Младшая Блэк

Три дня. Три дня Эшли Блэк провела в этой позолоченной клетке, отмеряя время по тому, как солнечные лучи медленно ползли по узорам на персидском ковре, а потом гасли, сменяясь густыми, бархатистыми сумерками. Слабость отступала мучительно медленно, с каждым глотком бульона, который приносила Марисса, с каждым часом тяжёлого, не приносящего отдыха сна. Её тело заживало. Руки перестали дрожать. Она могла сама дойти до огромного, мрачного окна в своей комнате и смотреть на ухоженные, но безжизненные сады поместья Ноттов. Всё было идеально подстрижено, выверено, лишено какого-либо намёка на свободу и хаос. Как и всё в этом доме. Марисса оказалась единственным источником чего-то, отдалённо напоминающего человеческое тепло. Она приходила несколько раз в день, всегда с какой-нибудь колкостью на языке, но её визиты были короче визитов домовика, приносившего еду, и гораздо короче визитов лекаря, который осматривал Эшли с холодной, профессиональной отстранённостью. - Не волнуйся, он на зарплате у Ноттов, - бросила как-то Марисса, заметив, как Эшли сжимает простыни при виде лекаря. - Его рот на замке. Люсьен позаботился. Как, впрочем, и о всём остальном. - Эшли лишь молча кивала. Она почти не разговаривала. Экономила силы. Каждую каплю. Она помнила слова Мариссы. «Притворись сломленной». И она притворялась. Играла роль измождённой, безучастной пленницы, которую сломило горе и предательство. Внутри же всё кипело. Ярость, холодная и острая, как лезвие ножа, которую она когда-то направляла на Розье или Снейпа, теперь была направлена внутрь. На её собственное бессилие. На демона, который оказался не оружием, а её самой уязвимой точкой. На Люсьена. Он пришёл на четвёртый день. Эшли сидела в том самом кресле у камина, где обычно сидела Марисса, и смотрела в пустую, чёрную топку. Она услышала щелчок замка, прежде чем увидела его. Дверь открылась бесшумно, и он вошёл, как тень. Люсьен Нотт. Он был одет в безупречно сидящие тёмные мантии, его лицо было спокойным и невозмутимым. Он пах дорогим мылом, кожей и чем-то ещё - холодной, безэмоциональной силой. - Я рад видеть, что ты поправляешься, - произнёс он. Его голос был ровным, без намёка на искренность или сарказм. Просто констатация факта. Эшли не повернула голову. Продолжала смотреть на камин. - Твоё молчание весьма красноречиво, - он сделал несколько шагов по комнате, его взгляд скользнул по ней, оценивающий, как взгляд покупателя на рабе на рынке. - Но нам необходимо обсудить наше будущее. - - У нас нет никакого «будущего», Нотт, - тихо, но чётко сказала Эшли. Её голос был низким, немного хриплым после дней молчания. - О, оно есть, - он подошёл ближе и остановился в паре шагов от неё. - И оно начинается с восстановления твоей репутации. И репутации твоей семьи. Орион Блэк весьма опечален твоим... исчезновением. Он с нетерпением ждёт твоего возвращения в лоно семьи. - Элли наконец повернула голову и посмотрела на него. Встретила его холодный, пустой взгляд. - Отец может идти на хуй. И ты вместе с ним. - Уголок идеального рта Люсьена дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. - Очаровательно. Твой брат явно повлиял на твой лексикон. Но бравада сейчас неуместна. Ты понимаешь ситуацию, в которой оказалась? - Он не ждал ответа. - Ты - свидетельница и, по версии, которую я готов предоставить, соучастница смерти твоей тёти. Которая, к тому же, укрывала тебя от законных опекунов. Министерство, даже такое некомпетентное, какое есть сейчас, не оставит это без внимания. Тебя ждёт не Хогвартс, Эшли. Тебя ждёт Азкабан. - Он говорил