Повесть о непростой жизни музыканта

Придя на репетицию, Тейлор понял, что на него никто не обращает внимания после вчерашнего инцидента. Они не разговаривали с ним и всячески пропускали его слова мимо ушей. Кори, в свою очередь, так и не понял, почему это случилось. Ну тупой, что с него взять. Или у него амнезия. Он всеми способами пытался заставить других говорить с собой, а потому закурил прямо в помещении. На это сразу отреагировал Крейг, который сидел неподалёку и показывал какие сэмплы он записал. — Блять, кто за, чтобы нахуй выпереть Кори? По моему, Андерс был намного лучше этого пидараса крашеного... С этими словами парень встал, накинул куртку на плечи и вышел на улицу подышать свежим воздухом. Он и сам-то курил, но в помещении для него курить было табу. Следом вышли еще пара человек. Те, кто остался, чуть не вышибли Тейлору мозги за то, что он кинул бычок от сигареты в сторону аппаратуры, чуть не попав в комбик. Шон, владелец всей этой Санта Барбары не терпел такого отношения к своему имуществу, ведь помещение приобрел именно он на свои последние деньги. Хотел выйти из игнора — получи, но лучше бы ты просто вёл себя более менее адекватно. Завязалась драка, в ходе которой Кори получил удар в челюсть и неудачно упал на угол того же комбика. Когда Шон увидел кровь, даже бровью не повел. Он отодвинул парня ногой и стал подключать свой микрофон в линию, а затем проверять его. Кори лежал так недолго. Ему было в тягость подняться, но он это сделал и сел на диван. Он долго сидел так, даже когда парни уже отыграли несколько песен. В тайне все надеялись что Тейлор образумится и хоть немного станет адекватнее относиться к окружающим, ведь таких талантов, как он, было мало, но динамика его поведения пока что показывала мертвую линию. Когда ему стало лучше, он достал листок с аккордами, но решил никому всё же не показывать этот набросок и снова спрятал его в карман. Он наблюдал как парни выкладываются по полной и ему нравилось находиться здесь. Ему нравилось дышать этим воздухом, пропитанным потными телами, которые, возможно, пропускали душ почаще чем он сам. Выяснилось, что Джои провел здесь сутки, пытаясь нормально сыграть то, что он придумал. Он ковырялся в партитуре, изменял, добавлял, вырезал, записывал, слушал, а потом опять по кругу. И в конце репетиции он решил показать, что вышло. Узнав о таком самопожертвовании от Джои, Кори стало интересно, что же он сочинил. Он не представлял, что можно делать на студии всю ночь. Но он ошибся. Джои включил запись гитары, лишь набросок, звук из стереосистемы заполонил комнату, а сам парень вступил на своих барабанах и с первых нот поразил всех. Это был будущий хит — "Skin Ticket". Больше всего эта песня понравилась Сиду. Он слушал, не отрываясь. После того, как Джои отыграл, он с горящими глазами поднял голову и посмотрел на ребят. Он шокировал всех и начал расспрашивать о том, всё ли нормально с барабанами, ведь он собирается их записать в скором времени, как только отработает все моменты. Кори посмотрел на свой клочок бумаги, на котором были набросаны аккорды, а потом понял, что его материал подходил больше для Stone Sour, чем для Slipknot, был более мягким и не таким агрессивным, не подходил для этого альбома. Тогда он понял, что он вовсе не такой уж и талант, ведь творил здесь чудеса именно Джои. Он же написал их хит "Wait and Bleed", которому не хватало лишь текста, который, по счастливой случайности, Кори придумал почти на ходу. Не сказать, что это была зависть, но Тейлор понимал, что он может лучше. Когда репетиция закончилась, кори все сидел, мрачно смотря на банку с дохлой вороной внутри нее, переводил взгляд на полунаебашенного какой-то наркотой Сида, на Шона, который разбил за репетицию от злости на Кори уже вторые или третьи барабанные палочки и понял, что ему пришла идея. Он дождался конца и ждал пока все уйдут, а сам сидел как на иголках. Шон увидел, что Кори не уходит и посчитал это странным. Он доверял больше Джои, чем ему, поэтому давал оставаться здесь ночью только Джордисону. Кори удалось уговорить Шона отдать ему ключи всего на ночь и остался "творить". Всю ночь он сам пытался что-то наигрывать, записывал, переделывал, писал текст, продумывал что он хочет видеть твой песне и получился шедевр, который точно повергнет в шок всех остальных. Когда утром Шон пришел, чтобы поинтересоваться, чем Тейлор занимался и что у