Младшая Блэк

Гриммо-плэйс 12 поглотил рождественские каникулы, как чёрная дыра поглощает свет. Вместо весёлого хаоса и запаха мандаринов - ледяная тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц да ворчанием Кричера. Гирлянды из чёрных и серебряных шаров висели неподвижно, словно траурные венки, а живая змея на ёлке в холле смотрела на Эшли пустым взглядом, будто и ей было скучно до смерти. Эшли стояла в своей комнате, упираясь лбом в холодное стекло окна. За ним кружилась снежная метель, заваливая мрачный лондонский переулок. Здесь, в её комнате, пахло её духами с нотками яблока и пудрой - единственный островок нормальности в этом склепе. В дверь постучали. Три чётких, вежливых удара. Не Сириус с его разухабистым «Эй, ты жива там?». - Войди, - сказала Эшли, не оборачиваясь. В комнату вошёл Регулус. Он был безупречно одет в тёмно-зелёные праздничные мантии, но на его лице лежала печать усталости, а под глазами были тёмные тени. - Мать просит тебя спуститься, - произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. - Ужин подадут через пятнадцать минут. - - Передай ей, что я не голодна, - ответила Эшли, следя за тем, как снежинки тают на стекле. - Она настаивает, - Регулус сделал паузу. - И я тоже. Не стоит давать ей лишних поводов для... недовольства. - Эшли повернулась и посмотрела на брата. Он казался старше своих лет - прямая спина, холодный взгляд, подобранные волосы. Маленький солдат в войне, которую сам же и выбрал. - Хорошо, - вздохнула она. - Не хватало ещё, чтобы она устроила истерику из-за моего отсутствия за столом. - Регулус кивнул, его взгляд скользнул по её простому тёмному платью. - Ты могла бы надеть что-то... соответствующее случаю. - - Это и есть «соответствующее», - говорила Эшли. - Чёрный - наш фамильный цвет, разве нет? Или мать теперь предпочитает розовый? - Уголок рта Регулуса дёрнулся, но улыбки не последовало. - Не провоцируй её, Эшли. Пожалуйста. Эти каникулы и так достаточно напряжённые. - - А бывают ли они другими? - фыркнула она, проходя мимо него в коридор. Спуск в столовую напоминал путь к месту казни. Длинный полированный стол был заставлен серебряными приборами и хрустальными бокалами. Вальбурга Блэк восседала во главе, прямая и неумолимая, как айсберг. Её чёрное платье с высоким воротником было лишено украшений, если не считать зловещей броши в виде змеи, кусающей себя за хвост. Орион Блэк сидел напротив, неподвижный и бледный, его взгляд был устремлён в пустоту. Эшли заняла своё место слева от матери. Регулус сел напротив. Кричер с почтительным поклоном начал наполнять бокалы тёмным, тяжёлым вином. Ужин начался в гробовой тишине. Еда появлялась на тарелках бесшумно - запечённый фазан, трюфельное пюре, спаржа. Звучал только тихий звон приборов и потрескивание огня в камине. Эшли механически пережёвывала пищу, чувствуя, как каждый кусок встаёт комом в горле. Давление было таким осязаемым, что, казалось, можно было порезаться о него ножом. - Регулус, - нарушила молчание Вальбурга, её голос был гладким, как лезвие. - Ты закончил изучение тех манускриптов, о которых я тебя просила? - - Да, матушка, - кивнул Регулус. - Трактат о крови и её очищении оказался... весьма познавательным. - - Как и следовало ожидать, - Вальбурга отпила глоток вина. - Знания - это сила. Особенно в наше время. Те, кто пренебрегает ими, обречены на забвение. - Её взгляд скользнул по Эшли, будто оценивая экспонат в музее. - А ты, дочь, - продолжила она, - как продвигаются твои... занятия? Нашла