что Кенма когда-нибудь понравится хоть кому-нибудь. Тем более, такой, как Курихара. — А что здесь удивительного? На любого идиота найдется слепая дура, которая влюбится в него, — проворчала Миядзаки, чем еще больше развеселила Куроо. — Хорошего ты мнения о моем лучшем друге. — Я обобщила. А он вообще-то миленький. Может, даже понравился бы мне, если бы я… — Не договорив, только сейчас опомнившись, Миядзаки решила отпить газировки. — Минуточку. — У него был такой тон, что она не удержалась и закрыла рот рукой, пожалев о сказанном, чем еще больше привлекла его внимание. — Если бы тебе не нравился кто-то другой? — закончил он без улыбки. Она испугалась, что ее сейчас стошнит, и у нее начало подпрыгивать сердце. Она не успела придумать ответ, как он продолжил с неожиданной грубостью: — И что это за придурок, интересно? — Почему сразу придурок? — воскликнула она, изумившись. — Вкус у тебя отвратительный, — фыркнул он. — Да что ты? — Хотелось рассмеяться ему в лицо. — Помнишь твое прекрасное свидание в прошлом месяце? — Он скривился, словно увидел что-то противное. — Что он там тебе сказал? «Можно укусить тебя за попу»? — Давай не будем об этом! — смутилась она и закрыла глаза рукой, потому что на последней фразе Куроо за соседний стол уселись одноклассницы. — Неужели это Ямамото? — перебил он. — Теперь понятно, почему ты так смутилась, когда я сказал про свидание с ним! — Конечно, нет! А почему ты нервничаешь? — Коротышка из Карасуно, — не унимался Куроо. Обрадовавшись своей догадке, он рассмеялся и захлопал в ладоши. — Вы бы просто уморительно смотрелись друг с другом. — Ты шутишь? — Тогда… — Уверенный в своей правоте, он щелкнул пальцами. Кивая, он сказал: — Это точно Ойкава. На этого клоуна все девчонки вешаются. Чтобы закончить разговор, она встала из-за стола и забросила рюкзак на плечо. Она всегда предпочитала спасаться бегством, потому что Куроо было уже не остановить. — Так что, это кто-то из команды Ойкавы? — Догадавшись о чем-то своем, он даже перестал улыбаться и в изумлении посмотрел на нее. — Это Иваизуми. Точно. Он твой тип. Тебе нравятся такие серьезные, похожие на бандитов, с высокомерным лицом. — Она расхохоталась, не в силах поверить в происходящее. Хотелось крикнуть ему, чтобы он посмотрел в зеркало. — Если не он, то точно Ушиджима из Шираторизавы. Его все в школе боятся. Ей было интересно, сколько еще вариантов он переберет, забыв о самом главном и самом вероятном. Многих из этих парней она даже не знала. — Я ухожу домой. — Впрочем, ей совершенно не хотелось бы, чтобы он внезапно и торжественно объявил «это я». — Как удачно, что нам по пути, — весело сказал он, последовав за ней. Спрятав руки в карманах, он продолжал предлагать самые невероятные варианты, и ей оставалось только отвечать молчанием. Он уже начинал раздражать. Впрочем, как обычно. Даже если бы у них что-то получилось, и они начали бы встречаться, наверное, у нее не хватило бы с ним нервов. Она надеялась сбежать от него из женского туалета или что он хотя бы уйдет, не дождавшись, но он был в коридоре даже спустя пятнадцать минут ожидания. Будто ничего не заметив, он даже не упрекнул ее в том, что она провела там столько времени. Пришлось вместе идти домой, а она стала размышлять, не притвориться ли, что ей нравится «коротышка из Карасуно». На следующий день была важная игра, и Миядзаки молилась, чтобы Куроо не пришел. Она даже специально назвала ему неверную дату. Она не могла подвести команду только потому, что она… стесняется! Это просто смешно. Дверь женской раздевалки распахнулась, и на пороге показался Куроо. Словно сговорившись, девушки завизжали хором. У него было такое серьезное выражение лица, что у Миядзаки появились плохие предчувствия. — Чего вы орете?! — воскликнул он, поморщившись от крика. — Вы же не голые! — А почему ты сюда врываешься?! — в праведном гневе ответила Кури, которая вообще до сих пор стояла в куртке. — Юи, нам нужно поговорить! — жестко объявил он, будто собирался за что-то ее отчитать. Под недовольные взгляды он прошел в раздевалку и, встав рядом с Миядзаки, которая никуда не собиралась, добавил: — Пошли! Она бросила умоляющий взгляд на Кури — уже не только у Миядзаки возникло чувство, что она в чем-то провинилась. А он схватил ее за руку и вывел из раздевалки. Когда они оказались под лестницей, где никто не мог их услышать, Миядзаки с неудовольствием высвободила руку и сказала: — Ну? И что я натворила? — И постаралась придать себе самый непринужденный вид. — Почему ты выводишь меня из раздевалки, как непослушного ребенка? — Это правда? — Он внимательно взглянул ей в лицо, собираясь уловить каждую деталь. — Мы будем говорить загадками? — Она выдавила улыбку. — В школе все говорят, что ты… — Он запнулся и опустил глаза, не заметив, что она напряглась. — Наверное, это что-то неприятное, — в очередной раз попыталась отшутиться она, но у нее уже, кажется, остановилось сердце. В школе все говорили, что капитан женской команды Некомы влюблен в капитана мужской команды Некомы. Говорили в шуточной форме, все знали, что это несерьезно. Даже