спокойно, выверяя каждое слово, как опытный прокурор. - А твой брат... - Люсьен сделал театральную паузу. - Сириус. У него, скажем так, не самая лучшая репутация в Министерстве. Его слово против моего... - Он многозначительно пожал плечами. - Впрочем, я сомневаюсь, что он вообще успеет что-то сказать. Орден Феникса, насколько мне известно, несёт потери. Постоянно. - В груди у Эшли всё похолодело. Он не просто угрожал ей. Он угрожал Сириусу. - Ты тронешь его, и я тебя убью, - прошипела она. Демон внутри встрепенулся, почуяв её ярость. Мурашки побежали по спине. Нет. Только не сейчас. Люсьен рассмотрел её внимательнее, и его взгляд стал почти что заинтересованным. - Интересно. Угрозы. Уже лучше. Это показывает, что в тебе ещё есть огонь. Я ценю это. Но направь свою ярость в нужное русло. - Он снова сделал шаг вперёд. Теперь он был так близко, что она чувствовала исходящий от него холод. - Твой гнев, твоя сила... они могут быть полезны. Нашей стороне. Новому порядку. - - Я никогда не буду на твоей стороне, - выдохнула она, сжимая подлокотники кресла так, что пальцы онемели. - Ты уже на ней, дорогая. По праву рождения. По крови. И по тому клейму, которое ты теперь несешь. - Его взгляд стал тяжёлым, неумолимым. - Ты - Блэк. И ты - моя невеста. Ты примешь мою фамилию, и под её защитой ты сможешь всё. Твоё проклятие станет не твоим позором, а твоей силой. Той силой, которую будут уважать и бояться. - Он наклонился, его лицо оказалось в сантиметрах от её. Его дыхание было холодным. - А теперь слушай внимательно. Через неделю мы едем в поместье Блэков. Ты будешь вести себя прилично. Ты выразишь раскаяние в своём побеге. Ты примешь моё предложение руки и сердца перед нашими семьями. И тогда... тогда, возможно, я разрешу тебе закончить твоё образование. При определённых условиях, конечно. - Эшли смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде горела такая ненависть, что, казалось, воздух между ними должен был воспламениться. - Va te faire foutre, espèce de fils de pute, - прошептала она. (Иди на хуй, ублюдок). Люсьен выпрямился. На его лице не было и тени обиды или гнева. Лишь лёгкая усталость. - Как я и ожидал. Упрямство - семейная черта. Но у меня есть способы его сломить. Отдыхай, Эшли. Тебе понадобятся силы. - Он развернулся и направился к двери. На пороге он обернулся. - И, кстати... не вздумай пытаться связаться с братцем. Все твои письма... и его... будут проходить через меня. Мы понимаем друг друга? - Он не стал ждать ответа. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Эшли сидела в кресле, дрожа от бессильной ярости. Демон бушевал внутри, требуя выхода, требуя мести. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки, зрение затуманивается. Нет. Она сожмёт это в кулак. Она должна. Она поднялась с кресла, её ноги были ватными, но держали. Она подошла к окну и уперлась лбом в холодное стекло. Снаружи был идеальный, мёртвый сад. И за его пределами - мир, который, казалось, больше не существовал для неё. Мысль о Сириусе была как нож в груди. Он не знал, где она. Он, наверное, думал, что она мертва. Или что она сбежала куда-то с Имоджин. Он будет искать её. И Люсьен... Люсьен был прав. Сириус был уязвим. Его связь с ней, его горячность... это могло быть использовано против него. Она не могла позволить этому случиться. Она сжала кулаки. Ногти впились в ладони, боль была острой, реальной. Она сосредоточилась на ней, отталкивая ярость, отталкивая демона. «Притворись сломленной». Хорошо. Она будет притворяться. Она будет послушной куклой. Она улыбнётся этому ублюдку и