ли ты способ обуздать свою природу? Или по-прежнему тратишь время на бесполезные эксперименты? - Эшли положила вилку. Жар начал подниматься откуда-то из глубины, знакомое, опасное тепло. - Мои занятия продвигаются, - ответила она ровно. - Я учусь контролировать то, что другие называют «проклятием». - - Контролировать? - Вальбурга усмехнулась - короткий, сухой звук. - Ты называешь контролем свои вспышки? Свои... неловкие проявления? Контроль  это подавление. Уничтожение слабости. А не игры с ней. - - Я не играю, - голос Эшли стал тише и опаснее. - Я изучаю. Чтобы понять. - - Понимание здесь ни к чему! - Вальбурга резко поставила бокал. - Ты должна искоренить это в себе! Скрыть! А ты... ты выставляешь это напоказ, как какую-то диковинку! - Регулус нервно провёл рукой по салфетке. - Матушка, возможно... - - Молчи, Регулус, - отрезала Вальбурга, не глядя на него. - Твоя сестра должна усвоить это раз и навсегда. Её существование - это риск для нашей семьи. Риск, который мы терпим лишь потому, что она носит нашу фамилию. - Эшли сжала кулаки под столом. Стеклянный подсвечник рядом с её тарелкой зазвенел. - Моё существование... - прошептала она. - Вы терпите моё существование? - - Да! - Вальбурга встала, её глаза горели холодным огнём. - И мы требовали лишь одного - послушания и смирения! Но даже этого ты не можешь дать! Ты, как и твой беглый брат, плюёшь на всё, что для нас свято! - - Может, потому что ваше «святое» - это гниль и лицемерие? - вырвалось у Эшли. Она тоже встала, столкнув стул. Воздух вокруг неё затрепетал. - Вы строите свою жизнь на ненависти и чванстве! А я не хочу быть частью этого! - - Ты - часть этого, нравится тебе это или нет! - крикнула Вальбурга. - Ты - Блэк! И ты будешь вести себя соответственно! - - Соответственно? Как? Как ты? Ненавидеть всех, кто не похож на тебя? Презирать собственного сына за то, что он сбежал от этого безумия? Считать свою дочь «дефектом»? - Эшли чувствовала, как теряет контроль. Гнев, долго копившийся, прорвалс- Вот оно. Твоё истинное лицо. Чудовище. Я всегда знала. -я наружу. В висках застучало, в глазах поплыли красные пятна. Она видела, как побледнел Регулус, как сжались кулаки у Ориона. Но остановиться уже не могла. - Я не хочу быть твоей копией! - закричала она. - Я не хочу быть Блэк! Я бы предпочла быть кем угодно, только не тобой! - Стекло в окне с треском лопнуло. Один из канделябров на столе погас. Эшли стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как по её щекам текут слёзы. Горячие. Солёные. И алые. Первая капля упала на белую скатерть, оставив кровавое пятно. Вальбурга смотрела на эти слёзы с таким отвращением, будто видела перед собой не дочь, а нечто нечистое. - Вот... - прошипела она. - Вот оно. Твоё истинное лицо. Чудовище. - Регулус встал, его лицо исказилось от ужаса. - Эшли... успокойся... - Но она не слышала его. Вторая стадия. Демон бушевал внутри, ослеплённый яростью и обидой. Она чувствовала, как её кожа белеет, а зрачки расширяются, поглощая мир багровым туманом. - Уведи её, Регулус, - раздался тихий, но чёткий голос. Это сказал Орион. Впервые за весь вечер. Он не смотрел на Эшли, его взгляд был устремлён на свою тарелку. Регулус, дрожа, подошёл к сестре и взял её за локоть. - Пойдём, - тихо сказал он. Эшли не сопротивлялась. Силы покинули её. Она позволила брату вывести себя из столовой, оставив за спиной молчаливый укор матери и кровавые следы на полу. Они поднялись в её комнату. Регулус усадил её на кровать, нашёл кувшин с