Дед Мороз Степаныч

      Лёша и Влад стояли в детском саду возле входа и ждали, пока Рита, Лёшина сестрёнка, закончит какую-то очень важную игру.       — А утренник-то, похоже, не состоится, — сказала нянечка, только что отдавшая малыша из младшей группы его маме и вернувшаяся в помещение.       — А чё так, блин? — спросил Лёша.       — Вот так. Иван Степаныч, наш дворник, пропал куда-то. Уже два дня на работу не выходит, а он у нас дедом Морозом уж сколько лет числится. Роль знает, дети его любят…       — В менто… в полицию уже заявили? — спросил Лёша.       — Да забухал он! Что, в первый раз, что ли. Не мог дождаться, пока утренники пройдут… не тридцать первого они, в конце концов!       — Я мог бы сыграть деда Мороза, — улыбнулся Влад.       — Ты-то? Да таким, как ты, только снегурочек играть.       — Почему? — растерялся Влад. Со снегурочками его ещё не сравнивали.       Нянечка осмотрела его с головы до ног, от отросших чуть ниже ушей вьющихся каштановых волос и малиновой куртки до идеально чистых ботинок; потом снова подняла взгляд и уставилась на серьгу в ухе.       — Тощий и на мужика не похож, то ли дело Степаныч… И вообще, у деда Мороза глаза должны быть голубые.       — Возьмите Лёшу. У него серые глаза, это почти голубые.       — Ничего общего, блин, — буркнул Лёша, хотя и сам считал, что разница небольшая; ему просто не нравилось слово «голубые».       Нянечка, смерив его взглядом, покачала головой.       — Не, не вариант вообще. Тоже тощий какой-то, почти как ты. И дед Мороз-то, он высокий должен быть.       — Нормальный он, — возразил Влад.       — А лет-то вам сколько? — усмехнулась нянечка.       — Двадцать четыре… — сказал Влад, хотя и не понимал, при чём здесь это.       — Двадцать пять, — нехотя ответил Лёша.       — Во-от. Дети вы ещё.       — Чё, блин?       — То. Дед Мороз, он мужиком должен быть…       — Стариком тогда уж. А вашему Степанычу и пятидесяти нет, блин.       — Зато какой талантливый… прирождённый дед Мороз, — мечтательно сказала нянечка.       Влад понимающе хихикнул. Лёша посмотрел на него с выражением «чё это он?»       — Вы сказали «дед Мороз»? — Рита выскочила из игровой комнаты и подбежала к ним; её русые косички радостно прыгали. — Лёша! Дядя Влад! Приве-ет!       — Привет, Рит, — Лёша потрепал сестрёнку по голове, взъерошив чёлку, которая тут же легла обратно ровно, как только что причёсанная.       — Привет, — улыбнулся ей Влад.       — Дед Мороз скоро придёт! Я знаю! Уже через день!       — Здорово… — Влад снова улыбнулся, надеясь, что Иван Степаныч за это время проспится и на утреннике всё-таки появится.       — А ты придёшь к нам на Новый год, дядя Влад? Я буду Лисичкой!       — Обязательно приду! — Влад продолжал улыбаться. Он любил детей, а к Рите, как к сестрёнке одного из его лучших друзей, относился особенно тепло.       — И у меня будет одна из главных ролей! Я буду помогать деду Морозу искать подарки, которые спрятала злая баба Яга!       — Уверен, что вы всё найдёте!       Рита закивала.       — Найдёте, но сейчас тебе надо домой, блин, пока мама не начала искать тебя, — усмехнулся Лёша и повёл сестрёнку в раздевалку. Та вприпрыжку бежала рядом, сжимая его руку своими крохотными по его меркам пальцами.       Пока он помогал Рите надевать сапоги, Влад разглядывал развешанные на стенах блестящие гирлянды и наклеенных повсюду зайчиков, белочек и снежинок. Из игровой комнаты доносился смех, слышались голоса детей и воспитательницы.       Нянечка подошла к нему так неожиданно, что Влад вздрогнул и резко развернулся к ней лицом.       — Вот, бери, — она запихнула ему в руку клочок бумаги. — Это Степаныча адрес. Найдёте его — все лишние подарки вам отдадим.       — Подарки?..       — Угу. Ошибочно лишние закупили. Там штук семь. Сладкие, пригодятся, съедите.       Влад озадаченно моргнул.       — Так его, наверное, нет по тому адресу… вы же уже к нему ходили?       — Не ходили. Место там нехорошее. А телефон у него не отвечает.       Влад взглянул на адрес и ничего нехорошего — по крайней мере, по сравнению со всем районом в целом — вспомнить не смог.       «Наверное, боятся, что он буйный».       — Хорошо, мы поищем.       Степаныч жил в старой жёлтой двухэтажке недалеко от дороги. Войдя в подъезд, Лёша и Влад почувствовали запах древесины с явственным оттенком плесени; пол из длинных узких досок, крашенных в коричневый, заскрипел под ногами.       — Темно, — Влад, щурясь, искал нужный номер квартиры. Лампочка в длинном коридоре горела только одна, и та в конце; она периодически хрустяще потрескивала и моргала.       Лёша тоже начал искать и вскоре постучал в одну из дверей. Влад подбежал к нему, на цыпочках, чтобы пол не скрипел так сильно.       Не дождавшись ответа, Лёша постучал уже не костяшками пальцев, а кулаком.       — Иван Степаныч!       Ответа не было. Лёша наклонился к замочной скважине и втянул носом воздух.       — Ты чего? — спросил Влад.       — Проверяю, не сдох ли, бля. За два-три дня запах уже должен был бы пойти.       Влад резко побледнел.       — Да в порядке всё, бля, не пахнет, — посмотрев на него, сказал Лёша.       — Хорошо…       Лёша начал стучать ещё сильнее, потом пару раз двинул по двери ногой и остановился только тогда, когда в ней что-то скрипнуло.       — Если бы пьяный валялся, бля, услышал бы, бля. Его нет.       — И чего им кареглазый дед Мороз не нужен. Я бы хорошо сыграл.       — Не знаю, хули они. Пошли.       — По домам?       — Нет. В подвал.       Влад рассмеялся, решив, что Лёша шутит, но тот не шутил.       Обойдя дом, Лёша сдвинул доску, прикрывающую единственное незаколоченное подвальное окно, и сунул голову внутрь. Было довольно темно; мимо пронеслась крыса. Откуда-то издалека доносились приглушённые голоса.       — Степаныч! — крикнул он и прислушался снова. Голоса стихли. — Бля…       Он убрал голову и посмотрел на стоящего рядом и заметно нервничающего Влада.       — Полезли тогда.       — В подвал?!       — Ну да.       — Но там же грязно…       Лёша закатил глаза и забрался внутрь. Влад, не желая оставлять его одного в подвале, залез тоже.       Грязи действительно было много; стены, пол и трубы покрывала густая и как будто жирная коричневатая пыль. Влад напряжённо осмотрелся и последовал за Лёшей, который уже шёл на снова слышащиеся голоса, пригибаясь под высоко расположенными трубами, перелезая и перешагивая через остальные. Лампочек было мало, попадались практически полностью неосвещённые места, но Лёша продвигался вперёд быстро, и Влад старался не отставать.       «Это была плохая идея… надо было просто позвать на роль Лёшиного отца… он не выше, но он точно, блин, взрослый…»       По трубе, через которую собирался перешагнуть Влад, проскакала жирная крыса. Тот вздрогнул и сцепил зубы.       «Куда мы попали…»       Влад уже почти ухитрился пожалеть, что не предложил на роль деда Мороза своего отчима — на редкость ленивого, но зато крупного и голубоглазого, — когда они вышли к лежбищу из картонок и тряпок. На нём, прислонившись к трубам, сидело несколько бомжей неопределённого возраста и плохо различимого пола; ещё трое лежали, закутавшись в свои куртки.       — Вы ещё кто такие? — пропитым голосом спросила предположительная женщина с короткими волосами.       — Мы за Степанычем, бля, — Лёша, знавший дворника в лицо, уже понял, что среди сидящих бомжей его нет, и теперь пытался получше рассмотреть лежащих. — Он здесь?       — Нет тут Степаныча, ёпта, а вы ваще кто? У него таких знакомых нет.       — Мы с его работы, бля. Точно нет?       Один из бомжей присмотрелся к Владу и, заметив блестевшую в полумраке серьгу, подозрительно набычился:       — Пидоры, что ли?       — Нет, бля, мы нормальные, — резко ответил Лёша.       