(S)mother

«Все идет замечательно. У меня все хорошо, просто… хотелось бы, чтобы ты была здесь. Вокс пытался меня уверить, что твоя мечта была не такой, какой я помню. Но если бы ты увидела все это… думаю, ты бы очень гордилась мной. В общем, я люблю тебя, мам. Позвони, когда сможешь. Пока.» Чарли отправила голосовое сообщение и отложила телефон. День выдался насыщенным, полно грешников хотело попасть в отель, они с Вегги ели-как успевали раздавать ключи. Усталость в теле накатила, поэтому она присела на кровать, облегченно вздыхая. Это была её мечта, которая потихоньку сбывается. Но не успев прикрыть глаза, она услышала звонок. Быстро встав и схватив телефон она приложила телефон к уху. — Мам?… — Привет, моя дорогая, — голос на другом конце провода прозвучал как теплый мед, сладкий и ласковый. — Я слышала про твой отель. И просто не могла не приехать. Чарли замерла на месте. Голос матери, которого она не слышала так долго, вызвал прилив ностальгии и внезапной тревоги. — Приехать? Ты… ты где? — спросила она, не веря своим ушам. — Прямо у входа в твой отель, солнышко. Открой дверь. Сердце Чарли забилось чаще. Она бросилась к лестнице, почти спотыкаясь на ступеньках. Внизу в холле Ниффти наводила порядок, бросив удивленный взгляд на принцессу. Дверь распахнулась. И она увидела ее. Лилит стояла на пороге, утопая в мягком свете уличных фонарей. Она выглядела безупречно — элегантное темно-фиолетовое платье, светлые волосы и теплая, до боли знакомая улыбка. — Мама! — вырвалось у Чарли, и она бросилась в объятия. Лилит обняла ее крепко, пахнув дорогими духами и чем-то неуловимо родным. — О, Чарли, ты просто расцвела! — прошептала Лилит, отстранившись и держа дочь за плечи. Ее глаза блестели. — Я так по тебе скучала. — Я тоже, — проговорила Чарли, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Заходи, пожалуйста! Я покажу тебе всё! Это мой отель, это… — Я знаю, что это твоя мечта, детка. И я здесь, чтобы помочь, — Лилит мягко перебила ее, делая шаг внутрь. Ее взгляд скользнул по холлу. Грязные уголки комнат, разрушенные стены, слишком много устрашающих вещей. Не так, как в Раю. В её взгляде мелькнуло отвращение, но когда она снова посмотрела на дочь, в них было лишь обожание. — Просто скажи, что нужно сделать. Я вся в твоем распоряжении. Она сняла перчатку и нежно провела рукой по щеке Чарли. — Я так горжусь тобой. Покажи мне это место, которое ты построила. Расскажи мне все. И Чарли засияла от счастья, увлекая её в глубь отеля. Она вела мать по главному коридору, жестикулируя и показывая на стены и таблички с номерами. —… А вот здесь я планирую библиотеку, книги… Она не успела закончить. Из-за угла, бесшумно, как тень, появилась высокая фигура. Аластор напевал себе под нос какую-то джазовую песню, пока чуть не столкнулся с ними нос к носу. Мелодия оборвалась на полуслове. Уши дернулись, сразу поняв кто это. В его глазах промелькнул настоящий шок, быстро растворённый в привычной маске вежливости. — А! Чарли, — его голос прозвучал чуть громче обычного. — Я не знал, что у нас гость. И такой… неожиданный. Его взгляд скользнул по Лилит оценивающе. Первая жена Люцифера. Она не входила в его планы. Совсем. — Мам, это Аластор! — Чарли, ничего не заметившая, радостно представила. — Он управляющий и мой друг. Он очень помогает с отелем. Аластор, это моя мама, Лилит! Аластор медленно, с преувеличенной театральностью, склонился в небольшом поклоне, держа руку у груди. — Лилит. Какая честь, — произнёс он с ядовитыми нотками в голосе. — Что же вас привело сюда? Чистые намерения? — Я просто захотела навестить свою дочь, — мягко ответила Лилит, протягивая руку. Её движения были изящны и полны скрытой силы. — И помочь её… благородному делу. Аластор взял её руку кончиками пальцев. Их рукопожатие длилось ровно столько, сколько положено по этикету. Ни секунды дольше. Лилит сладко улыбнулась, но её глаза оставались холодными. Аластор сразу же убрал руку, натянуто улыбаясь. — Простите, у меня есть дела. Я пойду. Он кивнул и прошёл мимо них, его тень на секунду задержалась на стене, приняв на мгновение более угрожающие очертания, прежде чем он скрылся за поворотом. Чарли, наконец, выдохнула. — Он всегда такой… странный. Но он правда классный, когда