водой и тряпку. Его руки дрожали, когда он вытирал ей лицо. - Зачем ты это сделала? - прошептал он. - Зачем провоцировала её? - Эшли молчала, глядя в стену. Пустота. Холодная, безразличная пустота. - Она назвала меня чудовищем, - наконец сказала она глухо. - А ты доказала ей, что она права! - в голосе Регулуса прозвучала отчаянная злость. - Ты не можешь так, Эшли! Не здесь! Не сейчас! Ты же знаешь, что происходит! Ситуация накаляется! Каждый неверный шаг... каждое проявление слабости... это опасно! - - Для кого? - она повернула к нему своё бледное лицо. - Для тебя? Для твоего «великого дела»? Или для неё? - - Для всех нас! - он с силой швырнул окровавленную тряпку в угол. - Ты думаешь, я не вижу, как она на тебя смотрит? Ты думаешь, я не знаю, что она замышляет? Но ты играешь ей на руку! - Он тяжело дышал, его обычно бесстрастное лицо было искажено эмоциями. - Я пытаюсь защитить тебя, - выдохнул он. - Как могу. Но ты не помогаешь мне. - Эшли посмотрела на брата - на его испуганные, преданные глаза, на его безупречный костюм, на всё это фасад, скрывающий запутавшегося мальчика. - Ты не можешь защитить меня, Рег, - тихо сказала она. - Никто не может. Это моя война. И я буду вести её так, как считаю нужным. Даже если это значит сжечь этот проклятый дом дотла. - Регулус отшатнулся, будто она ударила его. - Ты... ты стала похожа на него. На Сириуса. - - Может быть, - Эшли закрыла глаза. - А может, я всегда была такой. Просто теперь мне надоело притворяться. - Он постоял ещё мгновение, потом развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Эшли осталась одна. В тишине комнаты, нарушаемой лишь завыванием ветра за окном. Она подошла к зеркалу. Её лицо было бледным, но обычным. Следов кровавых слёз не осталось. Только усталость в глазах и тяжёлый камень на душе. Она подошла к окну и снова уставилась на снег. Где-то там, далеко, был Сириус. Наверное, у Поттеров. Где было тепло, шумно и пахло глинтвейном и ёлкой. Где её бы приняли, даже с её демонами. А здесь был только холод, тишина и брат, который боялся её почти так же сильно, как и любил. Она потянулась к тумбочке, открыла потайной ящик и достала чёрный камень, подаренный Фенти. Он был холодным. Как и всё в этом доме. «Ничего, - подумала она, сжимая камень в ладони. - Ничего. Скоро каникулы закончатся. И я вернусь туда, где я не чудовище. Где я просто Эшли». И это была единственная мысль, которая согревала её в ледяной тишине Гриммо-плэйс. *** Прошло два дня. Ледяная тишина в Гриммо-плэйс 12 была нарушена неожиданным визитом. Эшли, сидевшая в библиотеке с книгой по древним рунам, услышала торопливые шаги Кричера и приглушённые голоса в холле. - Кричер, кто это? - спросила она, не отрываясь от книги. - Нотты, юная госпожа, - просипел домовик, появляясь в дверях с выражением подобострастной тревоги на морщинистом лице. - Альберт и Клавдия Нотт со своим выводком. Мадам приказала вам и молодому господину немедленно явиться в зелёную гостиную. - Эшли с раздражением вздохнула. Нотты. Ещё одна «благородная» семья из тёмного круга, такие же надменные и скучные, как и все. Она отложила книгу и нехотя направилась к себе, чтобы переодеться во что-то более «подобающее». Зелёная гостиная, несмотря на название, была выдержана в мрачных тёмно-бордовых тонах. Вальбурга, холодная и неприступная, восседала в своём тронном кресле у камина. Регулус стоял рядом, безупречный и напряжённый. Напротив них расположились гости. Альберт Нотт, грузный мужчина с седеющими висками и