Домашнее животное сенджу

Снова теплые осенние лучи поднялись, и под мерзлым солнцем осенние листья горели и разлетались повсюду. Тем временем я сидел на окне и смотрел на все это. Прошлый день пролетел быстро и незаметно. Я вижу, как люди ходят внизу, и вижу много тех, кто идет в медпункт. Многие были ранены, а это означает одно — скоро будет битва кланов, последняя в этом году. Никто не воюет зимой, и по какой причине? Просто невыгодно. Каждый раз, когда кто-то ранен, остается след, и он может подцепить себя или тех же Учиха. Их техники становятся слабее в условиях снега, потому что это вода, а другие техники тоже становятся слабее, кроме земляных. Хотя для воды это плюс, но незначительный. А если я покрою техники воды своим ложем, то они станут сильнее. Но сейчас это не важно. Я развернулся и подлетел на плечо Тобирама и сел на ногу. Он накинул на себя пух и посмотрел на меня, погладил мои перья, и мы вышли из комнаты и направились к Хашираме, к другой группе Сенджу, которые идут в битву. Когда мы вышли из дома, стоял Хаширама и другие клановые (после звуков все понизились на нас двоих). Х: Наконец-то ты пришел. Начал диалог Хаширама и начал улыбаться. Тобирама кивнул и подошел к другой группе Сенджу. Я наблюдала за всем этим по строю из двадцати Сенджу по каждому отряду для проверки территории и нахождения Учиха и их уничтожения — обычная практика. Но в этот раз я насчитал около пятидесяти Сенджу в нашем отряде. Я выстроила их в линию, и всего в линии было пять человек. А если умножить пять на десять, то получится пятьдесят, а значит, в отряде Хаширамы тоже такая же ситуация. Я задумалась, что это может быть, но всем видом это показывало, что это будет мини-война на период осени. Это в первый раз такое происходит осенью, и других такого не было. Что-то случилось, а я не знаю, хотя живу в комнате правой руки главы клана, хотя только названного. Жаль, что я не могла читать на их языке — это мне очень мешает. И за все это время я не научилась этому языку, потому что абсолютно ничего не знаю. А как я понимаю, что говорят ко мне? Просто система переводит для меня все. Вот и весь секрет, но не важно. И тут как чертик появляется система, и я вижу ее экран. С: Привет, хозяин это ваша первая полномасштабная война. Ваша миссия — уничтожать противника на поле боя как можно эффективнее и помогать союзникам. Чем больше вы сможете сделать, тем больше награду получите за участие в этой битве. Я просто исчез — пару раз моргнул, и уже каждая из групп ушла в разные стороны клана, выбежали через разные выходы клана. Тобирама подошёл ко мне и дал в клюв маленькую бомбочку с краской. Я понял, зачем она. Я раскрыл крылья и взмыл высоко в небо, покрыв своё тело сенчакрой. Их задача была — найти меня. Я увидел свою группу Сенджу, которая была с другой стороны. Я быстро полетел туда и заметил тёмную чакру, покрывающую часть леса. Почему тёмную? Каждый Учиха, у которого есть Шаринган, постепенно идёт к пробуждению Мангекё. И чем ближе он к его появлению, тем темнее становится чакра в их телах. Из-за этого их боятся — эта аура как тяжёлое желе, сжимающее горло и вызывающее страх. Но те, кто сражается против них, со временем привыкают. В аниме показывали, что убийство того, кого очень уважаешь, пробуждает Шаринган. Но на это есть простое объяснение — эмоции. Учиха очень эмоциональны, и чем сильнее эмоция в тот момент, тем быстрее пробуждается Мангекё. Сильнейшие эмоции — это гнев и любовь. Так было и с Обито, который пробудил Мангекё, когда Рин убил Какаши. Он почувствовал гнев и боль утраты. Можно много говорить об этом, но главное то, что таких легко найти по тёмной и тяжёлой чакре. Когда я задумался об этом, я заметил большое её скопление, направил чакру в капсулу и бросил её. Через минуту она вспыхнула красной краской в виде дыма, что было заметно. Я почувствовал тёмную чакру повсюду — разные чакры. Я резко развернулся и начал снижаться к Сенджу. Я заметил серебристую голову и полетел в ту сторону. Мои крылья разрезали воздух. Я подлетел и инстинктивно накрыл кунаем ковёр, покрыв крылья чакрой. Купай отскочил от мощного удара, и я стал быстрее лететь в сторону врагов, уклоняясь от техник земли, воды, камня и огня. Я атаковал крыльями, бросал иголки из-под них. Не всегда попадал — из-за своей неуклюжести. Я покрыл тело дымкой и старался быстро пролетать перед глазами Учиха, временно ослепляя их, но этого было недостаточно против профессионального бойца. Я атаковал везде, как мог. Помогал другим из Сенджу, которые попадали под мощные атаки, покрывал водой их техники, усиливая их. Когда заметил, что их тела начали покрываться потом от напряжения, я использовал свой навык: капли пота стали маленькими ледяными иголками, которые впивались в мышцы и участки тела. Я летал быстрее, интенсивнее, и вот я увидел Изуну, бегущего в сторону Тобирамы. Я резко полетел туда. Он заметил меня, но не атаковал. Когда он был уже близко к Тобираме, он резко атаковал огненным зарядом. Я быстро подлетел и подставил своё птичье тело под удар, покрыв его льдом, чтобы ослабить атаку Учиха. Это было больно, но терпимо. Я увидел удивлённые глаза Изуны — он не ожидал, что я так поступлю. Когда Тобирама мягко оттолкнул моё птичье тело в сторону, я приземлился на одно из мёртвых тел Учиха и начал атаковать Изуну техниками водной стихии. Я встал на слабые лапы, поднялся выше, покрыл его технику льдом и направил в сторону Изуны. В ответ полетели техники огня, атака за атакой. Я почувствовал приближение чакры — это прибыло подкрепление. Это был Хаширама, и всё начало покрываться техниками Мокутона. С ним пришёл и Мадара. Битва за битвой, атаки с разных сторон. Я старался помогать как можно большему числу Сенджу. Кого-то спасал от сильных ран, кого-то покрывал льдом, чтобы предотвратить заражения и сильную потерю крови. Можно сказать, в этой битве я был как летающая аптечка на минималках. Хотя они и владели техниками исцеления, но не все, и они были слабыми. В таком интенсивном бою каждая минута важна, как капля воды в пустыне. Звон металла, атаки повсюду… Я полетел в сторону Тобирамы, который сражался с Изуной До сих пор и его катана была в его боку — как в аниме. Неважно. Это был тот день, когда после ранения Изуна умер, и Мадара стал в тысячу раз жестче… Но не в мою смену! Я резко подлетаю с этой стороны и ловлю его бок когтями, прикрывая рану лбом, имитируя атаку. И в ту же секунду, как я закончил, меня резко откидывает далеко. Моё птичье тело падает на твёрдый камень. Перья разлетелись, дышать стало тяжело. Похоже, удар пришёлся по лёгким — настолько сильно, что даже ледяной покров и барьер меня не спасли. Я поднимаю птичью голову и смотрю в сторону — и слышу крик Тобирамы: Т: Юко! Это был не просто крик — это был крик души. И я заметил, что тот, кто меня атаковал, — это был Мадара. Ну, логично. Он держал брата за бок и смотрел злыми глазами на меня и на Тобираму. Я еле встаю на лапы, раскрываю крылья снова и лечу туда. Все отбежали от Тобирамы. Я хотел продолжить атаку, но моя чакра была на нуле, и я был слишком тяжело ранен, чтобы использовать Сенчакру для восстановления. Учиха начали отступать. Эта битва продолжалась аж до ночи, если она началась с утра. Всё это время я летал и старался помогать, как мог. Я преобразовал Сенчакру в обычную, превозмогая боль по всему телу. И вот, когда всё закончилось, я чуть не упал, но меня поймал один из Сенджу, который оказался рядом. Он передал меня Тобираме, и тот, в свою очередь, положил меня в гнездо. Я смотрел на всё, что происходило, своими уставшими птичьими глазами. И вот… мои глаза закрылись. Я отключился от сильнейшего переутомления и перенапряжения чакровых каналов. Но хотя бы я спас не только своих, но и важного персонажа для всего мира. Надеюсь, тамошние медики смогут вылечить эту рану. Я просто закрыл разрез, чтобы не разошёлся и не выпали кишки. В ответ — получил удар по птичьей тушке от старшего Учиха… Но я не жалею ни капли. И вот — я полностью погрузился в темноту. Я не знал, сколько прошло часов, но мои глаза открылись, и я лежал у себя на подушке — в комнате Тобирамы. Это было ожидаемо. Как-никак, мы должны были вернуться домой, в клан. Я хотел взмахнуть крыльями, но почувствовал, что не могу даже нормально двигаться. Посмотрел на себя — моё тело было полностью забинтовано: живот, крылья, голова… Хорошо хоть лапы не перемотали — выглядел как куколка. Хорошо, что хвост свободен. Я услышал звук открывающейся двери — и в комнату зашёл Тобирама. Он заметил, что я могу двигаться, и сразу подбежал ко мне. Я даже не успел среагировать на его действия — он обнял меня. Т: Я так переживал за тебя, Юко… Ты никак не просыпался. Я почувствовал его страх — страх остаться одному. Совсем одному. Хотя у него есть клан, есть семья… Но я — единственное существо, которое было рядом с ним в тяжёлые моменты. Это логично, что я стал для него важным — эмоционально и духовно. Я — просто поддержка души, как плюшевая игрушка, которую ребёнок не хочет отдавать. А ведь он и есть ребёнок — эмоционально, хоть и не телом. Я это вижу. В аниме он был строгим, но это только потому, что он был один душой. Но сейчас это не важно. Я спокойно лежал и чувствовал, как его руки гладят моё птичье тело. Я ни на грамм не жалею, что так навредил своему телу и помог другим. Я этим горжусь. И не ради награды от системы. Ни в коем случае.