хихикали, что Миядзаки всего лишь фанатка Куроо, и поэтому напялила майку с его номером. Суть в том, что девушки были командой, в которую никто не верил и не верит до сих пор. А не в том, кто в кого влюблен. Миядзаки смеялась вместе со всеми, будто это действительно смешно. Кота в мешке не утаишь, особенно с такими подругами, которые то и дело кричат что-нибудь смущающее на весь коридор. Но Миядзаки надеялась, что Куроо ничего об этом не знал. — Ты влюблена в меня, — закончил он. Прозвучало как утверждение, и он снова серьезно заглянул ей в глаза. Она опустила глаза в пол, стараясь быстро придумать убедительный ответ, но он схватил ее за подбородок, заставив посмотреть на него. Он никогда так не делал. И он был так близко, что она не была способна соображать. Тем более, что-то сочинять на ходу. Миядзаки так обидно рассмеялась, что Куроо на секунду подумал, что это все-таки неправда. Хотя, прежде чем решиться на этот разговор, он долго думал, взвешивал все «за» и «против», и «за» в его голове перевешивали. Но ей смешно не было — это был нервный смех человека, загнанного в ловушку. Ей хотелось расплакаться и убежать, а ведь еще нужно было выйти играть. Все должно было быть совсем не так. — Ну и что? Мало ли, что обо мне говорят? — наконец, ответила она. Что еще сказать, она не знала. — И вообще у нас сейчас игра… Ты мог бы подождать с серьезными разговорами. Дурак. — Она нелепо надулась, только потом поняв, что окончательно попалась. — Мне сказали, что вы говорили об этом с Курихарой в столовой, — добавил Куроо, а Миядзаки хотела выругаться и пойти убивать Курихару. — Наверное, им послышалось, — упорствовала она, стараясь выглядеть спокойной, хотя у нее уже задрожали руки. Ей уже не хотелось обманывать и отпираться, но, если она этого не сделает, все пойдет еще хуже, чем теперь. — Мы не могли говорить об этом, потому что это неправда! — Куроо не знал, верить ей или нет — она казалась взвинченной и расстроенной. Чтобы быть убедительной, она добавила с усмешкой: — Прости, но ты не совсем в моем вкусе. — Вот как? И кто тогда в твоем вкусе? — Несмотря на несерьезный тон Миядзаки, Куроо сегодня не был расположен шутить. — Почему я тебе не верю, Юи? И вот этот момент пришел — момент, когда у Миядзаки закончились силы. Растерянная, загнанная в угол, она так долго молчала, что у нее начали слезиться глаза. Куроо ждал. А потом она просто побежала. Не оглянувшись, бросилась в сторону зала, даже сбила кого-то по пути с ног и не извинилась. — Еще раз — что ты сделала? — поразилась Кури. — Убежала? Как это по-взрослому. — Ей было неловко, хотя она не знала, почему Миядзаки обвиняла ее — она не знала, в какой момент это могло произойти. Тем более, они не так уж часто обсуждали Куроо, да еще и в школьной столовой. Миядзаки мрачно отмахнулась, а потом произошло то, чего она не ожидала ни в какой параллельной вселенной. Куроо (вместе с Кенмой) уселся практически на первый ряд, и Миядзаки с досадой отвернулась — было слишком самонадеянно ожидать, что он пропустит игру из-за такой мелочи. А потом она услышала: — Миядзаки Юи, я люблю тебя! Девочки обсуждали игру, но тут все застыли и повернули головы в сторону кричащего. Почему-то стало тише, чем до этого, или Миядзаки так только казалось. А Куроо, ко всему прочему, поднял над головой лист ватмана с крупной надписью, сделанной наспех «Юи, люблю тебя». Он широко улыбался, размахивая плакатом и не обращая на недоуменные взгляды соседей. Кенма сидел, как-то сжавшись и закрыв лицо рукой. Видимо, притворялся, что они с Куроо не знакомы. Все смотрели на ошарашенную Миядзаки, и ей хотелось выбежать из зала от стыда. С трибун стали доноситься возгласы умиления, девочки по команде захихикали. А Куроо, видимо, решил, что Миядзаки не услышала и крикнул еще громче, теперь сложив ладони рупором: — Юи, я люблю тебя! — И снова потряс плакатом над головой. Девочки ждали от нее каких-то действий, но она оцепенела. Конечно, у нее были подозрения. Но ведь они всегда общались так. Они тусовались вместе не только вдвоем, но и с Кенмой, например. Или с Кури. Пока Миядзаки надеялась, что зрители не знали, к кому конкретно он обращался, Куроо выкрикнул, чтобы наверняка: — Юи, ты мой номер один! Уже даже тренер, мужчина старой закалки, бросал в его сторону неодобрительные взгляды. Он что, не мог сделать это в более подходящем месте, а не в присутствии толпы людей? Куроо всегда вел себя так, будто все, что он говорит, это шутка. Наверное, будь они наедине, Миядзаки просто отмахнулась бы от него. Но то, что он пришел сюда и привлек к себе всеобщее внимание, говорило о том, что он серьезен. Наконец, собравшись с силами, Миядзаки крикнула: — Я тоже тебя люблю! — Только произнеся это, она улыбнулась, и ей было так легко, как никогда. По залу прокатились облегченные, умилительные возгласы, и если кто-то до сих пор не понимал, кому из девушек кричали, то теперь уже это точно не так. Куроо в ответ затряс плакатом над головой, прямо как фанатка Ойкавы на игре, и убрал его только после того, как Кенма сказал ему что-то с недовольным лицом.