тяжёлым взглядом, скучающе разглядывал свою трость. Его жена, Клавдия, была его полной противоположностью - худая, с птичьими чертами лица и цепким, оценивающим взглядом, который скользнул по Эшли с ног до головы, едва та вошла. Рядом с ними сидела их старшая дочь, Марисса. Девушка лет двадцати семи с чёрными как смоль волосами, собранными в сложную причёску, и яркими, почти неестественно голубыми глазами. Она была ослепительно красива, как классическая голливудская звезда, но её красота казалась холодной и безжизненной. Она сидела с идеальной, ни к чему не обязывающей улыбкой, будто позируя для портрета. И, наконец, её младший брат, Люсьен Нотт. Мужчина лет двадцати пяти, шатен с аккуратно уложенными волосами и спокойными голубыми глазами. Он был одет в безупречный тёмно-серый костюм и смотрел на Эшли с лёгким, безразличным любопытством, как на новый экспонат в коллекции. - А вот и моя дочь, Эшли, - произнесла Вальбурга, и её голос прозвучал почти тепло - насколько это было для неё возможно. - И мой сын, Регулус. Дети, это наши дорогие друзья, семья Нотт. - Регулус склонил голову в почтительном поклоне. Эшли просто кивнула, заняв место рядом с братом. - Мы так давно собирались навестить вас, Вальбурга, - завела разговор Клавдия Нотт, её тонкий голосок звенел, как разбивающееся стекло. - Но дела, знаете ли, совсем не отпускают. Альберт был просто завален работой в Визенгамоте. - - Мы ценим, что вы нашли для нас время, - ответила Вальбурга с лёгкой, вежливой улыбкой. Эшли наблюдала за этим дуэтом вежливости с внутренним отвращением. Они говорили о погоде, о последних решениях Министерства, о каких-то общих знакомых. Марисса время от времени вставляла какое-нибудь изящное замечание, её голос был низким и мелодичным. Люсьен в основном молчал, лишь изредка поглядывая на Эшли. Его взгляд был не наглым, как у Фенти, а... оценивающим. Будто он рассматривал породистую кобылу на аукционе. И тут Клавдия плавно перевела разговор в нужное русло. - Ах, Вальбурга, ваша дочь просто цветёт, - сказала она, снова устремив на Эшли свой цепкий взгляд. - Совсем взрослая стала. Неужели для такой прекрасной девушки ещё не нашлось достойной партии? - Эшли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Регулус слегка напрягся. Вальбурга вздохнула, разыгрывая лёгкую грусть. - Увы, Клавдия, в наше время так трудно найти молодого человека с подлинно благородными принципами. Многие из нынешней молодёжи... испорчены дурным влиянием. - - О, я понимаю вас как никто другой! - воскликнула Клавдия. - Такие смутные времена... Именно поэтому нужно укреплять союзы между старыми семьями. - Она многозначительно посмотрела на своего сына, а потом снова на Эшли. - Знаете, мой Люсьен как раз ищет себе подругу жизни. Он человек серьёзный, с твёрдыми принципами, прекрасно образован. И, разумеется, чистокровный. Он мог бы стать надёжной опорой для юной Эшли. - В воздухе повисла тяжёлая, звенящая пауза. Элли почувствовала, как кровь отливает от лица. Она посмотрела на Люсьена. Тот встретил её взгляд и чуть заметно улыбнулся - вежливо, безэмоционально. - Двенадцать лет разницы... - задумчиво произнесла Вальбурга, как бы взвешивая все «за» и «против». - Но Люсьен выглядит вполне зрелым и ответственным мужчиной. Я уверена, он сможет... обуздать пылкий нрав моей дочери и направить её энергию в нужное русло. - «Обуздать». Слово прозвучало как удар хлыстом. Эшли сжала кулаки, чувствуя, как знакомый жар начинает подниматься из глубины. Она посмотрела на