к нему привыкнешь! Давай продолжим экскурсию? — Конечно, дорогая, — ответила Лилит, но её взгляд уже скользил мимо дочери, вверх по лестнице. Она сделала ещё пару шагов, притворяясь внимательно слушающей про планы, а затем мягко, как будто между делом, перебила: — Знаешь, я так рада видеть всё это. Видеть тебя такой увлечённой и счастливой, — она положила руку на плечо Чарли, и её голос стал чуть более задумчивым, чуть более личным. — Это заставляет меня думать о старых временах. О нашей семье. Она на мгновение замолчала, давая словам повиснуть в воздухе. — А… а как Люцифер? — спросила наконец Лилит её тон был лёгким, слегка небрежным. — Он здесь? Я бы… хотела его видеть. Всё-таки мы столько времени не виделись. Чарли засияла ещё ярче. Мысль о том, что её родители могут снова встретиться наполняла её надеждой. — Папа? Да, он здесь! Он живет на самом верхнем этаже! Сейчас мастерит что-нибудь, наверное. Как и всегда. Лилит кивнула, и её улыбка стала тёплой, почти нежной. Внутри же всё застыло в холодном ожидании от этой предстоящей встречи. — Ты не думаешь, что… — она сделала паузу, будто колеблясь. — Что он будет рад меня видеть? После всего что было… — О нет, мам! — Чарли тут же обняла её за талию. — Папа мне много раз говорил, что скучает по тебе! И я уверена, он будет счастлив тебя видеть. Ну, может, немного удивлён, но счастлив! «Счастлив». Слово отозвалось в Лилит ледяным эхом. Она погладила дочь по волосам. — Тогда, может быть… после экскурсии? Ты могла бы проводить меня к нему? Или просто сказать, где его дверь? Я бы не хотела нарушать его… творческий процесс, — её голос звучал заботливо и с лёгкой, подобранной ноткой неуверенности, идеально рассчитанной, чтобы тронуть сердце Чарли. — Конечно! — Чарли тут же согласилась. — Я покажу тебе всё! И потом мы вместе поднимемся к папе. Это будет замечательно! — Замечательно, — эхом ответила Лилит, и её взгляд снова устремился вверх, к темному пролету лестницы. Предвкушение, острое и сладкое, как яд, заструилось по её жилам. Скоро. Скоро она увидит его. — А сейчас, — сказала она, возвращая всё своё внимание к дочери, — Расскажи мне больше об этой библиотеке. Какие книги ты хочешь туда поставить?

***

Чарли провела для матери почти полную экскурсию, заглянув в каждый уголок, который уже был пригоден для показа. В глазах Лилит мерцало терпеливое внимание, но её улыбка не дрогнула ни разу. — Знаешь, что? — сказала Чарли, вспомнив, когда они снова вышли в холл. — Давай устроим маленький ужин! Я позову всех и ты познакомишься с моими друзьями! Лилит внутренне поморщилась. Но её лицо озарилось тёплым светом. — О, это замечательная идея, солнышко! Я бы очень хотела познакомиться с теми, кто так поддерживает тебя. Час спустя в большом залом с длинным столом, собралась компания. Вегги нервно накрывала на стол, Энджел и Хаск помогали ей, а Аластор, скрестив ноги, сидел в стороне в своём кресле с стаканом, наблюдая за происходящим с застывшей улыбкой. — Послушайте! — Чарли звонко хлопнула в ладоши. — Это моя мама, Лилит! Она только что приехала, и она будет помогать нам с отелем! Все взгляды устремились на женщину в элегантном фиолетовом платье. Она стояла рядом с Чарли, излучая спокойствие и обаяние. — Я рада встретить вас всех! Спасибо вам огромное за то, что вы делаете для моей девочки. Лилит обошла стол, уделив каждому немного внимания. С Вегги она говорила мягко, восхищаясь её работой в отеле. С Нифти обменялась парой шуток насчёт уборки, заслужив веселый и одобрительный кивок. Энджела похвалила за хороший вкус в одежде, на что тот отправил воздушный поцелуй. Она поговорила со всеми. Кроме одного. Аластор лишь поднял свой стакан в ленивом приветствии, когда её взгляд скользнул по нему. Он не присоединился к общему движению. Он лишь наблюдал. Лилит действовала безупречно. Она была обаятельна, мила и казалась искренне заинтересованной. Внутри же она чувствовала лишь неприязнь. Ужин прошёл в болтовне, в основном под руководством воодушевлённой Чарли. Лилит искусно поддерживала разговор, кивала, улыбалась. Но её взгляд постоянно возвращался к дверному проёму, ведущему на лестницу. И вот, когда Вегги начала собирать тарелки, а разговоры поутихли, наверху послышались лёгкие, торопливые