Влад не подал виду, что ему стало обидно; в конце концов, выбраться отсюда целыми было важнее.       — Если нормальные, выпейте с нами, чё. Заодно Степаныча дождётесь, он как раз за добавкой пошёл.       Лёша взял протянутый ему пластиковый стаканчик, в который бомж тут же налил чего-то похожего на водку, больше чем наполовину.       «Нихуя щедрые, бля».       Такой же стаканчик дали Владу. И посоветовали, причём явно угрожающе:       — А серьгу сними, бля, нормальные пацаны так не носят, слышь, ёпта.       — Не сниму, — неожиданно даже для себя заупрямился Влад.       — Отвали от него, пусть носит чё хочет, бля, — Лёша положил руку ему на плечо, глядя на бомжа очень недобрым взглядом. Тот подумал и, бросив Владу: «Живи пока», махнул свой стаканчик одним глотком.       «Куда мы, блин, попали…» — в который раз подумал Влад.       После очередного стаканчика Влад уже плохо помнил, куда, собственно, они попали, и, собственно, зачем попали. Он сидел на картоне, вытянув ноги и прислонившись спиной к чему-то округлому и горячему — он уже забыл, что это была труба, — а плечом — к Лёше, который, в отличие от него, был практически трезв.       — Чёт долго Степаныча нет, бля, — сказал Лёша, посмотрев на часы.       — Да… мы его ещё вчера отправили, а его так и нет. Съебался с деньгами, крыса.       «Вчера… бля, надо было сразу спросить», — с опозданием понял Лёша.       — Или от мороза сдох, вчера ночью под тридцать было, а он бухой был, — сказала женщина.       «Прощай, дед Мороз, бля».       — Ладно, пацаны, мы пойдём, — Лёша слегка тряхнул Влада за плечо.       Тот мотнул головой и, подняв её, уставился на него пустыми глазами.       — Лёш… почму ты счтаешь геев ненрмальнми?..       — Вставай и пошли.       — Так он пидарас, бля, — мутные глаза бомжа внезапно блеснули, и явно очень недобро. — А мы ещё с ним пили, как с нормальным, блядь, пацаном! Ну всё, бля, пизда вам!       Лёша вскочил одновременно с ним и успел ударить первым; бомж упал, но тут же вскочили трое других и налетели на него.       Влад, чуть-чуть протрезвевший не то от страха, не то от падения после исчезнувшей опоры в виде Лёшиного плеча, с трудом поднялся и тоже полез в драку. Толку от него было мало, но и бомжи трезвыми не были, так что Лёша уже решил, что сумеет легко отбиться и вытащить Влада, но тут уловил слишком знакомый звук.       Щелчок ножа.       «Бля».       Лёша отшвырнул себе за спину Влада, который только что получил от кого-то между глаз, и начал драться без разделения ударов на честные и грязные, изо всех сил следя, чтобы никто не обошёл его сбоку. Ножа он не видел; ни у кого из четверых, включая уже вставшего первого противника, его не было, и можно было только предполагать, кто из молча стоявших рядом попытается его порезать, едва подгадает нужный момент — или кто из них кинется с ножом к Владу.       Пнув очередного противника в пах, Лёша двинул другому в висок кулаком и заорал:       — Щас всех урою, суки!!!       Бомжи слегка замешкались, видя, что один из их товарищей загибается от боли, а второй упал почти без сознания; воспользовавшись этим, Лёша схватил с пола бутылку, разбил её об трубу и, стиснув получившуюся «розочку», обвёл всех взглядом.       — Так, нахуй, валите оба отсюда! — женщина шагнула вперёд, глядя ему в глаза.       — Если кто-то, бля, подойдёт, пиздец вам всем! — Лёша продолжал сжимать розочку, следя за любым чужим движением.       — Это тебе, бля, пиздец! Ходи и оглядывайся теперь, сука! — заорал один из бомжей.       — Пусть валят! Нам тут только трупов не хватало! и так еле место нормальное нашли, блядь!       Лёша отступил, всё ещё держа «розочку» перед собой. Краем глаза он заметил Влада, который, покачиваясь, стоял чуть позади него, и, бросив ему: «Иди вперёд», вполоборота направился к выходу.       — Она… она говорила… место нехорошее, — пробормотал Влад, когда они выбрались из подвала и дошли до его машины. — Я н-не поверил. Я этот район… всю жизнь знаю…       — И всю жизнь ходишь по нему, сообщая всем и каждому, что ты гей, бля?       — Н-не всем…       — Вот никому и не сообщай. — Лёша осмотрелся, убеждаясь, что за ними никто не пошёл, и швырнул розочку далеко в сугроб.       Влад взялся за крышу машины и начал потихоньку сползать вниз. Ноги не держали.       — Слушай, Влад, — Лёша отстегнул ключи от его пояса, — я ща тебя домой завезу и вернусь. Деда Мороза искать надо, бля. Возьму твою машину.       Влад уселся на снег и уставился перед собой. Через какое-то неопределённое с его точки зрения время Лёша склонился над ним и хлестнул его по щеке.       — Ты всё уже, да? Совсем сдох? Саша дома?.. Влад, слышишь меня? Саша у тебя ДОМА?!       — Саша… н-нет… Саша уехал… в командировку…       — Бля…       Лёша кое-как запихнул Влада на переднее сиденье, пристегнул его и сел за руль. Влад свесился вперёд, из его носа капала кровь.       Лёша хмуро посмотрел на него и выехал со двора. Он понимал, что искать Степаныча едва ли ещё имеет смысл, но для алкашей время могло идти иначе. Вполне возможно, что с его ухода прошло несколько часов, а не почти сутки, и тогда они ещё могут успеть найти его живым.       Лёша медленно объезжал улицы, заезжая в самые крохотные закоулки и останавливаясь возле каждого подозрительного сугроба или тёмного пятна. Влад чуть приподнял голову; перед глазами всё кружилось.       — Мы едем к Саше?..       — Нет. Мы ищем деда Мороза, бля.       Влад сдавленно кашлянул и выблевал себе под ноги мутную жидкость, от которой несло спиртом.       — Дед Мороз н-не существует, Лёш…       Лёша посмотрел на него и, качнув головой, похлопал его по спине.       «Бля, походу, это был самогон».       К счастью, трупов в снегу так и не обнаружилось, но живого Ивана Степаныча не обнаружилось тоже. Лёша зашёл во все ближайшие магазины, которые пока не были закрыты; Степаныча там сегодня и вчера не видели, но знали. Некоторые знали даже слишком хорошо.       — Собутыльник твой, да?! Собутыльник?! Передай ему, что я больше ему сигареты в долг не дам! И наливать в долг не буду!!! — принялась орать одна из продавщиц, едва услышав о Степаныче. Лёша, вопреки обыкновению, даже орать в ответ не стал — подвальная пыль на одежде, запах спирта и явно нетрезвый вид всё равно были бы убедительнее — и просто вернулся к Владу.       — Походу, дед Мороз отправился в Ессентуки. Или где они там, бля, живут, бля.       Влад помнил, что дед Мороз в норме живёт в Великом Устюге, но говорить ничего не стал — его продолжало тошнить, и рот лучше было лишний раз не открывать. Перед машиной и так было стыдно.       — В мир иной, короче, — завершил мысль Лёша и, тронувшись с места, снова поехал к дому Степаныча.       Остановившись у подъезда, Лёша хотел было пойти расспрашивать соседей один, но в последний момент вспомнил, что в подвале этого дома живут люди, которые их возвращению будут очень рады. Особенно если один из них останется в машине в одиночестве и в полубессознательном состоянии.       Он обошёл машину, отстегнул Влада и практически выволок его из машины. Тот осмотрелся, держась на ногах относительно уверенно; поглядел на Лёшу и в конце концов уставился в небо. С неба летели редкие, не слишком крупные снежинки.       — Лёша…       — А?       — Снег…       «Бля, там точно был только самогон? Чё его как унесло-то, бля?!»       Влад бормотал что-то про то, что снега не было давно, был только холод, ужасный, страшный холод, а вот теперь стало теплее и летит хороший добрый снег. Лёша сначала вёл его к подъезду, а потом просто перекинул через плечо и понёс.       Усадив Влада возле двери Ивана Степаныча, Лёша начал стучать к соседям. Никто не открывал. Он продолжал стучать; в конце концов одна из дверей со скрипом открылась, и из неё выглянул полный усатый мужчина в майке, растянутых спортивных штанах и домашних тапочках. Коридор вмиг заполнился запахами застарелого табачного дыма и жареного масла.       — Вы кто такие?       — Мы к Ивану Степанычу. С ёлки.       — А-а? С ёлки свалились?       — С новогодней, бля, ёлки, — Лёша почувствовал, что его и самого развозит от тепла и, возможно, от осознания, что им больше ничего сейчас не угрожает.       — А чего бухие? С ёлки? М?       — Тактический ход, бля…       — Вам Степаныч-то зачем? — мужчина вышел к ним и скептически посмотрел на Влада. Тот сидел, опустив голову и безжизненно уронив руки, но хотя бы больше не блевал.       — Короче, бля, — начал объяснять Лёша, — у моей сестры в детском саду — утренник, бля. Она лисичкой, бля, будет. А Степаныч, бля — дед Мороз. И вот мы, бля, его ищем, бля.       — Так он небось дома пьяный лежит. Вы бы сразу мне позвонили. У меня ключи есть.       — Мы так ломились, что в соседнем доме, бля, было слышно!..       — Ну так не ко мне ломились-то, — невозмутимо сказал мужчина и, сходив к себе в квартиру, вынес ключи от квартиры Степаныча.       Лёша поднял Влада на ноги и придерживал его, пока сосед возился с заедающим от времени замком. Влад выглядел сонным, но вниз не сползал.       Когда дверь открылась, они услышали доносящийся из дальней комнаты храп, и Лёша начал ржать чуть ли не до истерики.       Потом они на пару с соседом приводили Степаныча в себя, используя все способы вытрезвления, которые знали, а тот пьяно отмахивался и бормотал: «Какие дед-морозы... Какие лисички... Вы чё, пацаны...»       Влад тихо спал на кровати Степаныча; ему снилось, что он превратился в Снегурочку и вместе с дедом Морозом Лёшей и лисичкой Ритой ищет спрятанные в снегу подарки.       — Дядя Влад, ты пришёл! — Рита, в оранжевом платье, с пышным лисьим хвостом и с толстенькими рыжими ушками, прыгала вокруг Влада. — Лёша сказал, что ты заболел и не придёшь!       — Я же тебе обещал прийти, — улыбнулся Влад, подхватывая её на руки. Рита с интересом уставилась на налившиеся под его глазами фингалы.       — Ты панда, дядя Влад?       Влад весело рассмеялся.       — Да. Я панда! Р-р-р!       Рита залилась смехом.       — Удачи в поиске подарков, Лисичка, — шепнул Влад, спуская её на пол.       — Спасибо, Панда Влад! — Рита помахала ему и побежала за сцену. Влад, широко улыбаясь, подошёл к Лёше и его маме, поздоровался и сел рядом.       Лёшина мама уставилась на синяки.       — Влад, что с тобой? Это как-то связано с… — она кивнула на Лёшины руки со сбитыми костяшками пальцев, которые тот, недовольно хмурясь, тут же убрал из поля зрения.       Влад беззаботно рассмеялся.       — О нет! Лёша меня не бил, Дарья Александровна. Это случайность.       Лёша посмотрел на него с выражением «говорил тебе — не приходи». Дарья Александровна хотела сказать что-то ещё, но тут к ним подошла нянечка и поставила между Владом и Лёшей довольно большой мешок.       — Награда, — шепнула она и быстро пошла за кулисы.       Дарья Александровна непонимающе нахмурилась, но спросить ничего не успела, так как погас свет, и на сцене в сопровождении Лисички и Зайчика появился дед Мороз — огромный, румяный, с белоснежными усами и бородой. Его голубые глаза сияли; было почти невозможно поверить, что буквально позавчера вечером их взгляд был мутным и бессмысленным.       — Здра-авствуйте, ребята! — голос деда Мороза гулко и в то же время мягко разнёсся по залу. Дети радостно закричали и нестройным хором поприветствовали его.       Рита, выглядящая в образе Лисички как сбежавший из жаркого лета лучик солнца, нашла взглядом маму, брата и Влада и радостно улыбнулась им.       «Оно того стоило», — подумал Влад, улыбаясь в ответ. Дарья Александровна с любовью смотрела на дочь. А Лёша вспоминал песню «Дискотеки Аварии» про «слегка поддатого» деда Мороза и старался не заржать.