Регулуса, умоляя его глазами вмешаться, но он смотрел в пол, его лицо было каменным. - Разумеется, - Клавдия сияла. - Люсьен - джентльмен до кончиков пальцев. Он обеспечит Эшли стабильность и защиту. А разница в возрасте - ерунда. Для девушки её происхождения это даже хорошо. Зрелый муж - мудрый муж. - Вальбурга кивнула, её лицо выражало удовлетворение. - Что ж... Я считаю, это прекрасная партия для моей дочери. И раз уж мы все здесь согласны... - она перевела взгляд на Эшли, и в её глазах вспыхнул стальной огонёк, не терпящий возражений, - ...то мы можем объявить о помолвке. Свадьбу сыграем сразу, как Эшли исполнится шестнадцать. - Мир для Эшли сузился до точки. Она слышала, как её сердце колотится где-то в горле. Шестнадцать. Через три года. Её собирались выдать замуж. За этого... незнакомца. Этого холодного, безразличного человека, который был старше её на двенадцать лет. - Но... - попыталась было она протестовать, но голос отказал. - Эшли, - Вальбурга произнесла её имя с такой ледяной интонацией, что у девушки перехватило дыхание. - Поздравь наших гостей. И свою будущую семью. - Люсьен встал, подошёл к Эшли и взял её руку. Его пальцы были сухими и прохладными. Он поднёс её руку к своим губам для формального, холодного поцелуя. - Буду считать за честь, мисс Блэк, - произнёс он ровным голосом. Его глаза встретились с её. В них не было ни страсти, ни интереса, ни отвращения. Только пустота и принятие неизбежного. Он тоже был пешкой в этой игре. Эшли выдернула руку, едва сдерживая дрожь. Она видела, как Марисса улыбается своей идеальной, безжизненной улыбкой, как Клавдия смотрит на неё с торжеством, а Вальбурга - с удовлетворением хищника, загнавшего добычу в угол. - Поздравляю, сестра, - тихо, почти апатично произнёс Регулус. Эшли не ответила. Она повернулась и, не сказав ни слова, вышла из гостиной. Её шаги эхом отдавались в пустынных коридорах. Она дошла до своей комнаты, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как по телу проходит дрожь. Их продали. Как вещь. Обменяли на политический союз, на укрепление позиций. Ей было тринадцать, а её уже сосватали двадцатипятилетнему мужчине, которого она видела впервые в жизни. Она подошла к окну и сжала руки на подоконнике так, что костяшки побелели. За окном по-прежнему падал снег, заваливая Лондон. Но теперь этот снег казался ей саваном, наброшенным на её свободу. Где-то там был Сириус. Где-то там был Хогвартс, Розетта, Римус... нормальная жизнь. А здесь, в этом склепе, ей только что вынесли приговор. Она не слышала, как открылась дверь. В комнату вошёл Регулус. Он стоял молча, глядя на неё. - Ты знал? - тихо спросила Эшли, не оборачиваясь. - Я догадывался, что мать что-то затевает, - ответил он после паузы. - Но не знал, что именно. - - И ты ничего не сказал. Не попытался остановить. - - Что я мог сделать, Эшли? - в его голосе прозвучала отчаянная нота. - Это... это выгодный союз. Для семьи. Люсьен Нотт... он не плохой человек. Он обеспечит тебе... - - Я не хочу, чтобы меня «обеспечивали»! - резко обернулась она. В её глазах горели зелёные искры. - Я не вещь, Рег! Я человек! Или для вас, для всех вас, я просто титул и фамилия? - Регулус помолчал, его лицо было мрачным. - Ты - Блэк. У нас у всех есть обязанности перед семьёй. Даже у тебя. - - Обязанности? - она горько рассмеялась. - Ты называешь обязанностью выйти замуж за незнакомца, который смотрит на меня как на новую пару перчаток? - - Он будет относиться к тебе с уважением! - вспылил Регулус. - В