leather and lace

003

довольно дермово

charlotte's pov

      В итоге я не пошла к Байерам после школы. Джонатан был очень расстроен из-за своего фотоаппарата, и думаю, ему было слишком неловко из-за того, что я увидела те фотографии, поэтому я придумала какую-то отговорку насчет домашней работы и просто ушла домой.       Я и на самом деле действительно отстаю от программы, поэтому просто спряталась в своей комнате. Мама вернулась домой с работы около часа назад, и сейчас я слышу, как она смотрит телевизор и разговаривает с нашим котом Мяусом в гостиной.       На часах без десяти восемь, когда я дописываю последний абзац своего эссе по английскому. Входная дверь открывается и тут же захлопывается. В последнее время Дастин возвращается домой позже обычного, и я узнаю его по тяжелым шагам и тихим всхлипываниям, доносящимся за моей дверь.       Погодите… всхлипывания?       — Дастин? — Зову я, озабоченно хмуря брови, убираю книгу с колен и встаю. Когда я открываю свою дверь и выглядываю в коридор, он дрожащей рукой держится за ручку двери своей комнаты, а сам просто стоит и плачет. — Эй, что случилось?       Какое-то мгновение он ничего не отвечает, пока я приближаюсь, но затем поворачивается и просто налетает на меня, зарываясь лицом в мой свитер. Я инстинктивно крепко обнимаю его, пока он выдавливает:       — Уилл… он… он…       — Все в порядке, — успокаиваю я его, снимая кепку и проводя рукой по его растрепанным кудрям. — Успокойся. Просто скажи мне.       — Шарлотта, — он просто плачет, голос дрожит и приглушен моим свитером. — Уилл… он мертв.       Все вокруг замирает.

━━━━ (⁕) ━━━━

      Джонатан был в шоковом состоянии с тех пор, как стало известно о смерти Уилла. Полгорода обсуждает это как обычную сплетню, как будто тело Уилла, найденное в карьере Саттлера, — самое захватывающее событие, произошедшее в Хокинсе со времен изобретения нарезанного хлеба. Тошнотворно ходить по коридорам школы, ведь все, что я слышу, — это теории о том, как он умер, как оказался в том месте, кто его убил.       Я пыталась связаться с Джонатаном, чтобы поддержать его, но он как будто тоже исчез. Несколько раз я звонила домой Байерсам, но никто не отвечал, поэтому я принялась искать его в наших обычных местах, но его так нигде и не было.       Дастин, как ни странно, казался совершенно нормальным после той ночи. Тогда я обнимала его, пока он, плача, засыпал, а на следующий день он вернулся домой от Майка, как будто ничего не произошло. Как будто его лучшего друга не нашли мертвым прошлой ночью.       Честно говоря, это странно — собираться у могилы мальчика, которого я когда-то считала младшим братом, с людьми, которые едва его знали. Я узнаю пару лиц: Джонатан и Джойс сидят впереди с его отцом Лонни; Синклеры и Уилеры тоже рядом, Дастин между двумя их сыновьями; несколько школьных учителей и (что удивительно) Харрингтоны. Все остальные здесь едва знакомы с семьей погибшего.       Церемония заканчивается. На гроб бросают цветы, и все медленно начинают расходиться. Мама сжимает мое плечо и отходит поговорить с Карен Уилер, а я наблюдаю, как Дастин, Майк и Лукас на мгновение останавливаются у могилы Уилла, прежде чем обняться всей своей командой.       За моей спиной кто-то прочищает горло, и, обернувшись, я вижу Стива, одетого во все черное и засунувшего руки в карманы:       — Привет.       — Привет, — тихо отвечаю я, надеясь, что он не услышит дрожи в моем голосе. — Не ожидала тебя здесь увидеть.       Небольшой, едва заметный изгиб появляется на его губах, и он быстро оглядывается через плечо:       — Эм, да, я и не собирался, но… мама настояла.       — Оу, — киваю я, потому что на самом деле не знаю, что еще сказать. Я вижу, как его родители разговаривают с офицером Пауэллом всего в нескольких метрах позади нас, что странно, потому что их «никогда не бывает в городе», как он выражается.       На мгновение между нами повисает неловкое молчание, пока он снова не заговаривает:       — Знаешь, мне действительно жаль, — он делает паузу, почесывая затылок и избегая зрительного контакта. — Насчет Уилла и… того, что я сделал на днях. На парковке. Это было… дерьмово.       — Ага, — выдыхаю я, складывая руки на груди. — И в правду довольно дерьмово.       Стив смотрит на меня, и, клянусь, я вижу, как уголки его рта приподнимаются:       — Точно… Мне жаль.       — На самом деле, ты должен говорить это не мне, — произношу я, растягивая губы в натянутой улыбке. Он смущенно кивает на это. — Но спасибо. Это очень… нехарактерно для тебя.       — Ну да, — он смеется и слегка подталкивает меня, тут же засовывая руки обратно в карманы. — Увидимся позже, Хендерсон.       Он разворачивается и направляется к своим родителям, а я все так же смотрю ему вслед. Они все еще разговаривают с офицером, который помогал шефу полиции в деле Уилла, и кажется, даже не замечают подошедшего сына.       Часть меня хочет посочувствовать ему. Когда мы были маленькими, он рассказывал мне истории о том, как его отец совершенно не принимал участия в его жизни и как это сводило с ума его мать. Когда мы подросли, она стала сопровождать мужа в деловых поездках, оставляя Стива одного на несколько дней. А когда они были дома, им нравилось притворяться, что его не существует. Это было весело, когда нам было по десять лет и летом его огромный бассейн оказывался полностью в нашем распоряжении, но в какой-то момент от этого стало печально.       Особенно когда он переехал на другой конец города, а я знала, что большинство времени он проводит один в своем большом пустом доме.       Краем глаза я замечаю знакомую каштановую копну волос и инстинктивно направляюсь к нему, чтобы поговорить. Я хотела перехватить Джонатана перед службой и спросить, где, черт возьми, он пропадал в последнее время, но у меня не было такой возможности.       Только теперь, когда эта возможность есть, он разговаривает с Нэнси, мать ее, Уилер.       Они сидят рядом на траве, прислонившись к какому-то забору. Джонатан держит в руках листок бумаги, который кажется мне вырезкой из газеты, и, приближаясь, я улавливаю конец его фразы: «… что бы это ни было, далеко оно не ходит.»       Под моей ногой громко хрустит ветка, и я замираю, когда они оба поворачивают головы:       — Ой, привет.       Джонатан прячет листок в карман пиджака и откашливается:       — Привет, Чарли. Что… что случилось?       На мгновение мой взгляд мечется между ним и Нэнси:       — Просто… хотела проведать тебя. Ты куда-то пропал.       — О, — выдыхает он, все еще сидя у забора. — Нет, я в порядке. Спасибо.       — Ладно, — киваю я, снова бросая взгляд на Нэнси. Она одаривает меня легкой улыбкой (ого, улыбка), и я делаю шаг назад. — Тогда я… пойду. Позвони мне, если что-нибудь понадобится.       Джонатан морщится, что я интерпретирую как «прости», и только неловко улыбаюсь в ответ.