него вышло, он увидел, что дверь была на распашку. Он осторожно вошел в помещение и в нос ударил сильнейший запах гнили. Он, будто передвигаясь на цыпочках, неслышно вошел в комнату, а затем с трудом заметил Кори, сидящего на полу за барабанами, прислонившись к стене спиной и совершенно голого. От шока у Шона не было подходящих слов, он только и смог выдавить из себя протяжное и тихое "блять..." и закрыл дверь, чтобы снег не замело в коридор, хотя его там и так было уже достаточно. Он включил отопление и свет, так как ему нужно было чётко видеть, что происходит. Когда Крэхан отошел от этого всего, он первым делом кинулся проверять аппаратуру, даже не поинтересовавшись у Кори, что произошло. И тут Шон заметил, что банка с вороной открыта и лежит на столе. Полуразложившееся тело птицы немного вывалилось из банки и пахло до такой степени мерзотно, что Шон чувствовал, что если он сейчас обратит внимание на это чудо природы, по имени Кори, то просто сотрет его в порошок за всю эту хуйню. Везде были осколки стекла, какой-то порошок и царил полный бардак. Через полчаса температура была комфортной и можно было уже снять куртку. Клоун ходил по помещению, убираясь и приводя все в порядок, пока за ним пристально наблюдал Кори. Он глазами следил за каждым движением. У него не было сил даже встать от того, насколько он устал, замёрз и надышался всей этой гнили. Вскоре на репетицию стали подтягиваться и остальные. Первым пришел Крис и сразу приметил неприятный запах. Когда он спросил у Шона, что это за запах и узнал, что это была та самая ворона и что она лежала на столе, который обычно используется для того, чтобы обедать, Фенн еле успел выбежать за гараж, чтобы не блевануть прямо на месте. Это он побывал только на пороге. Такая же реакция случилась и у Джима, который хотя бы смог сдержать рвотный позыв и пройти дальше в комнату, а не уйти, едва появившись у двери. Он стал подключать гитару к комбику, который располагался возле барабанов, но когда он подошел ближе, он увидел голого и бледного, всего в крови от порезов Кори, не сдержался и громко выругался, отходя назад. — Блять! Хули ты здесь делаешь?! — первое, что пришло ему на ум. Затем Джим вспомнил, что Шон говорил о намерениях дать ключи от этого гаража Тейлору на ночь. Рут озадаченно провел рукой по лицу и отошел в сторону, обдумывая все варианты развития событий. Он подошел к Шону и поговорил с ним. Тот рассказал, в каком состоянии он увидел блондина, когда зашел сюда. Они смотрели на Кори, который всё же смог встать и выйти в коридор, чтобы дойти до подсобки за запасной одеждой. Ребята решили осмотреть место, где только что сидел Тейлор и увидели капли крови, куски стекла и бутылку какого-то алкоголя, капли чего-то мутного и вобще ничего не понимали. Они все посчитали слишком странным это происшествие и молчаливо ждали от него рассказа о произошедшем. Тем временем, Кори оделся и пришел обратно, он начал смывать кровь с порезов и умылся. Его цвет кожи более менее пришел в норму, но все ещё был бледноватым. Он посмотрел украдкой на парней, которые пытались не обращать на него внимание, но это было тяжело. После такого Шон задумался, будет ли он кому-то когда-либо давать ключи от реп точки. Тут Кори всё же подал голос. — Я тут написал одну песню, покажу, когда все придут. Его голос звучал очень тихо и низковато для его обычного тона. Скорее всего, он снова повредил связки. Вскоре начали собираться остальные. С каждой минутой Кори становился всё нервознее и беспокойнее. Когда Джим заметил его состояние, он спросил, не подать ли тому воды, но блондин нашел силы лишь на еле заметный отрицательный кивок. Он закрылся в себе, сидя на диване, ни с кем не разговаривал, не агрессировал и не устраивал сцены. Все забеспокоились, ведь такого Тейлора они видели впервые. Когда подтянулись остальные, последним вошел Джои. Он сразу заметил, что что-то случилось, но решил спросить об этом Кори уже после репетиции. Все уселись на свои места и блондин взял свой микрофон. Он проверил, работает ли он, а потом сказал что придумал кое-что и начал объяснять. Сначала вступает перкуссия, потом басс. Он показал примерный ритм и мелодию, а затем ждал момента, когда ему надо будет вступить. Он встал с дивана, чтобы легкие были раскрыты и звук выходил без проблем, как надо. Он закрыл глаза и начал петь. Текста было не так уж и много, тут самую главную роль играет