его друзьям-Пожирателям. Она наденет это чёртово обручальное кольцо. Но где-то глубоко внутри, под слоями боли, страха и ярости, зрело семя. Семя холодной, безжалостной решимости. Люсьен Нотт забрал у неё всё. Её дом. Её свободу. Он ошибался, если думал, что сломал её. Он просто дал ей новую цель. Новую причину, чтобы выжить. Чтобы однажды отомстить. *** Марисса появилась вечером, неся поднос с ужином. Она молча поставила его на стол рядом с креслом Эшли. - Ну что, пообщались с нашим дорогим Люсьеном? - спросила она, садясь на подоконник. - Выглядишь так, будто тебя снова побили. Ментально, я имею в виду. - - Он - исчадие ада, - глухо сказала Эшли, не отрывая взгляда от темнеющего сада. - О, это ещё мягко сказано, - Марисса достала пачку «Галуаз» и закурила, не спрашивая разрешения. - Он им был с пелёнок. В пять лет он мучил котят, потому что ему было «интересно, что у них внутри». В десять - подложил отравленное печенье своей гувернантке, потому что она запретила ему читать «Тёмные Искусства для начинающих». - Она выпустила струйку дыма. - Он не просто злой. Он... пустой. И он ненавидит всё, что имеет хоть каплю жизни, тепла, хаоса. Включая меня. И, как я подозреваю, особенно тебя. - - Почему? - Эшли наконец повернулась к ней. - Почему он так хочет жениться на мне? Зачем ему «бракованная» Блэк с демоном в груди? - Марисса изучающе посмотрела на неё через дым. - По двум причинам. Во-первых, ты - Блэк. Имя всё ещё значит что-то в определённых кругах. Союз наших семей укрепит позиции его и твоего дяди в новой иерархии. А во-вторых... - она сделала паузу, - твоё проклятие. Он видит в нём не дефект, а инструмент. Непредсказуемое, дикое оружие. И он уверен, что сможет его приручить. Надеть на него намордник и поводок. Для него это высшая форма контроля. Власть над тем, что не поддаётся контролю. - Эшли сглотнула. Мысль о том, что Люсьен будет использовать её демона, направлять его ярость... это было страшнее любой пытки. - Он не сможет, - прошептала она, но в её голосе не было уверенности. - О, он попробует, - мрачно сказала Марисса. - И он будет использовать для этого любые средства. Он не Снейп, на котором можно выместить злость и пойти дальше. Он - бурильщик. Он будет медленно, методично сверлить тебя, пока не найдёт слабое место. А потом вгонит туда своё отравленное жало. - Она потушила сигарету о каменный подоконник. - Мой совет остаётся в силе. Греби по течению. Пока не научишься плавать достаточно хорошо, чтобы перевернуть его лодку. - С этими словами она ушла, оставив Эшли наедине с её мыслями и с подносом с остывающим ужином. Эшли не притронулась к еде. Она подошла к своему сундуку, который стоял в углу комнаты. Люсьен, очевидно, приказал его принести. Он был нетронут. Она щёлкнула замками, и крышка отскочила. Верх лежала её мантия Хогвартса. Тёмно-зелёная, с серебряной отделкой. Символ дома, который когда-то был её тюрьмой, а теперь казался единственным спасением. Она провела рукой по ткани, и её пальцы наткнулись на что-то твёрдое в складках. Амулет. Тот самый, что ей дал Римус. Она достала его. Простой деревянный диск на кожаном шнурке. Он был тёплым на ощупь, будто впитал в себя солнечное тепло Девона. Она сжала его в ладони, закрыв глаза. Воспоминания нахлынули на неё, такие яркие и болезненные, что она едва не застонала. Выручай-комната. Запах старых книг и пыли. Голос Римуса, спокойный и уверенный, объясняющий ей теорию разрыва ментальных связей. Его пальцы, поправляющие очки. Его улыбка, редкая и такая тёплая... Сириус, дурачащийся с Джеймсом. Лили, закатывающая глаза