отличие от многих других! Ты думаешь, мать стала бы рассматривать этот вариант, если бы не была уверена в его благонадёжности? Это лучше, чем... - - Чем что? - перебила его Эшли. - Чем быть счастливой? Чем самой выбирать свою судьбу? - - Чем быть отринутой! - крикнул он. - Чем стать изгоем, как Сириус! Ты думаешь, у тебя много вариантов, Эшли? С твоим... состоянием? Мать находит тебе мужа, который согласен принять тебя со всем твоим багажом! Будь благодарна! - Он тяжело дышал, его скулы покраснели. - Благодарна? - Эшли смотрела на него с таким презрением, что он отступил на шаг. - Благодарна за то, что меня продали, как скот? Спасибо, Регулус. Огромное спасибо. Теперь я точно знаю, на чьей ты стороне. - Она повернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Регулус постоял ещё мгновение, потом тихо вышел. Эшли осталась одна. В тишине, нарушаемой лишь бешеным стуком её сердца. Она смотрела на своё отражение в тёмном стекле - бледное лицо, широко раскрытые глаза. Она сжала кулаки. Жар внутри улёгся, сменившись леденящим холодом. Холодом решимости. Они думали, что сломали её. Что поставили её на колени. Они думали, что она - всего лишь пешка в их великой игре. Они ошибались. Она подошла к своему письменному столу, достала пергамент и перо. Рука не дрожала. «Дорогой Сириус...» - начала она выводить быстрые, размашистые буквы. Они хотели войны? Что ж, они её получат. И она будет вести её без правил. Потому что когда тебе нечего терять, ты становишься по-настоящему опасной. А у Эшли Блэк отнимали всё. И это была большая ошибка. *** Ночь была не просто холодной, она была леденящей, пронизывающей до костей. Эшли стояла у своего окна, уже одетая в самое тёплое, что нашла в шкафу - простые чёрные брюки, тёмный свитер и прочную мантию. В кармане лежала небольшая сумка с деньгами, которые она годами копила, несколькими зельями и своей палочкой. План был прост: добраться до маггловского Лондона, затеряться там, а потом найти способ связаться с Сириусом. Но прежде чем сделать этот шаг, её ноги сами понесли её по тёмному коридору к комнате Регулуса. Они ругались, он предал её, но... он был её братом. Единственным, кто остался в этом аду. И она знала, что Вальбурга обрушит весь свой гнев на него, когда обнаружит её побег. Она тихо приоткрыла дверь. Регулус не спал. Он сидел у камина, уставившись в огонь, его плечи были напряжены, а в руках он сжимал какой-то старый фолиант. - Рег, - тихо позвала она. Он вздрогнул и резко обернулся. Увидев её одетой для улицы, с сумкой через плечо, его глаза расширились от ужаса. - Эшли... что ты задумала? - - Я ухожу, - просто сказала она. - Сейчас. И я пришла спросить... ты со мной? - Он вскочил, книга с грохотом упала на пол. - Ты с ума сошла! Уйти? Куда? Как? - - Куда угодно! Лишь бы подальше отсюда! - её голос дрогнул. - Рег, они хотят выдать меня замуж за незнакомца! Продать, как вещь! Ты действительно думаешь, что я должна это принять? - - Но... но мать... - он бессильно провёл рукой по волосам. - Она будет в ярости! Она... она уничтожит тебя! И меня тоже! - - Она и так нас уничтожает, Рег! Медленно, по кусочкам! - Эшли сделала шаг к нему. - Посмотри на себя! Ты весь измотан, ты боишься собственной тени! Это та жизнь, которую ты хочешь? Вечно быть марионеткой в её руках? - - У меня нет выбора! - его голос сорвался на крик, и в нём послышались слёзы. - Я не могу, Эшли! Я не могу просто взять и уйти, как Сириус! Я не такой сильный! - - Ты сильнее, чем думаешь! - она схватила его