атмосфера, повторяющаяся партия и будто суицидальная интонация в голосе, будто Кори уже через пять минут откинется. Пока Тейлор пел, его связки повредились из-за сильнейшей усталости и боли в глотке после такой бессонной и продуктивной ночи. С каждым тактом Шон понимал, что делал блондин здесь ночью и для чего. Его мысли, спутанные из-за поведения Кори, стали распутываться и вести к истине. Он стал замечать, что порезы на руках Тейлора кривые и глубокие, разбит был каждый стеклянный предмет, находящийся здесь, его лицо было искажено болью и отвращением к самому себе, кожа до сих пор была бледновата, будто его тошнило и, возможно, рвало, но этого никто уже не знает. Когда песня подошла к концу, Кори махнул рукой в знак остановки и все так и остались стоять то ли в шоке, то ли, проникшись этой атмосферой, с желанием перерезать себе вены. Они, вероятно, подумали о последнем, потому что поняли, из-за чего у вокалиста такие изрезанные руки. Никто не проронил ни слова, но на Тейлора стали смотреть по-другому. Ребята поняли, что его состояние не характер, а глубокая депрессия, но они не были бы slipknot, если бы не использовали это с пользой. После репетиции первым стал собирать вещи... Кори. Он быстро накинул на себя куртку и поплелся, заплетаясь в ногах, к выходу. Он вышел на улицу и захлопнул дверь за собой. Тейлор, в надежде на чудо, обернулся, но за ним никто не шёл. Никто не спросил, никто не поинтересовался, никому до него не было дела. Все, кто о нём заботился, это собака. Его собака, которая умерла почти сразу после смерти бабушки. Для самой бабушки такой внук был явной обузой со своими постоянными учётами в пдн и передозами в 12. Кори отчаянно хотел завоевать хоть каплю внимания, ведь его семья распалась, рассыпалась, он никогда не видел доверия, уважения, доброты и ласки. Он был слишком эмоционален, чтобы держать это в себе, поэтому его поведение часто натравливало на него других. Он в какой-то степени всё же задумался о правильности своих действий, но он не знает другого отношения, никому никогда не рассказывал о себе в таких подробностях, как семья, поэтому сожаления ни от кого не ждал, но, как и все люди, он очень хотел быть понятым и принятым. Хотел заботы в любых её проявлениях. После этого случая с песней его сердце погрузилось в тоску. На своей смене он либо бухал, либо наркоманил, либо всё сразу. Его самочувствие ухудшалось с каждым днём, порезы стали видны не только на руках, но и стали встречаться по всему телу. Его не радовало ничего, кроме музыки. Слава богу, его она ещё держала на этом свете. Внутренний ребёнок Кори так хотел признания, что потерялся в собственных эмоциях и эгоизме. На то он и ребёнок, что не знал детства и слишком быстро вырос. Как он остался жив, одному Богу известно. Через несколько дней он пришел на репетицию почти к её середине. Под глазами ужасные синяки, веки опухшие от постоянных истерик, а на руках бинты, прикрытые длинными рукавами толстовки. Он слабо передвигался и как только пришел, сел на диван. Точнее, не сел, а упал на него. В комнате воцарилась тишина. Тейлор поднял глаза и увидел, что на него все смотрят. Шон решил сказать ему: — Знаешь, ты на днях предложил классную песню. Мы тут без тебя посидели вчера... — Кори дальше не слушал, после этих слов его сердце оборвалось. Он слишком сильно старался для репетиций, выкладывался на полную, даже если половина этой репетиции будет испорчена из-за него же. То, что его не позвали на репетицию, умолчали, посчитали лишним, его очень сильно задело и он не смог сдержать слез, хотя даже не дослушал. Шон замолчал, не ожидая такой реакции, но продолжил: — Ребят, насчет 3. 1... 2... И насчёт три, вступила перкуссия, басс, Тейлор узнал своё творение. Он посмотрел на ребят и стал слушать их как завороженный. До самого конца он не проронил ни слова и, кажется, не дышал и не моргал. Парни довели всё до идеала, чем очень растрогали Кори. Он слабо улыбнулся и сказал: — Звучит шикарно... Это были лучшие 15 минут моей жизни... Это все, что смог выдавить из себя Тейлор слабым голосом. Ему казалось, что песня заставила его совершить мысленный суицид. Такого же мнения были остальные. Они ничего не играли после этой песни, а только бухали. А знаете, что они бухали? Сироп от кашля. Гении ебаные. Так как помещение было небольшим, когда они все встали, места было мало и они дышали друг другу в лицо этим