на их выходки. Розетта, болтающая о новых платьях... Всё это казалось теперь сном. Другим миром. Миром, который мог быть потерян для неё навсегда. Она надела амулет на шею. Дерево коснулось её кожи, и она почувствовала странное, едва уловимое спокойствие. Это был её якорь. Напоминание о том, кто она на самом деле. Не невеста Люсьена Нотта. Не орудие в руках Пожирателей. Она - Эшли Блэк. Сестра Сириуса Блэка. Ученица Хогвартса. Друг. И она собиралась вернуться к ним. Во что бы то ни стало. Она порылась в сундуке и нашла то, что искала. Небольшую, изящную чернильницу и несколько листов пергамента. Перо лежало рядом. Она села за тяжёлый письменный стол у стены, зажгла свечу и окунула перо в чернила. Она не могла написать Сириусу. Не могла написать Римусу. Люсьен был прав - он перехватит любое письмо. Но была одна вещь, которую она могла сделать. Одна ниточка, которая, возможно, ещё связывала её со старым миром. Она начала писать. Не письмо. Стихи. Бессвязные, полные боли и ярости строчки на французском. Она не подписывала их. Не указывала адресата. Она просто изливала на пергамент всю свою ярость, весь свой страх, всю свою тоску. Она писала о ледяных стенах, о взглядах, полных ненависти, о демоне, который рвётся наружу. Она писала о море, о скалах, о человеке, который забрал у неё всё. Когда она закончила, чернила местами размазались от упавших на пергамент слёз. Она сложила листок в несколько раз и спрятала его на дно сундука, под свои вещи. Это было рискованно. Безумно. Но это было действие. Маленький, крошечный акт неповиновения. Она потушила свечу и легла в огромную кровать, прижимая амулет к груди. *** Лондон. Крошечная, пропахшая табаком и дешёвым пивом квартирка над маггловским пабом где-то в Сохо служила одним из временных убежищ Ордена Феникса. Воздух был густым и напряжённым, как незадолго до грозы. Сириус Блэк, развалившись на потертом диване, смотрел в потолок, заложив руки за голову. Вид у него был такой, будто он только что проиграл драку с троллем и ему это не понравилось. Совсем. - Ничего, - его голос прозвучал хрипло, нарушая тягостное молчание. - Абсолютно нихера. Ни намёка. Как сквозь землю провалилась. - Джеймс Поттер, сидевший на полу, прислонившись к дивану, с силой провёл рукой по своим вечно взъерошенным волосам. - Успокойся, Бродяга. Имоджин - хитрая старушка. Могла увести её куда подальше, в глушь. Где нет никакой связи. - - Три дня, Поттер! - Сириус резко сел, его глаза горели. - Три дня! Эш не выдержала бы и трёх часов, не отправив мне хоть какую-нибудь язвительную открытку! Она бы нашла способ! Она же… - Он замолчал, сжимая кулаки. Он не мог выговорить это вслух. Она же как он. Упрямая, дерзкая, не мыслящая себя без последнего слова. Молчание было для Эшли хуже пытки. А это трёхдневное молчание было криком. Немым, оглушительным криком о помощи, который он не мог услышать. Римус Люпин, сидевший за столом с разложенными картами и сводками, снял очки и устало протёр переносицу. Его лицо было серым от усталости. - Мы проверили все безопасные дома, которые знаем, - сказал он тихо, его голос был ровным, но в нём слышалась сталь. - Ни в Девоне, ни в соседних графствах их не видели. Маггловская полиция ничего не знает о взрыве или пожаре в коттедже Имоджин. Это… хорошо. Значит, нет очевидных следов насилия. - - Или значит, что они постарались их скрыть, - мрачно добавил Сириус. - Эти ублюдки не оставляют свидетелей. - Лили Эванс, стоявшая у окна и смотревшая на ночной город, обернулась. Её рыжие волосы казались ярким пятном в тускло освещённой комнате. - Может, она