за руки, её пальцы сжимали его холодные пальцы. - Пожалуйста, Рег. Пойдём со мной. Мы будем вместе. Мы справимся. - Он смотрел на неё, и слёзы, наконец, потекли по его бледным щекам. Он выглядел не старшеклассником, готовящимся вступить в ряды Пожирателей, а маленьким, испуганным мальчиком. - Я не могу... - прошептал он, отводя взгляд. - Ты не понимаешь... у меня есть обязанности... долг... - - Долг перед кем? Перед той, что считает тебя расходным материалом? Перед тем, кто хочет превратить тебя в убийцу? - - Перед семьёй! - он вырвал свои руки. - И я не позволю тебе всё разрушить! Если ты уйдёшь... что будет со мной? Я не смогу тут один, Эшли! Я не смогу! - Он смотрел на неё с таким отчаянием, с такой искренней, детской мольбой, что у Эшли сжалось сердце. Она понимала. Он был заложником этой системы так же, как и она, но в отличие от неё, у него не хватило духа разорвать цепи. - Я останусь, - рыдая, говорил Регулус. - Я буду делать всё, что она скажет... может быть, тогда... может быть, она будет добрее к тебе... может быть, отменит эту помолвку... - Он сам не верил в то, что говорил. Это были последние попытки удержать её, пусть даже ценой лжи. Эшли смотрела на него - на своего старшего брата, который дрожал от страха и бессилия. И она поняла, что не сможет заставить его пойти с собой. Его выбор был сделан. Страшный, неправильный, но его. Она медленно подошла и обняла его. Регулус замер, потом его тело содрогнулось, и он разрыдался у неё на плече, как ребёнок. - Прости, - прошептала она ему на ухо. - Прости, что оставляю тебя. Но я не могу остаться. Иначе они убьют во мне всё, что есть живого. - - Не уходи... - он цеплялся за её мантию. - Пожалуйста... - - Я должна, - её голос был твёрдым, хотя слёзы текли и по её лицу. - Но я всегда буду твоей сестрой, Рег. Всегда. Неважно, где я. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь... если ты поймёшь, что был не прав... найди меня. - Она отстранилась, держа его за плечи, и посмотрела ему прямо в глаза. - Береги себя, брат. И... постарайся не потерять себя в этом безумии. - Она повернулась и пошла к двери, не оглядываясь. Если бы она оглянулась, то увидела бы, как он стоит посреди комнаты, маленький и сломленный, с лицом, мокрым от слёз, и понимала бы, что оставляет часть своей души здесь, с ним. *** Побег был кошмаром. Потайная дверь за кухней вывела её в вонючий, тёмный переулок. Снег хрустел под ногами, ветер сбивал с ног, пробирая до костей даже сквозь тёплую мантию. Она шла, не разбирая дороги, просто вперёд, подальше от Гриммо-плэйс. Она брела по пустынным маггловским улицам, закутавшись в мантию. Огни фонарей расплывались в её затуманенных слезами и холодом глазах. Она не знала, куда идти. У неё не было плана, только слепая, отчаянная потребность бежать. Ноги стали ватными, пальцы онемели от холода. Она споткнулась о бордюр и упала в сугроб. Подняться уже не было сил. Холод пробирался всё глубже, сковывая мысли, затуманивая сознание. Она поползла, цепляясь за замёрзшую землю, но мир медленно расплывался, окрашиваясь в серые тона. Последнее, что она почувствовала, - это ледяное касание снега на своей щеке, а потом - ничего. *** Сознание вернулось к Эшли обрывками. Сначала ощущение тепла. Мягкого, сухого тепла, исходящего откуда-то сверху. Потом запах - лаванды, свежеиспечённого хлеба и чего-то ещё, уютного и домашнего. И наконец, звуки - тихое потрескивание огня и чьи-то лёгкие шаги. Она медленно открыла глаза. Над ней был не знакомый готический