лекарственным перегаром, прочувствовали всю глубину этой песни, её способность ввести в транс и в то же время накачать себя всем дерьмом на свете, чтобы жить не хотелось. — Это надо записать... Всем сразу... — предложил Шон. Точнее, не предложил, а утвердил. Так и поступили. Через пару дней все парни приехали на студию, где их ждал Росс Робинсон. Он слышал демку и был в восторге от вокала Кори. — Что ты, мать твою, принял, чтобы настолько... — словарный запас Росса закончился не вовремя — круто петь?! Чувак, если ты сегодня не покажешь мне такой же результат, я тебе позвоночник вырву и скормлю свиньям! Все посмеялись с его фразы, но Кори было не до смеха. Этот вокал можно было повторить только создав ту же атмосферу, в которой он это придумал. Он очень не хотел проживать это ещё раз, но что поделать. Он попросил достать банку с той вороной, а Шон сказал чтобы все засунули свой ебаный нос в эту банку и учуяли запах смерти. Все окна были открыты настежь, все разделись до гола, кроме Робинсона, он сломал ногу. Но он был моральной поддержкой парней, который в другие моменты записей мог бить их или кидаться цветочными горшками. Конечно, по традиции, вся команда была под сильным кайфом. Сначала записали инструментал. Парни играли все сразу, это помещение было куда теснее их гаража, ведь предназначалось для записи в соло, но, слава богу, поместились все. Жутко пьяные, угашенные, вонючие и шатающиеся. Все они стояли близко друг к другу и иногда соприкасались потными частями тела. Росс бросал в них все, что было под рукой, чтобы сделать их более агрессивными. Джои он заставил играть с метрономом, поэтому он барабанил с такой злостью, что его пальцы были покрыты кровью от такой игры, гитаристы иногда роняли свои медиаторы и в итоге доигрывали всё пальцами, стирая всё в кровь. Они плевались друг в друга, матерились и иногда пинали друг друга ногами, а то руки заняты, а пизды раздать надо по расписанию. Тем временем дошла очередь и до Кори. Вооружившись стеклянной бутылкой, он зашел в ту комнатку, которую используют для записи вокала. Перед командой начать, Тейлор назбил бутылку и начал делать глубокие порезы этим стеклом. Росс не выключал запись и записывал буквально все звуки, издаваемые Кори. Крики были ужасно мучительными, ведь он был готов дойти до точки невозврата, чтобы всё звучало куда более лучше, чем на демо записи. Вскоре от сильной боли и крика его начало рвать, из его ран текли ручьём струйки крови, он очевидно переборщил. Кори, тяжело дыша, упал в собственную рвоту и стекло, что лежало под его ногами. Когда Шон увидел это через маленькое окошко, когда заглянул туда из-за странных звуков, он обомлел. Он стоял как вкопанный, хотя давно привык к разного вида мерзостям, от которых было не по себе, ведь это его называли самым чокнутым на этой планете. Его реакцию заметили остальные и тоже захотели посмотреть, но Шон показал жестом, что не стоит этого делать. После такого аттракциона Кори пришлось оттуда уже вытаскивать, так как после таких истязаний он самостоятельно подняться на ноги уже не совсем-то мог. Его вытащили Мик и Шон, положили на пол и стали отмывать. Они никогда в жизни не сделали бы это в другой ситуации, но здесь это необходимо. Ванной здесь нет, только раковина, тазик и тряпка. Базовый набор юного долбаеба. Шон вколол ему обезболивающее и начал зашивать раны, которые были слишком глубокими, так как, если обратиться в поликлинику, это будет слишком и его загребут в психушку, а нам оно надо? Всё это время этим двоим помогал Джои. Принести, подать, подержать, помочь. Ему было далеко не всё равно, это было видно по его обеспокоенному взгляду. Конечно, доверять такое дело людям под кайфом опасно для жизни, но этот овощ, который почти ушел на тот свет, кажись, будет только рад, если эти ребята ему в этом помогут. Шутки шутками, а спасать его надо было. Вот она, цена, которую заплатили за трек люди, написавшие трек о месте, где они родились, провели свою молодость. Первая наркота, первая алкашка, сигареты, дурь... Первая группа, которая вышла в люди из аграрного штата, а названием песня обязана его названию — Iowa. В конце концов, на следующий день Кори не был огурчиком. Его раны болели от зеленки, швы были слишком тугими и причиняли сильный дискомфорт, но когда он решил посмотреть на них поближе, чтобы понять, насколько глубоким был порез, он понял, что ему это нравится.