пытается выйти на связь, но не может? - предложила она. - Если они скрываются, Эшли могла решить, что любая магическая активность их выдаст. - - Моя сестра? Побережёт магическую активность? - Сириус фыркнул, но в его ухмылке не было веселья. - Она скорее нарихует «Люмос» на небе, лишь бы позлить всех вокруг. Нет. С ней что-то случилось. Я это чувствую. Здесь. - Он ткнул себя в грудь. В дверь постучали. Все встрепенулись, руки инстинктивно потянулись к палочкам. Джеймс вскочил и приоткрыл дверь. На пороге стояла Марлин МакКиннон, её обычно весёлое лицо было серьёзным и осунувшимся. - Ничего, - сказала она, входя и снимая плащ. - Я облетела все известные мне убежища полукровок и магглорождённых. Никто не видел ни Эшли, ни Имоджин. Это как будто их стёрли. - Сириус издал какой-то сдавленный, животный звук и снова плюхнулся на диван, закрыв лицо руками. - Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. - Джеймс подошёл к нему и неуверенно похлопал по плечу. - Эй, мы её найдём. Мы же Мародёры. Мы всегда находили друг друга, помнишь? - - Она не Петтигрю, чтобы потеряться в трёх соснах, Сохатый, - проворчал Сириус сквозь пальцы. - Она… она Эшли. - Римус снова надел очки. Его взгляд был сосредоточенным. - Есть ещё один вариант, - сказал он. Все взгляды устремились на него. - Семья. - Сириус медленно опустил руки. Его лицо исказила гримаса ненависти. - Блэки, - прошипел он. - Ты думаешь, они…? - - Орион всегда был недоволен, что Эшли сбежала, - холодно констатировал Римус. - А с учётом того, что сейчас происходит… они могли решить, что пора вернуть «заблудшую овцу» в стойло. Особенно если узнали о её… способностях. - - Но Имоджин? - спросила Лили. - Они бы не стали трогать её? Чтобы выманить Эшли? - - Блэки? - Сириус горько рассмеялся. - Они бы убили её на пороге, просто чтобы посмотреть, как Эшли дернется. Нет. Если бы это были они, мы бы уже знали. От Регулуса пришла бы какая-нибудь ядовитая записка. Или от самой матушки. Нет, это что-то другое. - Он встал и начал метаться по комнате, как загнанный зверь. - Надо ехать в Девон. Самому. Посмотреть на место. - - Это безумие, Сириус, - тут же запротестовал Римус. - Там может быть засада. - - А что, по-твоему, я должен делать? Сидеть тут и ждать, пока принесут её окровавленную мантию?! - - Да! - резко сказал Римус, тоже вставая. Его обычно спокойное лицо было напряжённым. - Потому что если ты рванёшь туда сломя голову, тебя либо убьют, либо схватят! И тогда кто будет её искать? Мы? - он обвёл взглядом комнату. - Мы все на счету. Орден не может позволить себе потерять ещё одного бойца из-за безрассудства! - - Это моя сестра, Лунатик! - проревел Сириус, останавливаясь перед ним. - И моя девушка! - парировал Римус, не отступая. Его глаза горели. - И мы все её любим! Но мы не поможем ей, если будем действовать как стая истеричных гиппогрифов! - Воздух накалился. Джеймс и Лили переглянулись. Марлин вздохнула. - Римус прав, Сириус, - тихо сказала Лили. - Нам нужен план. А не геройский порыв. - Сириус смотрел на Римуса, его грудь тяжело вздымалась. Он видел в его глазах не упрёк, а ту же боль, то же отчаяние, просто закалённое холодным, неумолимым разумом. И это злило его ещё больше. - Хорошо, - сквозь зубы проговорил он. - Каков твой гениальный план, профессор? - Римус не ответил сразу. Он подошёл к столу и снова взял в руки карту. - Мы продолжаем действовать через каналы Ордена. Дамблдор уже в курсе. Он использует свои источники. Мы ищем любую информацию о недавних передвижениях Пожирателей в том районе. О любых странных происшествиях. - Он