потолок её комнаты, а белая оштукатуренная поверхность с тёмными деревянными балками. Она лежала в мягкой, широкой кровати под стёганым одеялом, в небольшой, но уютной комнате. - А, ты наконец-то проснулась, - раздался спокойный женский голос. Эшли повернула голову. В дверях стояла женщина. Лет тридцати с небольшим, со светлой кожей и тёплым румянцем на щеках. Её каштановые волосы с карамельными прядями были уложены в мягкие волны, чуть короче плеч. Лицо овальное, с плавными, добрыми чертами. Она была одета в простую, но опрятную домашнюю одежду и смотрела на Эшли с безмятежным спокойствием. - Где я? - прошептала Эшли, и её голос прозвучал хрипло и слабо. - Ты в безопасности, дорогая, - женщина подошла к кровати и села на край. - Меня зовут Имоджин. Имоджин Норт. Я нашла тебя прошлой ночью недалеко от своего дома. Ты была почти замерзшей. Ещё чуть-чуть, и... - она не договорила, но Эшли поняла. - Я... я сбежала, - выдавила Эшли. Глаза её снова наполнились слезами, но на этот раз от облегчения и остаточного страха. - Я так и подумала, - Имоджин мягко улыбнулась. - По тебе было видно, что ты не просто заблудилась. Ты волшебница, не так ли? - Эшли кивнула, не в силах вымолвить ни слова. - Я тоже, - сказала Имоджин. - Так что можешь не бояться. Здесь тебе нечего скрывать. - Она протянула Эшли кружку с чем-то дымящимся. Это оказался бульон - горячий, солёный, самый вкусный, что Эшли когда-либо пробовала. Пока Эшли пила, Имоджин сидела молча, давая ей прийти в себя. Потом она спросила мягко: - Хочешь рассказать, что случилось? Почему ты сбежала? Ты не обязана, конечно. - И Эшли рассказала. Не всё, конечно. Не про проклятие. Но про дом Блэк. Про мать. Про помолвку с незнакомцем, который был старше её на двенадцать лет. Про то, как её продали, как вещь. Слова лились рекой, сбивчиво, прерываемые рыданиями. Она говорила о Сириусе, о Регулусе, о своём отчаянии. Имоджин слушала, не перебивая, её лицо выражало лишь понимание и сочувствие. - Бедная девочка, - тихо сказала она, когда Эшли замолчала, исчерпав себя. - Никто не заслуживает такой участи. Особенно в твоём возрасте. - Она помолчала, глядя на огонь в камине. - Слушай, - начала она снова. - У меня есть предложение. Дом у меня не большой, но место есть. И я живу здесь одна. Если хочешь... ты можешь остаться у меня. Пока не решишь, что делать дальше. - Эшли смотрела на неё с недоверием и надеждой. - Но... но почему? Вы же меня не знаете. Я... я Блэк. Моя семья... - - Ты - не твоя семья, - мягко, но твёрдо перебила её Имоджин. - Ты - ребёнок, который нуждается в помощи и крове. А я... я не могу пройти мимо. Так я устроена. Так что решай. Если хочешь уйти - я дам тебе денег и помогу добраться туда, куда тебе нужно. Если захочешь остаться... - она улыбнулась, и в её глазах светилась доброта, - ...буду рада тебе. - Эшли смотрела на эту женщину, на её спокойное лицо, на тёплый свет в комнате, на пар, поднимающийся от кружки в её руках. И впервые за долгое время она почувствовала что-то похожее на безопасность. - Я... я хочу остаться, - прошептала она. - Если вы действительно не против. - - Конечно не против, - Имоджин положила свою руку на её. Её ладонь была тёплой и мягкой. - Добро пожаловать домой, Эшли. - И в этот момент, глядя в добрые глаза Имоджин Норт, Эшли поняла, что её побег, каким бы отчаянным и опасным он ни был, был правильным решением. Потому что иногда, чтобы найти свой настоящий дом, нужно иметь смелость бежать из того места, которое им никогда не было.