шаги. — Чар-Чар! — раздался звонкий, привычно весёлый голос. — Ты случайно не видела мою новую утку? Я её вчера здесь оставил… Люцифер появился на лестнице в своём привычно белом пиджаке. Он сошёл на пару ступенек, его взгляд блуждал по комнате в поисках дочери. И тут он увидел её. Он замер. Словно его ударили током. Вся шумная энергия мгновенно испарилась. Глаза, широко раскрытые, были прикованы к Лилит. В комнате воцарилась гробовая тишина. Лилит медленно, очень медленно повернула голову. Её глаза встретились с его. На её губах играла та самая, знакомая ему до боли, мягкая и в то же время непроницаемая улыбка. — Люцифер, — произнесла она. Её голос был тихим. — Давно не виделись. Люцифер стоял, не в силах пошевелиться. Семь лет. Семь лет пустоты, тоски, попыток заглушить боль сумасшедшим творчеством и показным весельем. И вот она. Здесь. Рядом с их дочерью. Его горло сжалось. Он попытался что-то сказать, но издал лишь сдавленный звук. Он медленно, как лунатик, спустился с последней ступеньки, не сводя глаз с Лилит. — Лили… — наконец вырвалось у него хрипло. — Ты… здесь. — Я здесь, Лу, — ответила она, и в её голосе прозвучала фальшивая нота нежности. — Я пришла к нашей дочери. И… чтобы увидеть тебя. Аластор, наблюдавший эту сцену из своего угла, медленно прикрыл глаза, чувствуя волну раздражения. Лилит играла, словно в театре. Ощущение, что только он видит эту фальшь. От этого ещё противнее. Люцифер стоял как вкопанный. Весь его маленький, яркий мир, который он построил из уток и любви к Чарли, рухнул в одно мгновение при виде этих знакомых черт, этой улыбки, которую он пытался забыть годами. Лилит видела это. Видела каждую трещину в его броне, каждую незажившую рану. И её улыбка стала еще мягче. Она сделала шаг вперед, плавно обходя стол. — Ты совсем не изменился, Лу, — прошептала она, и в ее голосе звенела ностальгия, такая искусная, такая убедительная. — Все такой же… очаровательный. Люцифер не ответил. Он только завороженно смотрел. Его собственные чувства предали его, хлынув наружу после стольких лет. Он скучал по ней. Боже, как он скучал. Лилит медленно протянула руку. Ее пальцы, длинные и изящные, приблизились к его лицу. Ее рука зависла в воздухе, в сантиметре от его щеки, давая ему почувствовать тепло ее кожи, вспомнить каждое прикосновение. Люцифер вздрогнул. Легкая дрожь пробежала по его телу. Он зажмурился на секунду, словно от боли, а когда открыл, в его глазах стояли слезы. Он не плакал. Он просто… не мог справиться с нахлынувшими воспоминаниями. — Я… я всегда думал о тебе, — сорвалось с его губ, тихо, сдавленно, против его воли. И тогда Лилит коснулась его. Кончиками пальцев она едва провела по его щеке, вдоль скулы. Люцифер застыл. Вся его душа жаждала этого прикосновения. Годы одиночества, самоиронии и попыток заполнить пустоту творчеством рухнули под этим легчайшим касанием. Он неосознанно наклонился к её ладони. — Лили… — его голос был сломленным. — Зачем… почему сейчас? — Потому что я наконец поняла, что была неправа, — солгала она, и ее пальцы мягко вплелись в его светлые волосы у виска. — Потому что я увидела, как выросла наша дочь. И поняла, сколько я… упустила. Это было именно то, что он хотел услышать. Он не отстранился. Он стоял, позволив ей касаться себя, его глаза были прикованы к ее лицу, полные детского, болезненного доверия. Чарли, наблюдая за этим, сжала руки у груди, и на ее глаза навернулись слезы умиления и счастья. Она видела воссоединение. Чудо. Аластор, из своего кресла, видел нечто иное. Он видел, как Лилит не касалась Люцифера по-настоящему. Она манипулировала им, как марионеткой, дергая за нити. Лилит уловила момент полной капитуляции. Она медленно отвела руку, оставляя на его коже призрак своего прикосновения. Она знала, что теперь он был ранен, открыт и уязвим. — Нам есть о чем поговорить, — сказала она тихо, только для него. — Но не сейчас. Сейчас давай просто… будем рады, что мы все вместе. Люцифер кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он был пойман. Очарован. Сломлен. И в глубине его потухших глаз все еще теплилась та самая, глупая надежда, которую она только что так мастерски зажгла. Игрушка снова была в ее руках. И на этот раз она не намерена была ее отпускать.