посмотрел на Сириуса. - А ты… ты попробуй выйти на Регулуса. - Сириус замер. - Ты с ума сошёл? - - Он её брат, - упрямо сказал Римус. - Независимо от того, на чьей он стороне. Если Блэки причастны к этому, он что-то знает. Если нет… возможно, у него есть своя информация. Он всё ещё в Хогвартсе. Это риск, но он того стоит. - Сириус с ненавистью посмотрел на карту, будто надеясь, что она подскажет ему другой выход. Но другого выхода не было. - Ладно, - он сдался, его плечи обвисли. - Ладно. Я попробую. Но если этот засранец хоть словом… - Он не договорил, просто с силой пнул ногой ножку дивана. *** Тем временем в Хогвартсе царила своя, не менее гнетущая атмосфера. Розетта Найтли, обычно сиявшая как новенький галеон, ходила по замку с таким видом, будто на неё взвалили мешок с мокрыми скребками. Она ловила себя на том, что постоянно оглядывается, ожидая увидеть знакомую каштановую гриву и услышать колкую реплику. Но коридоры были пусты без Эшли. Невероятно пусты. Она сидела в библиотеке, уткнувшись в одну и ту же страницу уже полчаса, когда к её столу подошёл Элвин Кигон. Он нервно переминался с ноги на ногу, его светлые волосы были взъерошены сильнее обычного. - Р-Розетта? - прошептал он. - Ты… ты не знаешь, где Эшли? Она не на занятиях… и я её нигде не вижу. - Розетта подняла на него взгляд. Обычно она отмахивалась от него, как от надоедливой мухи, но сейчас в его глазах читалось такое искреннее беспокойство, что у неё не повернулся язык сказать что-то язвительное. - Не знаю, - коротко ответила она, отводя взгляд. - Уехала, наверное. - - Но её вещи в спальне, - не унимался Элвин. - Я… я спросил у домовика. Он сказал, что она не возвращалась после каникул. - Розетта нахмурилась. Это было странно. Эшли могла быть импульсивной, но не настолько, чтобы бросить все свои вещи. - Может, она с Сириусом? - предположила она, больше для себя. - Мистер Блэк тоже не вернулся, - тихо сказал Элвин. - Все мародёры… они выпустились. И мисс Эванс, и мисс МакКиннон… - Розетта смотрела на него, и в её голове медленно, но верно начала складываться тревожная картина. Выпускники, пропавшие без вести. Война, доходящая до стен Хогвартса. И Эшли, исчезнувшая в самый разгар всего этого. - Слушай, Кигон, - сказала она, понизив голос. - Не распространяйся об этом. Ладно? - Он кивнул, его глаза были полны страха. - С ней всё будет хорошо, да? - спросил он с надеждой. Розетта хотела ответить что-то ободряющее, что-то лёгкое и пустое, как она обычно делала. Но слова застряли в горле. Вместо этого она просто пожала плечами и снова уткнулась в книгу, которую не могла читать. Она чувствовала на себе взгляд Эвана Розье с другого конца зала. Холодный, оценивающий. Он что-то знал. Она была в этом уверена. Но спросить его - значило признать свою связь с Эшли, свою слабость. А в Слизерине слабость не прощали. Вечером она сидела в почти пустой общей гостиной Слизерина и смотрела на огонь в камине. Она думала о Филлипе Кингстоне. О его глупой, застенчивой улыбке. О том, как он смотрел на неё. Он был слабым. И его убили. Теперь Эшли… сильная, дерзкая, неуязвимая Эшли… пропала. Мир внезапно стал очень большим, очень холодным и очень опасным. И Розетта Найтли, впервые в жизни, почувствовала себя по-настоящему одинокой и напуганной. *** А в гриффиндорской башне, в комнате семикурсников, царила своя тихая буря. Мэри Макдональд, обычно невидимая и тихая, как мышь, не могла усидеть на месте. Она перебирала свои вещи, поправляла простыни, сновала по комнате. - Мэри, ты сядь, ты мне нервы мотаешь, - сказала ей в итоге одна из соседок. - Прости, - прошептала Мэри, но продолжала ходить. - Просто… Эшли. С ней же всё в порядке, да? - Ей никто не ответил. Все знали о нападениях на магглорождённых. Все знали, что Эшли была с маггловкой. И все понимали, что «всё в порядке» в их новом мире было понятием крайне относительным. Мэри подошла к окну и смотрела на тёмные очертания Запретного леса. Она думала о том, как Эшли, Сириус и другие защищали таких, как она. Как они смеялись над её страхами, но всегда были готовы прийти на помощь. А теперь, когда одной из их собственной компании угрожала опасность, она, Мэри, была бесполезна. Она могла только ждать. И бояться. Она сжала кулаки. Слабость. Она всегда ненавидела свою слабость. И сейчас она ненавидела её ещё сильнее. *** Сириус, в конце концов, нашёл способ связаться с Регулусом. Через того же домовика, что когда-то служил им обоим и до сих пор питал к Сириусу какую-то странную, извращённую симпатию. Встреча была назначена в Запретном лесу, на нейтральной территории. Сириус пришёл первым, прислонился к стволу старого дуба и закурил, пытаясь унять дрожь в руках. Он не боялся Регулуса. Он боялся того, что тот может сказать. Регулус появился бесшумно, как призрак. Он был бледен и серьёзен. Его чёрные мантии сливались с ночью. - Брат, - произнёс он без всяких предисловий. - Я был удивлён твоим вызовом. - - Где она, Регулус? - Сириус отшвырнул окурок. Его голос прозвучал хрипло и устало. Регулус нахмурился. - Кто? - - Не валяй дурака! Эшли! Где Эшли?! - На лице Регулуса мелькнуло искреннее удивление. Оно было настолько неподдельным, что у Сириуса на мгновение перехватило дыхание. - Эшли? - переспросил Регулус. - Она не в Хогвартсе? Я думал… - - Она пропала. Вместе с Имоджин. Четыре дня назад. - Сириус внимательно следил за его реакцией. Регулус замер. Его лицо стало ещё более непроницаемым, но в глазах что-то промелькнуло. Что-то сложное. Не злорадство. Не радость. Скорее… тревога? - Я не знаю, где она, - тихо сказал он. - И… мне жаль. - Сириус фыркнул. - Жаль? Тебе жаль? Ты, кто встал на сторону тех, кто охотится на таких, как она? На таких, как Имоджин? - Регулус смотрел на него, и в его взгляде вдруг вспыхнул знакомый огонь - огонь Блэков. Холодный и гордый. - Я встал на сторону силы, Сириус. На сторону порядка. А твой хаос… твои друзья-отбросы… они ведут нас всех к пропасти. - - Они ведут нас к свободе, ты, слепой щенок! - Сириус сделал шаг вперёд. - И пока ты играешь в солдатика со своим Тёмным Лордом, нашу сестру, возможно, уже убили! Или того хуже! - - Если бы её убили Пожиратели, я бы знал, - холодно отрезал Регулус. - Её имя не значилось в списках. - Эта фраза повисла в воздухе, леденя душу. «Списки». Списки целей. Списки жертв. - Так что, ты теперь в курсе всех их планов? - с ненавистью спросил Сириус. - Я - Блэк, - просто ответил Регулус. - Мне доверяют. В отличие от тебя. - Он развернулся, чтобы уйти. - Регулус! - крикнул ему вдогонку Сириус. - Если ты что-то узнаешь… если это они… - Регулус остановился, но не обернулся. - Что, Сириус? Я должен буду выбрать между своей сестрой и своим долгом? - Он коротко, беззвучно рассмеялся. - Мы, Блэки, всегда выбираем долг. Ты - единственное исключение. И посмотри, к чему это тебя привело. - Он растворился в темноте леса, оставив Сириуса одного с гневом, страхом и леденящей душу уверенностью: Регулус не врал. Он действительно не знал, где Эшли. А это означало, что исчезновение сестры не было делом рук Пожирателей. По крайней мере, не официальным. И от этой мысли становилось ещё страшнее. Потому что если не они, то кто?